"Харлан Кобен. Второго шанса не будет " - читать интересную книгу автора

- Верно.
- А вы с будущей женой давно были знакомы?
- Нет. - Подобная линия допроса меня несколько смутила.
- Несмотря на то что росли в одном городке?
- Мы вращались в разных кругах.
- Ясно. Итак, если я все верно понял, вы купили дом четыре месяца
назад, а сестру не видели шесть?
- Именно так.
- Выходит, на новом месте сестра вас ни разу не навещала?
- Получается, так.
- Видите ли, - повернулся ко мне Риган, - мы нашли у вас в доме
отпечатки ее пальцев.
Я промолчал.
- Кажется, вы не особенно удивлены, Марк?
- Стейси - наркоманка. Не думаю, что она способна выстрелить в меня и
похитить моего ребенка, но, возможно, я недооцениваю, как низко она пала.
Домой к ней вы не заходили?
- С тех пор как в вас стреляли, никто ее не видел.
Я закрыл глаза.
- Мы не думаем, будто она сама способна совершить нечто подобное, -
продолжил Риган. - Но у нее мог быть сообщник - приятель, дилер, кто-нибудь
из тех, кто знал, что ваша жена из богатой семьи. Ничего не приходит в
голову?
- Нет. Короче, вы считаете, что цель - похищение ребенка?
Риган, потирая пятно на подбородке, неопределенно пожал плечами.
- Но ведь нас обоих пытались убить, - возразил я. - С мертвых родителей
как получишь выкуп?
- Может, они так накачались наркотиками, что перестарались, - сказал
он. - А может, рассчитывали вытянуть деньги из Тариной бабушки.
- Так чего же до сих пор медлят?
Риган промолчал. Но ответ я знал и без него. От возбуждения, особенно
если дело связано со стрельбой, наркоманы себе места не находят. Они теряют
представление о действительности. Отчасти именно поэтому они снова начинают
нюхать кокаин, а то и в себя стреляют - чтобы ускользнуть, испариться,
залечь на дно. В газетах и на телевидении поднимется шум. Полиция начнет
расследование. Такого напора наркоману не выдержать. Он все бросит, лишь бы
исчезнуть, бежать.
Замести все следы.

* * *

Но через два дня пришло требование о выкупе.
Теперь, когда вернулось сознание, я шел на поправку с удивительной
легкостью. Может, дело заключалось в том, что мне самому хотелось как можно
быстрее встать на ноги, а может, двенадцатидневная кома - достаточной срок
для затягивания ран. Или, может, я гораздо больше страдал от ран душевных,
нежели физических. Я думал о Таре, и от страха у меня перехватывало дыхание.
Я думал о Монике, о том, что она лежит в холодной земле, и стальные когти
рвали мне душу в клочья.
Хотелось вырваться на свободу.