"Роберт Хайнлайн. "Все вы зомби..."" - читать интересную книгу автора

четыре месяца у меня начала расти борода; перед выпиской я уже регулярно
брился... и более не сомневался в том, что стал мужчиной. - Он кисло
улыбнулся. - Даже стал заглядывать медсестрам за вырез халата.
- Что ж, - заметил я, - похоже, ты перенес эта вполне успешно.
Посмотри на себя теперь - нормальный мужик, зашибаешь неплохие бабки,
никаких особых проблем в жизни. А у женщин жизнь легкой не назовешь.
Он зло сверкнул глазами.
- Много ты о женской жизни знаешь!
- Даже так?
- Не доводилось слышать выражение "загубленная женщина"?
- М-м-м-м, да. Много лет назад. Сейчас оно почти потеряло смысл.
- Моя жизнь была загублена так, как может быть загублена только жизнь
женщины. Эта сволочь загубила ее так, что дальше некуда - я перестал быть
женщиной... и не знал, как быть мужчиной.
- Наверное, пришлось приспосабливаться.
- Ты даже представить не сможешь, чего мне это стоило. И дело даже не
в том, чтобы научиться Правильно одеваться или заходить в нужную кабинку
туалета - это я освоил еще в больнице. Но как мне следовало дальше жить?
Какую работу я мог получить? Черт, я даже машину не умел водить. У мне не
была профессии, а физический труд с самого начала был заказан - слишком
много внутри швов и рубцов, нельзя напрягаться.
Я ненавидел его за то, что он погубил мою будущую карьеру в ДЕВКАх,
но по-настоящему возненавидел, когда провалилась моя попытка завербоваться
в космические войска. Меня признали непригодным к любой воинской службе,
едва взглянув на живот. Офицер-медик осмотрел меня из чистого любопытства -
он уже слышал про мой случай.
Поэтому я сменил имя и приехал в Нью-Йорк. Перебивался, торгуя с
уличной жаровни, потом взял напрокат машинку и подал объявление о том, что
перепечатываю рукописи и документы. Смех, да и только! За четыре месяца мне
заказали перепечатать четыре письма и одну рукопись. Рукопись
предназначалась в журнал "Настоящие жизненные истории" и не стоила бумаги,
которую на нее потратили, но ведь козел, что ее сочинил, продал ее в
журнал! У меня возникла идея, я купил пачку журналов, где печатают такие
"признания", и изучил их от корки до корки. Теперь ты знаешь, откуда в моих
историях про матерей-одиночек такое понимание женского взгляда на мир...
хотя одну-единственную версию я им так и не продал - свою собственную,
настоящую. Так что, выиграл я бутылку?
Я подтолкнул бутылку к нему. После его рассказа у меня на душе тоже
кошки скребли, но дело есть дело, и за меня его никто не сделает.
- Сынок, - спросил я, - ты все еще хочешь ухватить за шиворот того
сукиного сына?
Его глаза вспыхнули - холодным, жестоким блеском.
- Эй, полегче! - предупредил я. - Ты ведь его не убьешь?
- Дай попробовать - узнаешь, - зловеще усмехнулся он.
- Успокойся. Я о нем знаю больше, чем ты можешь вообразить. И могу
тебе помочь. Я знаю, где он. Его рука метнулась через стойку;
- Где он?
- Отпусти мою рубашку, сынок, - тихо посоветовал я, - или тебя найдут
в переулке, а фараонам мы скажем, что ты перебрал и отрубился. -Я показал
ему дубинку.