"Адель Лэнг. Признания бессовестной карьеристки " - читать интересную книгу автора

еженедельный дневник - и готов хорошо за это дело платить.
Поскольку Теддингтон не молодое и не дарование, решила избавить его от
лишнего унижения - все равно бы ему ничего не светило - и сама написала
редактору. Вырвала первую страничку из дневника, приложила свое фото топлесс
на Лазурном берегу в прошлом году и отослала все это в газету.
Удовлетворенная своими трудовыми успехами, подстерегла босса на выходе
из мужского туалета (где тот наверняка прикладывался к бутылке виски,
которую прячет за туалетной бумагой) и спросила, где мой новый
арт-директор - не могу же я вечно корячиться за двоих. Он начал блеять,
будто никто не хочет со мной работать, поскольку у меня, мол, слава
"примадонны". Опрокинула ему лоток для входящей почты, визжа как резаная,
что взбалмошность, самовлюбленность и мания величия оперной примы -
неотъемлемые качества рекламного копирайтера, так что непонятно, какие могут
быть претензии ко мне лично.
Довольная тем, что сумела внятно донести свою мысль, вернулась в
кабинет, обзвонила кадровые агентства и поручила единственной рекрутерше,
которая не "на переговорах", подыскать мне новое место.
Деловые расходы: никаких. Все поиски нового места проводились в рабочее
время и за казенный счет.

Среда, 3 июля
Опоздала на три часа в знак протеста против вчерашнего несуразного
поведения моего босса и сразу позвонила рекрутерше узнать, почему меня до
сих пор не завалили предложениями. Эта дура начала оправдываться: мол,
приходится прощупывать почву за границей, потому что здесь никто не хочет
меня брать "из-за моей славы". Вот врушка! Наверняка любое лондонское
рекламное агентство с руками меня оторвет!
От огорчения не смогла работать и пошла в бар "Италия". Заприметила
своего платонического дружка Ферпосона, который сидел в одиночестве,
придерживая многострадальный нос. Фергюсон - из тех редких мужиков, у
которых при виде меня не начинают течь слюнки. Думаю, без объяснений
понятно, что он махровый гомосексуалист. До такой степени, что работает
сейчас в эскорт-агентстве, которое обслуживает мужиков любой ориентации.
Однако как я напомнила за несколькими бокалами божоле, жиголо из него просто
смехотворный. Мало того что Фергюсон влюбляется в клиентов и сам им платит,
чтобы сохранить отношения, он еще и просаживает свои скудные заработки в
тщетной попытке выглядеть так же неотразимо, как и я. Ну разве не умора?
Деловые расходы: никаких. Фергюсон заплатил по счету, после того, как я
притворно восхитилась кошмарной пластической операцией носа, которую он
сделал в надежде удержать Дуайта, своего последнего клиента.

Четверг, 4 июля
Моя матушка (она живет в Барнсли) курьерской почтой прислала на работу
пакет, а в нем - пузырек с отвратительного вкуса супероздоровительной
молотой водорослью. Пишет, что беспокоится о моем здоровье. Где ей понять,
что успешная женщина обязана быть слабой и недужной. Беспокоится она, видите
ли! А что мне и без ее чудо-препарата хреново после вчерашнего божоле, всем
глубоко плевать.
Положила пузырек с непрошеным планктоном в ящик для сбора пожертвований
на нужды "третьего мира", который нашла у Сюзетты под столом. Потом вынула,