"В путь за любовью" - читать интересную книгу автора (Ли Эйна)

Глава 10

Когда на следующее утро Ребекка готовила завтрак, к ней на коне подъехал мистер Скотт:

– Утро доброе, миссис Фрезер.

– Доброе, мистер Скотт. Вы уже позавтракали?

– Да, мэм. Но от чашки кофе не откажусь. Мне жаль, но похоже, что с возницей своим вам придется попрощаться. Мне нужно больше людей для охраны поезда.

– Да, разумеется. Я все понимаю.

Вот и прекрасно! Наконец-то избавление. Лучше боль в мышцах, чем угрюмый Клэй под боком.

– Фургоны, запряженные лошадьми, покидают поезд. Они поедут вперед. Нам, говорят, неохота тащиться вслед за мулами и волами. С учетом тех двадцати четырех, которые мы потеряли раньше, это серьезная неприятность. Меньше здоровых боеспособных мужчин в поезде.

– Скотта, ты ждешь беды? – вмешался Клэй.

Тот только пожал плечами и сделал глоток обжигающе горячего кофе.

– Ястреб вернулся из разведки. Говорит, впереди много индейцев. Они редко нападают на поезда таких размеров, но я все равно хочу усилить верховую охрану и ночной караул. Мне нужны не только хорошие наездники, но и меткие стрелки, а в этом с вами, кавалеристами, никто не сравнится. Готов поклясться: вы прямо-таки часть лошади!

– А как вы думаете, Клэй – какая именно часть? – не удержалась Ребекка и тут же пожалела о своих словах. Меньше всего ей хотелось, чтобы Скотт заподозрил, что никакие они не счастливые новобрачные.

Клэй мгновенно подхватил ее тон:

– Должно быть, голова. Иначе как бы тебе удалось захомутать меня и женить на себе, правда, дорогая? – Он притянул ее к себе и поцеловал.

– Завидую я тебе, Клэй, – рассмеялся Скотт. – Жена-красавица, да еще с чувством юмора. – Он обернулся к Гарту: – Эта парочка не дает тебе скучать, а?

– Да уж. Прямо как дети.

– Ох, молодожены… Поневоле и сам задумаешься о женитьбе.

– Знаешь, я буду думать о ней долго-долго и очень тщательно, Скотти.

Ребекка опустила голову, чтобы скрыть усмешку, но Клэй все равно заметил ее.

Мужчины думают, что это они решают, жениться или нет, и женщины тут вовсе ни при чем. Ха! Как будто кто-то подумал за нее, когда она выходила за Клэя. Ей не нужен мужчина, который будет за нее думать, мужчина ей нужен для той же цели, что и мул, – таскать тяжести.

Как только мужчины уехали, Ребекка собралась. Поезд тронулся. Вскоре пришла Этта и забралась на козлы рядом с ней: вместе определенно веселее.

После обеда к ним присоединился Томас Дэвис – он предложил повести фургон. Ребекка это предложение приняла с радостью, хотя и подозревала, что он сделал его исключительно для того, чтобы побыть рядом с Эттой. Но Ребекка была не в обиде. Ей нравилось наблюдать проявления настоящей любви.

«Не исключено, – подумала она, – что в глубине души сама тоскую по таким отношениям».

Возвращение к управлению повозкой сопровождалось болями и ломотой. К вечеру второго дня боль, кажется, стала еще сильнее, чем в первый раз, когда Ребекка только начинала править мулами.

– Что-то не так? – спросил Клэй поле ужина: она нагнулась, чтобы поднять тяжелую кастрюлю-треногу, и застонала от боли.

– Нет, все в порядке, – ответила Ребекка.

Клэй убрал кастрюлю сам.

– Где мазь? – спросил он.

– Не нужна мне никакая мазь.

– Черт подери, Ребекка, я не оскорбляю твою независимость, предлагая помощь. Я как муж дал клятву заботиться о тебе. Я не могу спокойно сидеть с книжкой, когда ты тут спотыкаешься от боли.

– Я не спотыкаюсь. – Ребекка повернулась и гордо удалилась. Однако поднимаясь в фургон, она все же дернулась от боли.

– Ладно, попробуем по-другому. – Он сгреб ее в охапку и уложил на сундук. – Где она?

Ребекка кивнула в сторону ящика в углу. Через несколько секунд он снова оказался подле нее и на этот раз держал в руках баночку с мазью.

– Давай снимем это платье, – предложил он. Ребекка расстегнула пуговицы, и он помог ей стянуть его через голову.

– Можешь перевернуться?

Она перевернулась на живот, морщась от боли, закрыла глаза и позволила его рукам творить собственную магию.

Сильные теплые пальцы мягко массировали ее спину, безошибочно отыскивая болезненные жгуты мышц и разминая их. Боль исчезла, и вскоре прикосновения Клэя стали пробуждать в теле Ребекки ощущения совсем иного рода, и с ее губ сорвался стон. Клэй перевернул ее и взялся ласкать пальцами шею и впадинку у горла. Ребекка задрожала, дыхание ее участилось. Тело требовало новых и новых ласк.

Ребекку захлестнула страсть, которую она тщетно силилась обуздать. Она взглянула на Клэя – его глаза тоже помутнели от желания.

Накрыв ее шею руками, он наклонился к ней и нежно прошептал:

– Ребекка, я сожалею о том, как в тот вечер у реки поцеловал тебя. Но за этот я просить прощения не стану.

Он прижался ртом к губам Ребекки и погасил ее вздох. Она ощутила острое блаженство поцелуя и отдалась желанию целиком, отвечая Клэю со всей страстью.

Он спустил с ее плеч бретельки ночной рубашки и стянул ее до пояса. Сначала прохладный воздух коснулся груди Ребекки, а потом его сменила влажная теплота его рта. Ребекка выгнулась навстречу Клэю и прижала его голову к себе.

– Эй, есть тут кто-нибудь? – спросила снаружи Этта.

Клэй прерывисто вздохнул и, оторвавшись от Ребекки, вскочил на ноги. Она торопливо натянула рубашку. Клэй вышел из фургона:

– Привет, Этта.

– А Бекки там?

– Да, она выйдет через минутку. Я натирал ей спину мазью. У нее снова все болит.

– Представляю. – В глазах Этты отразилось сочувствие. – Томми сказал, что завтра поведет фургон за нее.

– Вот и хорошо. Я очень ценю его любезность. Пойду скажу это ему лично.

Клэй поспешно ушел.

Ребекка легла спать, как только Этта ушла.

Они с Клэем едва не занялись любовью. Теперь напряжение между ними достигло предела. Он так прекрасно целуется… но лучше выкинуть все это из головы. Она собирается аннулировать брак, и нельзя позволить всем планам рухнуть из-за минутной слабости. Их взаимное притяжение нарастает с каждым днем – но нужно как-то устоять.

Клэй слонялся по лагерю, сколько мог. Когда он вернулся, костер догорел, а Гарт уснул. Он заглянул в фургон, чтобы удостовериться, что с Ребеккой все в порядке, а потом улегся сам.

Ему потребовалось долгое время, чтобы прийти в себя после столь резко прерванных ласк. Они были так близки. Она желала его не меньше, чем он ее, Клэй знал наверняка.

Пусть она и решила не консуммировать брак, ее изящное и восхитительно чувственное тело в этой борьбе стало его союзником. Клэй сложил руки под головой и всмотрелся в невероятно звездное небо.

Аннулирование? Ну уж нет. Он дал клятву, а Фрезеры никогда не берут обратно своих обещаний.

Ребекка Фрезер выбрала не того человека, с которым можно играть в игры.

Клэй криво усмехнулся. И все же плохо дело, если мужчине приходится проявлять изобретательность и расставлять сети, чтобы затащить в постель собственную жену.

Скотт сказал, что путь до форта Ларами займет шесть-семь недель, но Ребекка давно уже потеряла счет дням и не могла бы сказать, сколько длится их путешествие. Дни, пустые и похожие друг на друга, тянулись медленно. Зато Ребекка стала гораздо сильнее, совершенно привыкла обращаться с упряжкой, и мышцы больше не болели.

Ей нравилось совершенствоваться в кулинарии, тем более что степи полнились дичью, а в реках в изобилии водилась форель.

А бизоны! Тысячи и тысячи бизонов. Огромные, неуклюжие, волосатые и вонючие, эти животные, глупейшие создания на земле, были начисто лишены инстинкта самосохранения. Если охотник подстреливал одного, другие даже не обращали на это внимания и продолжали бродить и щипать траву, равнодушные ко всему происходящему. Даже домашний скот бежит, если его напугать, но бизоны – ни за что.

Около шести Скотт остановил поезд. Ребекка натянула вожжи и слезла с козел, бросила обеспокоенный взгляд на стадо бизонов, которое паслось совсем близко. Тысячи огромных животных. Они встретили это стадо рано утром, и до сих пор ему не было видно конца. Клэй скакал к ней. Ребекка знала, что он привезет бизоньи лепешки, и не торопилась разводить костер. С ее точки зрения, бизоньи лепешки – лучшее, что есть у этих животных. В безлесной степи они отличное топливо, к тому же совсем без запаха.

– Какая жалость, Клеопатра, что того же нельзя сказать о животных, которые их оставляют, – пожаловалась Ребекка мулу, которого распрягала.

Они шли через земли индейцев, поэтому на ночь по приказанию Скотта фургоны составляли в плотное кольцо, внутри которого «запирали» лошадей. Волы и мулы индейцев не интересовали, поэтому их безбоязненно оставляли на ночной выпас за пределами этого импровизированного загона под присмотром пастухов. Жить приходилось в тесноте, однако такое расположение создавало надежное укрытие от нападений индейцев.

Теснота имела еще одно преимущество: будучи постоянно на виду, Ребекка и Клэй вынуждены были демонстрировать теплые и спокойные отношения. Сексуальное напряжение между ними усиливалось, но продолжать вечные споры они не могли: их окружали чужие уши. Пришлось заключить перемирие. Чаще всего они ужинали вместе с Гарсонами и фон Диманами и вскоре очень подружились с этими семьями.

У них всегда были свежее мясо и четыре пары женских рук, которые это мясо готовили, так что многие холостяки и вдовцы постоянно ошивались поблизости во время ужина и получали приглашение к столу.

Ребекка вывела своих мулов на выпас. Вернулся Клэй. Как она и подозревала, он высыпал на поддон с дровами мешок сухих бизоньих лепешек. Вскоре к ним присоединились остальные, и пока мужчины разводили огонь, женщины взялись за готовку. Раньше у Ребекки не было подруг, и теперь она находила особое удовольствие в совместной работе с другими женщинами.

Позже, когда Ребекка вместе с Хеленой домывали посуду, ее внимание привлек жаркий спор, разгоревшийся среди мужчин. Обсуждали необходимость ночного караула.

– Неправильно это, что нас заставляют стоять в карауле по ночам, – ныл Джейк Фаллон, один из холостяков, который частенько ужинал с ними. – Это проблемы Скотта. Надо было больше верховых нанимать.

– Нет, это вполне справедливо, – возразил Говард Гарсон, раскуривая трубку. Запах табака нравился Ребекке гораздо больше, чем резкая вонь от бизоньего стада, которую доносил до них ветер.

В отличие от Говарда, который спокойно сносил все тяготы, Фаллон постоянно жаловался то на одно, то на другое. Все считали его лентяем, который вечно отлынивает от работы: когда подходила его очередь стоять на страже, он искал любой повод, чтобы этого не делать.

– Всегда есть опасность, что нападут индейцы, – добавил Отто фон Диман.

– Черта с два! – возразил Фаллон. – Где вы видите индейцев? Лично я не встретил ни одного краснокожего с тех пор, как мы переправились через Канзас.

– Майк Скотт знает, что делает, – веско сказал Клэй. – Я ему доверяю.

Он не скрывал неприязни к Фаллону, и по этому вопросу Ребекка всецело разделяла мнение мужа.

Фаллон служил в армии Соединенных Штатов и никогда не снимал ножен, которые едва не волочились по земле: росточку он был небольшого. Он утверждал, что до войны занимался плотницким мастерством, однако Ребекка ни разу не видела, чтобы он брался за гвозди и молоток, когда какой-нибудь фургон требовал ремонта. Ребекке он очень не нравился. Клэй в отличие от Фаллона всегда вел себя любезно с дамами. И Хелена Гарсон, и Бланш фон Диман боготворили его. По правде говоря, в лагере одна только Ребекка не считала, что на Клэе Фрезере свет сошелся клином. Но рядом с Джейком Фаллоном она всегда чувствовала себя не в своей тарелке. Он презирая женщин и не скрывал этого, хотя каждую раздевал глазами.

Когда коротышка, пыхтя, ушел прочь, разговоры иссякли и все рано разошлись по фургонам. Впервые с той ночи, когда Клэй поцеловал ее, Ребекка осталась с ним наедине.

Повисло неловкое молчание. Ей никак не удавалось сосредоточиться на поваренной книге, да и он явно держал роман в руках только для вида. Часто, поднимая глаза, Ребекка встречалась с Клэем взглядом.

– Как думаешь, могли бы мы сыграть в нарды не препираясь? – спросила она наконец.

Клэй захлопнул книгу.

– Думаю, мы можем попробовать.

Ребекка вытащила доску и коробочку с фишками и костями.

– Надеюсь, Клэй, ты умеешь проигрывать, потому что я собираюсь оставить тебя без штанов, – поддела она его.

– Интересно ты подбираешь выражения, Ребекка. Зачем это я тебе без штанов?

– Это просто поговорка такая, – вспыхнула Ребекка.

– Ой, правда? Что ж, перспектива остаться без штанов в твоем обществе привлекает меня все больше.

– Готовься к худшему, Клэй. Я мастер в этой игре.

– Время покажет, Бекки.

Она удивленно подняла брови. Он редко называл ее по имени, еще реже – именем уменьшительным. Она встретилась с ним взглядом и заметила, насколько красивые у него глаза, когда он не хмурится. Темно-карие, с огоньком, теплые, опасно притягательные. Она еще не забыла трепет, рожденный его поцелуями, и, кажется, он не забыл тоже.

Его веселые шутки и ироничные комментарии заставляли ее то и дело смеяться и хихикать. Очень скоро Ребекка узнала, что он умеет с достоинством проигрывать, а уж если выигрывает – дразнит напропалую. Оба они с удовольствием вели сражение не на словах, а на доске для игры. Победителя так и не выявили.

Этой ночью Ребекка лежала и любовалась звездами. Она привыкла спать под открытым небом, а не в душном фургоне – если, конечно, не было дождя. Звезды казались такими близкими: протяни руку – и достанешь.

– Клэй, сколько нам еще до форта Ларами?

– Может, еще пара недель. – Он улегся в нескольких ярдах от нее.

– И половина пути будет пройдена?

– Скотти говорит, что где-то так, – сонно пробормотал Клэй. – Спокойной ночи, Бекки.

– Спокойной ночи, – ответила она и закрыла глаза. Подумать только, они впервые сказали друг другу эти простые слова.

Утесы постепенно стали выше, ландшафт – грубее, но путь еще давался легко. Они шли по южному берегу Платта и достигли Саут-Форка, где река разделялась на два рукава: один бежал в Колорадо, на Юг, другой – в Вайоминг, на Север. Следующим утром собирались переправиться обратно на северный берег.

Ребекка и Генриетта сидели рядышком и слушали мужчин, которые развлекали их песнями. Томас Дэвис тоже пел. Приятным тенором он завел известную балладу «Шенандоа». Слова ее могли тронуть сердце любого.

Ребекка бросила взгляд на Клэя и Гарта, и сердце ее сжалось от сочувствия. На лицах их отражались боль и тоска по родине.

– Эй, а другого чего-нибудь ты не знаешь? – выкрикнул Джейк Фаллон. – Я уже наслушался этих южных пебен, хватит с меня. Ты знаешь «Маршируя через Джорджию», а, парень?

– Нет, мистер Фаллон. – Томас покачал головой.

– А должен был бы: мы, янки, часто пели ее, когда надирали вам задницы и шли через проклятый Юг. А как насчет «Сбор у знамени»? Спой-ка ее, парень. – И Фаллон запел: – Союз непобедим! Ура, бойцы, ура!.. – Он запнулся, так как никто не подпел ему. Фаллон зло оскалился, вытащил из ножен меч и, обратив его острие на Томаса, приказал: – Ты меня слышал? Ну-ка пой, поганец.

– А мне нравилась та песня, которую он пел, Фаллон.

Ребекка обернулась на голос Клэя. Этта ахнула и схватила Ребекку за руку.

– Ой-ой-ой, Бекки. Кажется, грядут неприятности, – прошептала она.

Фаллон теперь угрожал мечом Клэю:

– Может, ты сам желаешь спеть то, что я хочу послушать, Фрезер?

Гарт встал рядом с Клэем:

– Брат всего лишь сказал, что ему нравилась песня, которую не допел парнишка. И мне тоже.

– Не вмешивайся, Гарт, – предупредил Клэй. – Я сам разберусь с этим мерзавцем.

Фаллон хмыкнул:

– Я на войне покрошил достаточно таких, как вы. Одним больше, одним меньше – какая разница?

– Наверное, они не вовремя поворачивались к тебе спиной, Фаллон, – предположил Гарт.

В черных глазах Фаллона вспыхнула ярость.

– Я намотаю твои кишки на этот меч, Фрезер.

– Фаллон, немедленно спрячь оружие, – потребовал суровый голос. Все взгляды обратились к Майку Скотту, который подъехал вместе с несколькими всадниками с ружьями наготове.

Фаллон бросил еще один взгляд на Гарта и убрал саблю в ножны.

– Да ничего бы я им не сделал, – проворчал он.

– А вот это верно, – заметил Клэй.

– Клэй, что тут произошло?

– Не сошлись во мнениях насчет песен, Скотти.

– Я еще в Индепенденсе говорил, что война закончилась. Фаллон, если ты еще раз обнажишь меч против кого-то из наших, я тебя выгоню. А теперь убирайся в свой фургон. – Он повернулся к Ребекке и Генриетте: – Мои извинения, леди. – Строго посмотрел на Клэя и Гарта: – Надеюсь, вы, ребята, не станете ввязываться в неприятности?

Скотт и его свита уехали.

Веселиться уже никому не хотелось, так что все разошлись по фургонам и легли спать.

Ребекка слишком разнервничалась из-за этой сцены с Фаллоном и теперь ворочалась с боку на бок. Если бы не вмешался мистер Скотт, подлец, возможно, поднял бы руку на Клэя или Гарта. Эта мысль ужаснула ее. Несмотря на все разногласия, она не желала Клэю и Гарту зла. Они оба каждый день рисковали жизнью, по одному патрулировали местность вокруг поезда, причем опасность их могла поджидать где угодно. Кроме того, Клэй спас ей жизнь.

Ребекка вздохнула и повернулась на другой бок. В глубине души она подозревала, что ее отношение к Клэю не имеет ничего общего с благодарностью. Несмотря на все выпады в адрес друг друга, между ними явно что-то было. И даже если ни один не желал этого признавать, Ребекка и Клэй, возможно, начали воспринимать свой брак всерьез.