"Наталья Иртенина. Сады Шахерезады ("Вечность в запасе")" - читать интересную книгу автора

сменил личину. Ночная маска, вытканная из темноты и приятной для тела
прохлады, скрылась под маской дня, напоенной светом и жизнью. Жгучее солнце
прощалось с одним краем земли, чтобы плыть к другому. Единственное зрячее
око Великого Сутки. Ночная зеница его была подслеповатой из-за темных
пятен, покрывающих ее, и неправильной, изменчивой формы зрачка. Кошачий
глаз ночи, обделенный зрячестью, хвастался многоликостью и разнообразием
нарядов.
Рассвет пришел и привел с собой гостя. Даррэк вздрогнул от
неожиданности, увидев перед собой выросшую как будто из земли фигуру.
-Нур? Что ты...
Внезапность гостя на миг затмила его ум. И мига ему хватило, чтобы
унять стук сердца и вернуть память. Даррэк вскочил с циновки и, опустив
глаза к земле, приложил руки к вместилищу жизни - Малому Солнцу своего
тела. Затем он вытянул их вперед ладонями кверху - он открывал себя и
отдавал свою жизнь гостю.
-Да не покинет тебя солнце до семи веков, о Мудрый. Прости мне мою
оплошность и непочтительность, ибо мысли мои были далеко и внимание
рассеяно по земле и небу, и не признал я в тебе Старейшего.
-Не кори себя, мой мальчик, - до странного мягко ответил Нур,
последний из четырех Старейших, хранящих Харар в своих руках, сердцах и
памяти.
-Ты пришел в мой дом, о Мудрый. Это великий дар для меня. Но в моем
доме еще спят и было бы неуважением вводить тебя в спящий дом. Рассуди мои
сомнения, Мудрый Старец, Хранитель Харара, и скажи что мне делать?
Лицо Даррэка было полно живейшей и открытой растерянности. Нур, еще
совсем недавно бывший просто стариком Нуром, которому Иллоэ, жена Даррэка
приходилась внучкой, занял место в квадрате Старейших всего пять Лунных
блюдец назад. Он был самым младшим Старейшим, призванным Хараром после
того, как ушел в Иное древний годами и умом Тиххур. Но Старейшие почти
никогда не покидают своего Дома, они лишь призывают тех, кто им нужен, к
себе. Для этого у них есть Посланцы. Если же Старейший выходит из Дома в
дни великих праздников, его сопровождают Держатели Солнечного Щита Харара.
Даррэк отогнал от себя невежественную мысль о том, что Нур сбежал из Дома,
как не набравший еще ума и памяти мальчишка, чтобы повидать Иллоэ и Рока,
свою продолжающуюся на земле плоть и кровь. Тот старик Нур, что ушел пять
Кошачьих блюдец назад в Дом Старейших, любил их обоих без памяти. Но
полагалось ли Нуру, Хранителю Харара, Старейшему, терять память в любви к
продолжению своей плоти и крови? Любой житель Харара без промедления
ответил бы, что нет, не полагалось Старейшим такое безрассудство. Ведь на
то они и Старейшие, чтобы их Мудрость оберегала их от беспечного неразумия.
-Я пришел не в твой дом. Я пришел к тебе, Даррк.
-Но, - Даррэк смешался, - мое имя Даррэк, о Мудрый. Ведь ты не мог
этого забыть.
-Оно было таким до этой ночи, мой мальчик, - голос Нура окреп и
казался пересилившим самого себя.-Эта ночь повернула тебя на путь утраты.
Начав с имени, она убрала из него один звук. Это твой первый шаг по дороге,
которая не будет долгой.
-Значит, теперь я Даррк? - переспросил Четвертый Служитель Хранилища
Древнего Знания, не совсем понимая речи Старейшего, но внимательно изучая
его длинную лохматую бороду, которой даже пребывание в Доме Старейших не