"Борис Васильевич Изюмский. Ханский ярлык (Историческая повесть) " - читать интересную книгу автора Калита нахмурился. Подумал с горечью: "Оттого и дорого, что почти все
татарину идет". К князю бочком подошел "божий человек" Гридя в черной рваной рясе. О нем шла молва: семь лет назад ободрал Гридя козла, надел свежую козлиную кожу на власяницу, сырая кожа усохла, въелась в тело. Юродствует! И не поймешь: малоумен ли, прикидывается ли? А говорит все без опаски. Вот и сейчас, притворно трясясь, испытующе посверливая князя глазами, Гридя запричитал: - Ты татар дури, дури... Вкруг пальца обводи... Люди не осудят, что в Орду ездишь. Лучше к ним езди, чем они, грабежники, к нам... В Твери гарью пахнет. Не пусти огонь на Москву. - И запел визгливо, протяжно, задирая вверх редкую бороденку: - Господи, благослови раба твоего Ивана. Иван Данилович бросил Гриде монету: - Молись за тишину в Москве и на Руси! Сам дальше пошел. Услышанное от Гриди было важно: понимал - не свое он говорит, а то, что в толпе, в рядах слышит. Значит, знали: к татарам ездит не для истинной дружбы - провались они пропадом! - а потому, что надобны эти поездки Руси. Почему Гридя о Твери так сказал?.. Это встревожило. Может, опять "милые" соседи затеяли что против Москвы, спалить ее хотят? Или у самих что произошло? Так послухи б прискакали... Верные люди были у Калиты повсюду, а в коварной Твери тем более: неспокойна она. Недоброе замышляют тверские князья-раздорники против Москвы: подступали с боем к ней, наводили на Русь иноземцев, помышляли изменить отчине, утвердить свою власть. Погубили брата Ивана - Юрия, что с новгородцами ходил против шведов, соединял русские силы. Разве думали о ослеплении своем помогали подлым татарам лиходейничать. Что же сейчас еще замышляют? Калита заглянул на мытный двор узнать, много ли мыта собрано. Недоволен остался. Новый мытник Данила Романович собрал с проезжающих через Москву меньше прошлого месяца. - Плохо стараешься! - бросил князь. - Из твоей мошны недостачу возмещать буду! Покинул избу, сердито хлопнув дверью. Думал дорогой в Кремль: "Не понимает, кабанья голова, что и мыт силу приносит! Рожу красну наел, хоть онучи суши, а в голове не посеяно... Недомыслок!.. Что ж из Твери никого нет?" Он зашагал быстрее. Солнце поднялось из-за леса, когда Иван Данилович остановился у собора. На паперти ползали калеки в рубищах, ввалившимися глазами смотрели снизу вверх на входящих, жадно ловили полушки, что раздавал Калита. Князь долго стоял в соборе, набожно крестясь, наслаждаясь прохладой, а в голове теснились свои всегдашние мысли: "Вот собор знатный отстроили во имя успения пресвятой богородицы - господу внимание и нам польза. В случае пожара добро здесь укрыть можно; чернь поднимется или татарин придет - стены мурованные спасут. Митрополит Петр своеручно уготовил себе в соборе гроб каменный. "Будут сюда, - предрекал, - к усыпальнице моей, паломники стекаться - Москве польза". И впрямь польза". |
|
|