"Рауль Мир-Хайдаров. Седовласый с розой в петлице (повесть)" - читать интересную книгу автора

от продажи в местный бюджет. Производство это донельзя примитивное - было
бы разрешение,-- оттого они расплодились повсюду, и хотя много чего в
областях не было, но водочный завод обязательно имелся. Когда Жорик пошел в
первый класс, появился такой заводик и у них в городе, и директором стала
его мать, до этого руководившая местным пивзаводом. В подвале у Стаиных
водки было всегда вдоволь, и не простой, как в магазине, а особо очищенной,
как хвалилась мать постоянным и частым гостям. Водка эта служила пропуском
рвавшемуся во взрослый мир Жорику. Если подростков, болтающихся в парке,
никто не замечал и никуда не зазывал, то Жорика привечали. Особым шиком
считалось тогда среди парней посидеть до танцев на летней веранде кафе, где
продавали пиво, а то и пропустить по стаканчику вина. Взрослые ребята с этой
веранды не раз приглашали Жорика в компанию и угощали пивом, зная, что за
ним не заржавеет. Потом он и сам стал приходить в парк, завернув в газету
пару бутылок водки и прихватив круг копченой колбасы, смело подсаживался за
стол к взрослым ребятам с Татарки,-- на такую неслыханную дерзость отважился
бы не каждый, даже принеси он с собою бутылку, но Жорик Стаин был личностью
особой.
И как льстило ему, когда самый лихой закоперщик Татарки - Рашид, на
груди которого цветной тушью был выколот орел, распластавший крылья, просил
его вдруг после танцев: выручи, мол, Жорик, добудь бутылку. И Жорик,
конечно, выручал, ибо гордый Рашид редко о чем просил, а слово его и
авторитет были непререкаемы...
Три года назад, когда Павел Ильич впервые наткнулся на "Лотос", он
иногда сожалел, что как врач не имеет возможности проследить чью-нибудь
судьбу с юных лет, понять, что привело сюда того или иного человека. И вот
такая возможность представилась. Он ведь знал о Стаине все или почти все.
Павел Ильич не знал, когда и где принял свою первую рюмку Стаин, но
скорее всего дома, за столом, и может, из рук самого Маркела Осиповича. Дом
Стаиных на Татарке часто гудел от наплыва гостей, там собирались по поводу и
без, и водка лилась рекой - как доставалась, так и лилась. Таргонин хорошо
знал об этих застольях и не понаслышке - его мать работала на пивзаводе.
Тогда автоматических линий не было и в помине, и мать еще с двумя женщинами
мыла вручную каждую бутылку, шедшую под розлив. Мать Павла Ильича была
мастерица на все руки и к тому же веселая, с неунывающим характером. Да и
когда ей было унывать, если двое детей-погодков на руках, на мужа в войну
похоронка пришла? Мать его была в доме Стаиных своим человеком, без ее рук,
считай, не обходился у них ни один праздник,-- да что праздник, и на большую
стирку мать ходила к ним, и на большую уборку, и на побелку, и на покраску.
Мыла по весне окна, мазала замазкой их на зиму,-- а что делать, зарплата
посудомойки мизерная, а детей надо было поднимать. Правду сказать, и Стаины
не обижали, жадными их нельзя было назвать, скорее наоборот.
А позже они оказались с Жориком в одном классе, и Пашка не раз бывал у
Стаиных дома, хотя друзьями их назвать вряд ли было можно, у каждого была
своя компания - классы тогда были большие, по сорок человек, так что
группировок хватало. Жили они в разных частях города: Стаины на Татарке, а
Пашка на Курмыше, а тогда водились чаще с теми, с кем рядом жили,--странная,
по нынешним меркам, дружба, но так было.
Теперь, пытаясь отыскать истоки алкоголизма Стаина, Павел Ильич дивился
тому, насколько весь досуг людей тогда был пропитан вином и водкой, как
чудовищно изощрялись при этом и как почиталось у них в городе умение