"Эбрахим Голестан. Мы с сыном в пути" - читать интересную книгу автора

которому было..." - и раскатисто закончил: "...Эшкбус!" Трубач подхватил:
"Хей-хей!" "Пок!" - откликнулась открываемая бутылка пепси-колы.
- А что дальше? - спросил сын. Чайханщик поставил на стол бутылку.
- Пепси, - сказал я и протянул ее сыну. Потом взял немного луку и
завернул в лепешку.
- Ты говорил про обезьянку. Где же она?
- Обезьянка?
Но он уже не слышал меня, весь отдавшись происходящему. Мужчина
продолжал кружить по ковру. Лук был злой. Барабанщик пел: "...прижал к
земле... голову... соперника". Трубач зевнул. Слуга принес обед. Подъехал
грузовик, затормозил около нас, не заглушив мотора, и голос барабанщика
потонул в шуме. Сильно запахло гарью. Мы смотрели по сторонам. И ели. Курицу
явно долго варили перед тем, как зажарить. Но лук был злой. Барабанщик все
пел, иногда даже с руладами. Силач бегал вокруг ковра, напружинив спину и
сжав кулаки. Водитель грузовика дал газ, и из выхлопной трубы повалил черный
дым.
- Поднимайся, дружок, пойдем внутрь, - сказал я.
- Но мы же только вышли.
- Сам видишь, интересного мало - вонючий дым да грузовик ревет.
- Я хочу досмотреть.
- Черт бы побрал этот прокол.
Я откусил ломоть хлеба, поднялся и пошел внутрь посмотреть, как там наш
шофер. Он спал, уронив голову на руки и навалившись грудью на стол. Я пошел
обратно. Подбежал его напарник, запомнивший меня.
- Сейчас, сейчас. Чуток вздремнет после обеда - и сразу поедем.
- Здесь дыму много, - влез сынишка, - давай подойдем поближе.
- Ладно, пойдем.
Мы перешли дорогу. Про Эшкбуса больше не пели. То ли по сценарию ему
полагалось появиться позже, то ли стрела, которую он целовал, уже торчала из
позвоночника его врага. Продолжение рассказа о храбрости сына Заля утонуло в
дыме и реве грузовика. Барабанщик все бил в барабан, трубач трубил, а силач
бегал вокруг рваного ковра, сжав кулаки. Подле них толпились нищие
ребятишки. Заметив нас, барабанщик принялся бить еще сильнее, призывая
правоверных раскошеливаться. У лавок под деревьями несколько мужчин глазели
на представление, прислонившись к стене или присев на корточки.
- Зачем он бегает? - спросил сын.
- Разминается.
- Как это?
- Перед представлением.
- Как это?
- Он разминается перед тем, как начать представление.
- Как это?
- Знаешь, хватит.
- Перед каким представлением?
- Отстань.
- Уважаемый, выезжаем, - крикнул напарник шофера.
Сын погрустнел.
- Я хочу досмотреть.
- Ничего, в другой раз досмотришь.
- Когда в другой раз?