"Валерий Медведев. До свадьбы заживет. Повесть о самой первой любви.1969" - читать интересную книгу автора

цены, у нас свои...
- Неужели им жалко заплатить за меня шесть тысяч рублей? - простонал я
вслух.
- Ну ладно, Завитайкин, не расстраивайся... Сейчас я напишу ещё одно
письмо,-сказал Тулькин.- Мы тебя в этом письме уценим, и твои родители
тебя, может быть, выкупят.-Тулькин зажёг фонарик, снял перчатки и вытащил
из кармана куртки блокнот и вечное перо.
- Чтоб меня уценивать!..-сказал я.-Да ни за что на свете!
- Пятьдесят! - предложил Тулькин.
- Шесть тысяч!-сказал я.-Я эту цену для Тани назначил. Чтоб она знала, что
я чего-то стою
- Пятьдесят! - сказал Тулькин.- И ни копейки больше!
- Пять тысяч шестьсот! - сдался я.
- Пятьдесят! - повторил упрямо Тулькин.- Раз - пятьдесят! Два - пятьдесят!
Три - пятьде-сят! (Я не согласился.) Всё! - сказал Тулькин.- Я выхожу из
этого дела! Таскать по кладбищу доплатные письма! Ещё ноги переломаешь!
- И выходи! - сказал я.- Пожалуйста! Не заплачу! Выходи!
- Сам себя воровал! Сам письма писал! Сам их и подбрасывай! Знал бы, лучше
телик бы смотрел.
- И подброшу! И без твоей помощи подброшу!... Телевизирь несчастный.
- А ты!.. А ты!.."-заорал Тулькин.-Ты... уцененный Ромео и Джульетта!-И
здесь Тулькина как будто прорвало - как он меня только ни называл: и
ливерной колбасой, и эскимо на палочке, и магазинным холодцом!..
А я всё время повторял спокойно только одну фразу:
- Если ты и вправду смелый человек, развяжи мне руки и повтори ещё раз,
что ты мне сказал!
Но Тулькин все-таки продолжал поносить меня изо всех сил. И тогда меня
вдруг осенило, и я подумал: с похищением, конечно, всё пропало, не бывать
моему портрету в "Неделе", но появилась надежда прославиться по-другому...
Это была пре-красная мысль, и мой портрет, кажется, может всё-таки
появиться в "Неделе".
- Хорошо,-оборвал я ругавшегося Тульки-на.-Если ты меня действительно
ненавидишь,--сказал я Тулькину,- надень на мой берет свою кеп-ку и дай мне
доской по голове.-Я подумал, что вдруг после этого удара я, как та
женщина-испанка, вдруг заговорю на чистом английском языке, и обо мне,
конечно, сразу же напечатают во всех газетах! И я прославлюсь! - Тулькин,
будь другом, дай мне доской по голове! Я это заслужил, Тулькин!
Я думал, что Тулькин с удовольствием выполнит мою просьбу, но, к моему
удивлению, Тулькин не только не ухватился за моё предложение, но
категорически отверг его.
- Легко хочешь отделаться! - отозвался из темноты Тулькин, освещая меня
электрическим фонариком.- Сейчас всех ребят соберу, и мы тебя, связанного,
на базар отнесём и к прилавку тебя привяжем, где уценёнными товарами
торгуют. И ещё сфотографируем тебя утром и подпись сделаем: "Бессердечный
парень, который украл себя за деньги у своих родителей!" И родителей твоих
тоже снимем на карточку: "Бессердечные родители, которые не захотели
выкупить своего сына ни за какие деньги!" Всю вашу семейку на весь мир
прославим! И Кузовлеву твою прославим-скажем, что она тебя подговорила. И
брата твоего не пощадим. Скажем - всё знал, но скрыл...
Сделав такое жуткое заявление, Тулькин скатился в темноте с чердака по