"Анна Линн. Я пришла издалека " - читать интересную книгу автора

белом свете. Прирожденный хирург и закоренелый холостяк, кажется, даже
женоненавистник. Он не раз повторял, что удачная операция прекрасно заменяет
любовное свидание, а главное, не влечет осложнений.
Дядюшка был милейшим и добрейшим человеком, но абсолютно не знал, как
обращаться с детьми. Поэтому я была не то чтобы предоставлена самой себе, но
избавлена от излишней опеки, от которой так часто страдают взрослеющие дети.
Дядя никогда не считал меня маленькой и несамостоятельной, наоборот, он
всегда говорил мне, что я взрослый человек и имею право принимать решения.
Даже если решение будет ошибочным, оно будет моим, и это самое главное. Я
очень рано поняла, как трудно быть взрослой и отвечать за свои поступки. С
тех пор во мне живут два человека: один - взрослый и серьезный, а второй -
ребенок, которому мучительно хочется, чтобы рядом был кто-то сильный и
умный, кто все решит за тебя и сделает так, чтобы тебе было хорошо.
В дядюшкиной библиотеке было множество медицинских книг - и очень мало
детских. Поэтому я зачитывалась, как приключенческим романом, справочником
"Хирургические болезни". Вместо "Трех мушкетеров" я рассматривала
анатомический атлас. Если меня не с кем было оставить, дядюшка изредка брал
меня с собой на дежурства. Когда к нему приходили гости, разговоры по
большей части касались медицины... Мне разрешали сидеть за столом и слушать
взрослые разговоры. Сложилось так, что я с самого детства находилась в этой
среде, и сама мечтала стать врачом, обязательно хирургом - как дядя Сэм.
Мои родители были филологами, мама преподавала английский язык в
университете, папа работал в литературном журнале. Они считали само собой
разумеющимся, что я тоже буду учиться на филологическом факультете и стану
переводчиком или редактором. Дома разговаривали и по-русски, и по-английски.
Так что я научилась говорить на двух языках почти одновременно. После того
как мама и папа погибли, я пообещала им и самой себе, что они смогут мной
гордиться, когда я вырасту. Я старалась поступать так, как хотели бы мои
родители, будь они живы. Но когда пришлось все-таки выбрать между
филологическим факультетом и медицинским институтом, я, поколебавшись,
выбрала медицинский, решив, что родители поняли бы меня и не стали ни к чему
принуждать.
Скоро выяснилось, что кроме мира идей и благих намерений существует
другой - мир материальный и безжалостный. Дядя Сэм вышел на пенсию, я
продолжала учиться. Денег стало не хватать. Когда я училась на третьем
курсе, начались печально знаменитые экономические реформы. Денег стало не
хватать катастрофически, даже на еду. Я привыкла отказывать себе в самом
необходимом, покупать самые дешевые продукты, не думать о новой одежде или
каких-нибудь развлечениях, но не смирилась с этим. Почему, если я хочу
учиться, я должна стиснуть зубы и терпеть нищету как минимум шесть лет? Моей
повышенной стипендии не хватало даже на самые нужные научные книги. Неужели
желание стать врачом столь преступно, что за него меня так наказывают? И
почему дядя Сэм, спасший не одну человеческую жизнь за годы работы, должен
теперь получать нищенскую пенсию?
Тогда я и встретила Андрея. Благополучный, самоуверенный - человек из
другого мира. Что могло быть у нас общего? Сказочный принц и Золушка. Только
у этой Золушки не было серебряного платья и хрустальных башмачков. И все же
нас тянуло друг к другу с одинаковой силой. Но я так остро чувствовала свою
ущербность, что сама заняла подчиненное положение. Так было удобнее и мне, и
ему. Я подчинялась, боялась возражать, и потому мы в первое время совсем не