"Б.Г.Кузнецов. Эйнштейн: Жизнь, Смерть, Бессмертие " - читать интересную книгу автора

и непонятности новых представлений человечество почувствовало, что они
низводят науку с Олимпа априорного знания на землю и таким образом вновь
повторяют подвиг Прометея. На земле в это время готовились великие события,
и людям была близка наука, не останавливающаяся ни перед чем в поисках
истины и гармонии. Парадоксальность новой картины мира делала ее близкой
людям, ведь это были дети века, которому было суждено войти в историю как
веку революций.

Уже в XVII в. в развитии научной мысли наблюдает ся на первый взгляд
противоречивая особенность. Чем меньше наука ограничивается
непосредственными субъективными наблюдениями, чем глубже она проникает в
объективные закономерности природы, тем ближе она людям, тем она
человечнее. Как ни странно, геоцентрическая объективация непосредственного
наблюдения -


11

движения Солнца вокруг Земли - была в начале XVII в. позицией
замкнутых групп, а противоречащие непосредственному наблюдению, весьма
парадоксальные гелиоцентрические идеи Галилея оживленно и сочувственно
обсуждались на площадях итальянских городов.

В XX столетии ученый мог получить высшее признание ("человек в полном
смысле слова"), если он был творцом теории, столь же радикально, а может
быть еще радикальнее, рвавшей с догматом и догматической "очевидностью".
Антидогматическая парадоксальность науки стала еще более важным, чем
раньше, условием ее близости людям. В XX в. все воздействия времени и людей
на мышление ученого толкали его к разрыву с "очевидностью". Речь теперь
шла - в этом характерная черта столетия - о самых общих представлениях.
Наука уже не отдавала практике лишь свои частные выводы. Непосредственным
источником производственно-технических сдвигов и больших сдвигов в стиле
мышления и во взглядах людей стали основные идеи науки, представления о
пространстве и времени, о Вселенной и ее эволюции, о мельчайших элементах
мироздания - общая картина мира.

Чем выше и дальше уходит ученый от частных вопросов к этой общей
картине Вселенной, тем ближе его творчество к самым острым проблемам,
интересующим все человечество.

Оказалось при этом, что наиболее прямой дорогой к этим проблемам шли
наиболее парадоксальные и радикально отказывающиеся от старого общие
концепции мира. Теоретической основой самых глубоких сдвигов в жизни людей
стали концепции, ушедшие очень далеко от сферы непосредственного
наблюдения, относящиеся к скоростям, близким к скорости света, охватившие
области в миллиарды световых лет и области порядка триллионных долей
сантиметра, нашедшие здесь самые парадоксальные, с точки зрения
классической науки, соотношения.

Сейчас разрыв с "очевидностью" должен быть еще более радикальным, чем