"Николай Климонтович. Последние назидания" - читать интересную книгу автора

благо позже эти жестокие романсы стали классикой. Это были, разумеется,
Из-за пары распущенных кос, Девушка из Нагасаки, В нашу гавань заходили
корабли , но самая ударная была ухарская плясовая У них походочка, что в
море лодочка ...
Летуч требовал, чтобы все без исключения подпевали. Даже Мишка, даже я.
Через неделю лечения я знал этот репертуар наизусть и подпевал, стараясь.
Странное дело, но я ощущал гордость за то, что посредством хорового пения
оказывался принят в компанию этих храбрых больших ребят, которые в
предночный час казались мне теми самыми моряками, которые из-за пары
распущенных кос : так лихи они были, так красивы в своей нахальной и наивной
грубости.
И вот в один из этих прекрасных августовских вечеров, когда окна были
открыты настежь, когда сифилитички напротив, угомонившись, тоже пели что-то
жалостливое, тюремное, когда и наша палата дружно горланила что есть мочи,
дверь распахнулась. Все мигом затихли, но я от старательности еще продолжал
фистулить.
Это был ночной обход. Такие совершались не чаще раза в месяц. Вошел
главный врач в халате, с ним пара молодых врачей и какой-то дядька, у
которого халат был лишь наброшен на плечи. И поскольку моя кровать была
ближе других к двери, то вся компания остановилась надо мной. Я пел:
А потом мне она изменила
И куда-то умчалася с другим.
Что поделаешь, милая мама,
Коль сын твой остался один!
Конечно, когда я обнаружил высоких слушателей, то затих, но тот, в
наброшенном халате, сказал с улыбкой: ты пой, пой, хоть и даешь ты петуха...
И вся палата весело заржала. Я же испуганно и послушно запел опять:
Часто ее образ вспоминается,
Вижу ее карие глаза,
Вижу я ее, с другим она шатается,
Бросила, покинула меня.
Комиссия реагировала живо - сначала пофыркивал лишь тот, в накинутом
халате, за ним остальные. Я продолжал, будто завороженный:
Помню ночку темную осеннюю,
С неба мелко дождик моросил,
Шел с тобой я пьяный, похудевший,
Тихо пел и все о ней грустил.
И с нарастающим от страха энтузиазмом:
В переулке пара повстречалася,
Не поверю я своим глазам,
Шла она, к другому прижималася,
И уста скользили по устам...
Тут врачи уже покатывались с хохоту, толкая друг друга локтями. Я,
польщенный успехом, продолжал с некоторым неистовством победителя:
Из кармана вынул я наган,
И ударил я свою зазнобушку,
И потом не помнил, как бежал.
Когда я дошел до труп ее упал к моим ногам , тот, в наброшенном халате,
уже рыдал, держась за сотрясавшуюся грудь. Веселились, разумеется, и мои
сокамерники. Наконец, главный из комиссии, утирая слезы, рявкнул: молчать !