"Владимир Контровский. Последний алхимик " - читать интересную книгу автора

глаза ему нагло полезли её ягодицы, перечёркнутые узенькой полоской трусиков
"танго". Джинсы на бёдрах девчонки были приспущены по последней моде "по
самое некуда", и когда она наклонилась, забираясь в тесное нутро маршрутки,
пейзаж нарисовался весьма колоритный. "Хм, - мрачно размышлял Александр
Николаевич, устраиваясь на боковом сидении. - Неужели она в упор не
понимает, что демонстрация нижнего белья и голой задницы в транспорте может
вызвать не эротические чувства, а самую обычную брезгливость? Всё хорошо в
меру, в нужном месте и в нужное время...". Он вдруг вспомнил, как ему
нравилось смотреть на коленки Людмилы, открытые мини-юбкой, - давно это
было... Или совсем недавно?
"Хватит, - одёрнул он сам себя. - Думай о работе!" - "А чего о ней
думать? - ехидно возразил внутренний голос. - Думай, не думай - один хрен!
Вы сидите в ж..., уважаемый Александр Николаевич, сидите глубоко и прочно.
Все ваши юношеские мечты развеялись лёгкой дымкой, растаяли, и ваше время
прошло. Имейте мужество признаться в этом - хотя бы самому себе. И ваше
брюзгливое мысленное ворчание по поводу нравов и нарядов юных девиц - прямое
тому свидетельство!". Спорить с этим собеседником не имело смысла...
В детстве мальчик Саша, выросший в интеллигентной семье, читал журналы
"Наука и жизнь" и "Техника - молодёжи" и жадно впитывал все новости о
последних достижениях науки. Сказки становились былью - человек полетел в
космос, а бытовая химия одаривала человечество всё новыми материалами.
"Капрон", "нейлон", "лавсан" - эти причудливые названия казались магическими
заклинаниями, рождающими невиданные чудеса. А тут ещё незабвенный Никита
Сергеевич творчески модифицировал ленинскую формулу "Коммунизм - это
советская власть плюс электрификация всей страны", добавив к ней ещё одно
слагаемое: "химизация". И Саша Свиридов, окончив школу с серебряной медалью,
поступил на химический факультет Ленинградского (тогда ещё ленинградского)
университета (тогда университет в городе на Неве был всего один, а прочие
вузы именовались институтами).
Это были славные времена! Всё казалось достижимым и возможным (стоит
только захотеть и постараться), горизонт становился всё ближе, и будущее
выглядело непременно счастливым - разве может быть иначе в стране
победившего социализма, где "всё для человека, и всё во имя человека"? И
ещё - Саша был молод, никто не называл его по отчеству, и учёба оставляла
ему достаточно времени для молодёжных вечеринок, поездок за город и прогулок
по гранитным набережным дивными белыми ночами. И была любовь...
Её звали Людой, хотя ей самой нравилось имя Мила. И верно, это имя шло
девушке - она действительно была милой , точнее не скажешь. Жаль, что с
годами его Людмила сильно изменилось, причём далеко не только внешне...
"Газель" выбралась из очередной пробки и поскакала по выбоинам вдоль
трамвайных путей, лавируя и обгоняя автобусы и грузовики. Александр
Николаевич отрешённо смотрел в окно. Думать о работе ему не хотелось - на
Сашу нахлынули воспоминания...
В НИИ прикладной химии он попал по распределению - Александр Свиридов
был первым в списке и имел право выбора. Ему понравилась сама атмосфера
института: чистота лабораторий, организованность и деловитость, жаркие споры
о новых направлениях в науке и о перспективах молекулярного синтеза. Тогда
он многого ещё не замечал...
Саша работал как одержимый, не считаясь со временем. Он мог посередине
разговора сорваться с места, оставив собеседника в недоумении, и помчаться к