"Ольга Ларионова. Формула контакта" - читать интересную книгу автора

А ведь Та-Кемт был тут. Затаенный в непроглядной темноте, неторопливо
восходящий к ацтекской пирамиде, прилаженной к храмовому комплексу, словно
гигантское и совершенно инородное крыльцо, он доносил до землян свои запахи,
свою темно-синюю беспылевую прохладу и главное - сдавленную, напряженно
сохраняемую тишину. На самом-то деле это не тишина - тут и сонные храпы, и
придушенное подушками дыхание, и шелест мелких ночных гадов... И только
людских, земных, пусть едва уловимых звуков нет в этой ночи... Кшися
хрустнула пальцами и тут же испуганно спрятала руки под одеяло, словно этот
нечаянный звук хотя бы на миг мог отдалить тот час, когда наступит наконец
срок, и они, перешагнув заколдованный круг выключенной защиты, побегут,
полетят навстречу новому миру, чтобы с этого мига стать неотъемлемой частью
кемитского бытия. Это ведь так просто - когда один человек становится частью
и жизнью другого. Это ведь так просто и так естественно - когда это делает
целое человечество. По какому праву? Да не по какому. И не по праву. По
закону любви. Стать частью друг друга.
Так почему же эти, захлебывающиеся удушливыми снами, не хотят
подчиниться этому естественнейшему из законов?
А может, они о нем просто не знают? Может быть, им доступна та
маленькая, домашняя любовь, которая согревает только двоих? От такого
предположения у Кшиси, упорно разглядывавшей темноту, округлились глаза.
Ежки-матрешки, да ведь и правда! Богов им любить, что ли? Храмовище свое
окаянное, жрецов толстопузых? Город свой горбатый с вонючими арыками, горы
щербатые, в которые они и сунуться-то боятся? Солнце свое стынущее? Ветер,
несущий лед и стужу?..
Так вот почему они не принимают нас, с ужасом повторяла себе Кшися, вот
почему они рванулись было поклониться нам: ну полутора десятками богов
больше стало, а кланяться испокон веков приучены, вот и кадили первые дни,
пока команду кто-то не отдал - стоп. А теперь мы для них как горы
непроходимые, как солнышко блеклое, - что и смотреть-то в нашу сторону? Но,
выходит, прав Абоянцев, прав Кантемир, права база - перешагни мы сейчас
стену, попытайся войти в город, и вспыхнет волна ненависти, которую мы
называем непереводимым на кемитский словом "ксенофобия", потому что для них
сейчас это равноценно тому, как если бы на город двинулись скалы или
деревья. И, как со скалами или деревьями, нет у них с нами контакта, нет,
хоть провались - нет! И, значит, терпеть и сидеть, и лапу сосать, и до одури
искать эту проклятущую формулу контакта, потому что не может такого быть,
чтобы ее не существовало!
Кшися тяжело, по-старушечьи, вздохнула, вытянулась на холодной постели,
словно легла по стойке "смирно". Ни разу еще за все пребывание здесь не
приходили по ночам такие трезвые, стройные мысли. Точно лекция Абоянцева.
Судьбы народов ее волнуют, видите ли. До сих пор в ночное время не
волновали. До сих пор мягкое покрывало волшебного сна окутывало ее с
наступлением полной темноты и, подобно андерсеновской собаке с глазами, как
мельничные колеса, уносило ее из неприступного дворца землян в первобытный,
каменно-бронзовый век Та-Кемта, где, минуя журчащий арыками город, опускало
ее на мшистые уступы медноносных гор, на лесные едва угадываемые дороги, на
берега бездонных озер, гнездящихся в древних кратерах...
Но сегодня о ней забыли. Забыли! Надо же... И сон нейдет, хоть белых
слонов считай. Да и забыла она, какие земные сны виделись ей в последнее
время. Так что обычный способ - составление аутограммы самовнушения - будет