"Тимур Литовченко. Казнь через помилование, или Фантом" - читать интересную книгу автора

взглядом громадный зал, замерший в ожидании моего ответа. Никто ничего не
понимал, откровенно не понимал! Ни судьи, ни прокурор, ни адвокат, ни другие
подсудимые, ни публика. Мне показалось даже, что камеры трансляторов
новостей тоже удивлённо вытаращили на меня свои выпуклые объективы.

И здесь меня словно прорвало! Я попробовал изложить им всё. Я впал в
настоящую истерику. Я кричал. Я обзывал всех их, всех людей вообще разными
наиобиднейшими прозвищами за неспособность понять простой и очевидный факт:
без такой жертвы с моей стороны выявить агентурную сеть дарков в
наикратчайшие сроки было бы немыслимо. Выиграть войну было бы невозможно!
Что в отличие от всех я чётко представлял это с самого начала, а они все не
представляют даже теперь. И что действовал я лишь исходя из этих
соображений... Что в отличие от других я убивал не бессмысленно, что выкупил
человечество не просто ценой существования абстрактных чужих душ, а ценой
жизни близких... Что после случившегося просто не могу жить, и пусть меня
побыстрее избавят от страданий любым мыслимым способом, который сочтут
подходящим для такого ублюдка, как Демин Валявский...

Когда же я пришел в себя после приступа временного помешательства, то с
откровенным изумлением обнаружил, что сижу в знакомой "одиночке".
Оказывается, судей так шокировала моя откровенность, что они вынуждены были
на сутки прервать заседание, чтобы обсудить дополнительную информацию. Это
сообщение хмурого дежурного не вызвало у меня хотя бы малейшего интереса. Я
не мог дождаться, когда же меня в конце концов казнят, и наименьшее
промедление на пути к этому желанному событию, самая ничтожная задержка
вызывала такое же раздражение, как ноющая зубная боль.

Откуда же я мог знать, что меня вообще не казнят! Очутившись на
следующий день в зале заседаний, я почти физически ощутил стену отчуждения,
которой отныне был отделён от каждого человека. Даже коллаборационисты,
товарищи по несчастью меня не понимали, так как одно дело убить чужого для
тебя человека и совсем другое - близкого, а не просто ближнего. Отчуждение
ещё более усилило мою тоску о смерти...

И надо же! Адвокат проконсультировался с Морализатором, и тот,
проанализировав истории принесения в жертву Авраамом Исаака и в
особенности - Иеффаем собственной дочери обнаружил, что мотивы моего
поступка полностью совпадают с мотивами послушания праотца и израильского
судьи. И на этом основании вдруг принялся восхвалять мой поступок и
порекомендовал оправдать меня.

И меня таки оправдали! Единственного! Не знаю, правда, в силах ли
кто-нибудь придумать для меня более ужасное наказание... Кроме того, с тех
пор меня восхваляли публично, расписывали мои добродетели во всех выпусках
новостей из зала суда. И продолжают делать это в специальных тематических
программах. Хотя, что самое интересное, стену отчуждения я чувствую до сих
пор. Меня, как и тогда, в зале суда, никто не понимает...

Но, несмотря на это, вслух все возносят до небес.