"Рок-н-ролл под кремлем. Книга 3. Спасти шпиона" - читать интересную книгу автора (Корецкий Данил Аркадьевич)Глава 9 Младший сын молочника Николас Кроу, восемнадцатилетний афроамериканец, никогда не доставлял хлопот родителям. Он прилежно учился в школе, в свободное время охотно помогал отцу, развозя по округе молоко и творог, а выручку приносил в семью, всю, до последнего цента. Недавно он получил в кругу сверстников унизительное прозвище Голожопый и сильно переживал по этому поводу, а потом и вовсе исчез, не появляясь ни дома, ни в школе. Его добропорядочное семейство о проблемах Николаса даже не догадывалось. Здесь привыкли к тому, что дети не приносят неприятностей: старший сын успешно торговал автомобилями, средняя дочь работала менеджером в «Хилтоне», а младший сынок обещал стать самым перспективным: смышленый, все схватывает на лету, работы не боится, уважительный, а читать как любит… Типичный трудяга-Кроу, только перспектив у него побольше - глядишь, поступит в университет, выучится на адвоката и будет сидеть в офисе, выступать в суде да зашибать большие деньги… И вдруг он пропал, создав первую проблему для немолодых родителей и брата с сестрой. Еще большей трагедией обернулась для них страшная находка под двенадцатым пирсом, о которой патрульный сержант Баррос, двухметровый гигант, участвовавший в девяносто шестом году в поимке картельщика Маноло, сообщил на пульт прерывающимся от волнения голосом: - …Да его объели почти начисто! И горло перерезано от уха до уха! Труп пролежал в воде больше недели, морская живность оставила на нем не так уж и много того, что принято называть особыми приметами. Но на дежурном стенде в кабинете шерифа всего пятый день как висел на магнитной скрепке этот листок с данными на чернокожего мальчика плотного телосложения с ортодонтической пластинкой на зубах… Пластинку рыбы не тронули. И уже на следующее утро семья Кроу получила печальное известие, еще лишенное безнадежной определенности: «Нет, мэм, это только предположение… мы ничего не утверждаем наверняка, сэр… просто следует провести опознание…» Но несколько позже такая определенность появилась, разрушив тщеславные мечты о сыне-адвокате и повергнув еще недавно благополучное и счастливое семейство в вечный траур. Как и в любом деле, где на поверхности лопаются жирные пузыри от бурлящих молодых гормонов, дознание по делу Кроу было недолгим. Опросы школьных и уличных друзей сперва не дали ничего, кроме любопытных (а для семейства Кроу - ошеломительных) сведений о том, что школу Николас посещал нерегулярно, а где-то полмесяца назад его видели в мангровой роще за гаражами, где он бродил полуголый, без штанов… А еще, что у него были какие-то знакомые в Уилзбуре. Работник одной из уилзбурских автозаправок, подвергшейся в августе вооруженному ограблению, опознал Николаса на фото: да, с этого парнишки все и началось, он тогда подошел к кассе и попросил обменять двадцатидолларовик… Далее полиция вышла на некоего Ральфа Портобелло, задержанного за похожее ограбление в Южной Дайтоне, которому грозил серьезный срок, а уже через него - на Пола Дикси, двадцатидвухлетнего обалдуя, главаря шайки местных чернокожих отморозков, которые называли себя «Братством Огненных Драконов». Как оказалось, половина уже опрошенных в процессе дознания дружков Николаса состояли в так называемой «второй лиге» и были на подхвате у своих старших товарищей из братства Дикси. Поскольку речь шла об убийстве, к главарю «Драконов» был применен допрос третьей степени. Поняв, какие жизненные перспективы перед ним открываются, Пол Дикси нарушил закон молчания и дал краткое интервью полицейским и федеральным агентам. По его словам, Николас хотел вступить в «Огненные Драконы», но не выдержал испытания, так как у него не хватило характера и силы воли. Несколько недель назад Николаса опозорила какая-то белая женщина: угрожая револьвером, она содрала с него штаны и голым выгнала из своего дома на улицу. Николас просил Пола убить ее, на что Пол, естественно, ответил отказом, но убедился, что решение не принимать сына молочника в «Драконы» было правильным. Вся история, рассказанная Николасом, выглядела какой-то мутной и малопонятной. Как он оказался в доме у незнакомой женщины? Почему вдруг она схватилась за оружие? И с чего решила снять с него штаны? Чего-то сын молочника недоговаривал… Впрочем, главарю «Драконов» не было дела до проблем парней, не входящих в братство, куда пропал Николас, и как оказался в воде под двенадцатым пирсом, он понятия не имеет. Пол Дикси путался в показаниях: сперва он сказал, что белую женщину зовут Анджела и живет она где-то в Южной Дайтоне. Когда поиски ничего не дали, он предположил, что ее имя Джоан и живет она все-таки в Холли-Хилл. И только потом уже признался, что не знает ни имени, ни точного адреса. «Ну, в Дайтоне где-то…» В доме у Дикси провели обыск, в тайнике нашли «кольт» тридцать восьмого калибра со спиленным номером, под матрацем - пакет с марихуаной и несколько упаковок таблеток, а на заднем дворе один из фэбээровцев обнаружил следы крови. - Это, наверное, я порезался, когда разделывал мясо для барбекю… - заявил явно занервничавший главарь «Драконов». Но у него была первая группа, обнаруженные же пятна относились ко второй - именно той, что у Николаса. Пола Дикси арестовали по нескольким обвинениям, ему доказали ограбление и торговлю наркотиками, но прямых улик, изобличающих в убийстве, так и не нашли. А один из дружков покойного Кроу рассказал, что Голожопый частенько подглядывал за какой-то женщиной, когда она переодевалась, он хвалился, что знает ее тело лучше, чем родной муж. Пацаны обзавидовались, просили, чтобы он их тоже взял с собой на эротический сеанс, но Николас потребовал за это по пять долларов с носа, и от него отстали. Однажды женщина застукала его, поймала и отобрала шорты с трусами, так что ему пришлось возвращаться домой через мангровые заросли, а потом созваниваться с друзьями и просить, чтобы вынесли какую-нибудь одежду. Над ним здорово тогда смеялись… А Голожопый обозлился, он в самом деле просил Дикси поквитаться за него с той женщиной: ограбить, изнасиловать, убить - все что угодно. Говорил, она красивая и молодая, у нее крутая машина во дворе, и деньги наверняка имеются, и район подходящий - тихий зеленый пригород, дома расположены далеко друг от друга, никто не дернется даже. Дикси - серьезный парень, он босс, и, понятное дело, послал Николаса подальше: ссыкун какой-то малолетний, очень надо из-за него мараться и лезть на рожон, тем более в дом, где есть оружие. Так и остался Голожопый неотомщенным, сторонился друзей и все злился, а перед тем, как ему пропасть, какой-то латинос его разыскивал, и на улице, и в школе… Полиция сделала еще одну попытку отыскать «переодевающуюся» женщину и таинственного латиноса, заново допросила шалопаев из «второй лиги», но успеха не добилась. Поэтому решили, что и женщина, и латинос - фигуры вымышленные, призванные отвести подозрения от главаря «Драконов». С тем его и отправили под суд. Жюри присяжных оправдало Пола Дикси в убийстве Николаса Кроу, зато по остальным обвинениям он на восемь лет загремел в исправительную тюрьму штата Флорида. В те же осенние дни в Москве произошла другая история. На улице Трубецкой в утренний час пик выполняющий левый поворот автобус столкнулся с «Пежо»-седаном, из-за чего встала не только вмиг переполнившаяся Трубецкая, но и пересекающие ее улицы Усачева и Малая Пироговская. Особенно загруженной по ряду причин оказалась именно Пироговская, и вот здесь-то, ровно в 8.15 утра, и случилось то, что, как предсказывал мудрый Хорь, рано или поздно должно было случиться. Несколько коротких мгновений в переполненном выхлопами воздухе нарастал мощный неясный гул, а потом участок дорожного покрытия напротив дома № 8, площадью в двадцать пять квадратных метров внезапно исчез, испарился, обрушив вниз два автомобиля и часть автобусной остановки. Тут же из земли забил фонтан воды и грязи. Тут же нескольким очевидцам происшествия показалось, что запахло метаном. Тут же смолкли клаксоны, и все услышали, как где-то внизу ревет благим матом водитель одной из провалившихся машин. К счастью, обошлось без жертв, и даже газовая магистраль повреждена не была. Все оказавшиеся в промоине люди выбрались наверх самостоятельно (по крайней мере, так всем показалось). Уже через двадцать минут специалисты «Мосводоканала» перекрыли поврежденную магистраль, а пробка усилиями подоспевших работников госавтоинспекции вскоре рассосалась, освободив пространство для спецтехники. Причины происшествия назывались разные - прорыв трубы, естественные артезианские пустоты, превышение нормы осадков (в Москве накануне лили сильные дожди)… Но дело не в этом. Глубина провала равнялась трем метрам, однако при проведении ремонтных работ грунт вдруг осыпался, обнажив еще более глубокий уровень. А там, в полузасыпанном тоннеле, среди мусора и грязи, сотрудники МЧС обнаружили три трупа. Трупы были довольно свежими, и в первые минуты это навело на мысль, что крепкие молодые мужчины, одетые в оранжево-черные комбинезоны, возможно, работники «Мосводоканала», «Мосгаза» или предыдущей спасательной команды, погибшие во время обрушения дорожного покрытия… Прибывшие на место следователи прокуратуры и судмедэксперт такое предположение опровергли. Люди в комбинезонах лежали здесь, в заброшенном тоннеле, уже несколько дней. Странность находки усугублялась тем, что всех троих изрешетили пулями из давно снятого с вооружения автомата ППШ, а обнаруженные гильзы были маркированы сорок первым годом. Больше того, раскопав завал, обнаружили еще двоих, в таких же комбинезонах, профессионально задушенных петлей. Специфичность происшествия обусловила интерес к нему органов безопасности: на Пироговскую прибыли два молодых оперативника и пожилой замнач УФСБ полковник Крымов в длинном кожаном плаще с поднятым воротником и надвинутой на глаза шляпе, как в кинодетективах. Работать в раскопе было неудобно, и Крымов, глядя на сотрудников, карабкающихся вверх и вниз по опущенным в дыру лестницам пожарных машин, сказал прокурору города: - Подземелье - это другой мир. Когда-то мы даже создали специальное подразделение - «Тоннель», для обес- печения госбезопасности под землей. Потом наверху посчитали, что оно себя не оправдывает, и упразднили. А ведь сейчас бы те ребята пригодились… Лебедка спасательного комплекса подняла из черного провала носилки, и полковник осекся, впившись взглядом в испачканное землей лицо человека, одетого в оранжевый, с черными разводами, комбинезон. Потом извлекли второго убитого. Несмотря на холодную погоду, Крымов снял шляпу и вытер платком внезапно вспотевший лоб. Подойдя поближе, он принялся рассматривать поднимаемые один за другим трупы, и, хотя лицо опытного комитетчика, как всегда, оставалось бесстрастным, внимательный наблюдатель мог заметить, что самые худшие предположения полковника, увы, сбываются. - Так, где сейчас эта ваша группа, Николай Николаевич? Что с вами? Я третий раз спрашиваю, а вы молчите, - услышал он, наконец, несколько раздраженный голос прокурора. - Вот они! - Побледневший Крымов указал на выстроившиеся в ряд носилки. - По крайней мере это ядро «Тоннеля»… Отойдя в сторону, он достал мобильник, набрал номер и, поминутно оглядываясь, принялся нервно что-то докладывать. Через два часа ксерокопия возбужденного прокуратурой уголовного дела об убийстве пяти человек поступила в городское управление ФСБ. Дальнейший ее путь определялся примитивной формальной логикой. Посылка № 1. Группа «Тоннель» была призвана обеспечить государственную безопасность на подземных объектах. И она погибла. Посылка № 2. Установка сканера-передатчика на линии правительственной связи в Колпаково посягает на государственную безопасность на подземных объектах, обеспечение которой входит в компетенцию группы «Тоннель». Вывод. Установка сканера-передатчика связана с гибелью группы «Тоннель», которая должна была этому противодействовать. И хотя суждения имели логическую ошибку, ибо «Тоннель» давно не обеспечивал безопасность под землей, скорей наоборот, к вечеру материалы по факту гибели группы были присоединены к материалам розыска шпиона, установившего сканер-передатчик на линии правительственной связи в Колпаково. И торжественно вручены капитану Евсееву. Вернувшись в кабинет, тот разводил руками и возмущался: - Во-первых, уже давно нет такой группы! Во-вторых, какая связь между трупами в Москве и сканером в Колпаково? Где тут логика?! - Начальству видней, - меланхолично сказал Кастинский. - И логика у них куда умней твоей… Так что копай, работай, скоро майором станешь… - Одним все, другим - ничего, - картинно развел руками Ремнев. - И служебные достижения, и благосклонность начальства, и успех у женщин… Короче, Ниночка из спецотдела звонила, хочет тебя, аж пищала в трубку. Евсеев поднялся на третий этаж, который славился длинными ногами и милыми мордашками: здесь располагались службы, укомплектованные, в основном, женским персоналом. - Ой, Юрий Петрович, как хорошо, я уже собиралась опять вас искать! - Ниночка протянула несколько благоухающих «Опиумом» листков бумаги с желтыми полосками. Ниночка была главным украшением третьего этажа: помимо ног и мордашки она имела тонкую хрустальную талию и удивительно развитую грудь. Но она была еще и лучшей подругой старшего лингвоэксперта Люды Дратько, что заставляло Юру держать дистанцию. - Вот суточная сводка происшествий по городу. Мы как обычно пропустили все фамилии через компьютер, оказалось, что сразу две проходят по списку «нолей» [13] и состоят у вас на связи… Она как-то особенно посмотрела на Юру карими, с опасным прищуром, глазами. Интересно, что такого наплела ей эта Дратько? Юра стал читать выделенный маркером текст: - Что-нибудь серьезное? - спросила Ниночка. - У вас такое лицо… «Какие же они все дуры!» - Да нет, ерунда, всего-навсего двойное убийство… - Ой, я совсем не то имела в виду… Но Юра уже не слушал. Свернув бумаги трубочкой, он вышел в коридор в состоянии глубокой задумчивости. Профессор и Американец находились на острие разработки «дичковской тройки». Вечером они пытались войти в контакт с одним из фигурантов. Катранов отказал, и в тот же вечер агентов убили. Это не совпадение. И имитация ограбления вряд ли сможет кого-то обмануть… Кормухин находился на совещании у генерала, ждать Евсеев не хотел, да и не мог - в нем трусилась каждая жилка. Накинув куртку, он выскочил на улицу. Снег сменился противным - мелким и холодным дождем, под ногами чавкала грязная ледяная каша, эта же каша летела из-под колес машин. Ежась, капитан втиснулся в переполненный автобус, а через двадцать минут входил в прокуратуру Центрального округа. Перед приемной с монументальной табличкой «Варшавский И. В.» сидела скорбная очередь. Евсеев зашел к немолодой секретарше в строгом деловом костюме и негромко представился. Хотя безраздельное могущество КГБ осталось в прошлом, прокурор принял его незамедлительно. - Меня интересует убийство Сперанского и Носкова, - сразу взял быка за рога оперативник. - Мотивы, обстоятельства, версии. Могу я посмотреть дело? И чтобы об этом никто не знал? Иван Владимирович Варшавский - полный мужик в синем мундире с тремя большими звездами, слушал его, слегка наклонив голову и не проявляя никаких эмоций. Может быть, он ждал каких-то дальнейших пояснений, но их не последовало. «Чем меньше говоришь, тем больше люди проникаются важностью дела», - когда-то сказал отец. И Юра успел убедиться, что это действительно так. - Можете, - густым баритоном сказал прокурор, не дождавшись разъяснений. - Только это обычная уголовщина. История гадкая. Трупы голые, вокруг валяются диски с порнухой, выпивка, закуска - как в борделе… А ведь Сперанский - популярный писатель, Носков - кандидат наук, доцент, всю жизнь историю партии преподавал… И возраст у обоих почтенный… Варшавский осуждающе выпятил нижнюю губу. - Это лишь внешняя картина, - покачал головой Евсеев. - Я лично знаю погибших. Они не похожи на клиентов борделя. Скорей всего это камуфляж, имитация. Убийца может обставить все как захочет, хоть портрет Гитлера в руки им сунуть… Прокурор поморщился, махнул рукой. - Портрета Гитлера там не было, а порнуха была. И потом, какой камуфляж? Какая имитация? Это ж не детективное кино, а убийцы - они не режиссеры. Имитировать самоубийство или несчастный случай - я понимаю, имеет смысл. А вот зачем имитировать мотивацию? Хоть так убийство, хоть этак - все равно искать будем! - Да, пожалуй, вы правы, - кивнул Евсеев, хотя вовсе так не думал. В делах, где замешан шпионаж, - совсем другая логика. Все другое. Но переубеждать прокурора не имеет смысла. Зачем? - Ну вот, видите! - Варшавский устало провел рукой по лицу. - Я вам могу сказать, как было дело. С точностью до девяноста пяти процентов. Хотите? - Конечно! - Евсеев изобразил высшую степень заинтересованности. - Тогда слушайте: два богатых старых пердуна напились в дым, вызвали по телефону девочек… а может, мальчиков. Пили, жрали, развратничали… А те опоили их какой-то гадостью, скорей всего клофелином, потом придушили и вынесли из квартиры все, что попалось на глаза: деньги, ценности, аппаратуру. Вот и все кино, вот и весь Гитлер, вот и все сложности мотивации! Пять бутылок ликера, две коньяка, дешевая сигаретница в виде осла, даже ношеные вещи из шифоньера прихватили, не побрезговали. Это не профессиональные преступники, это дилетанты - нищая, голодная молодежь… Очень голодная! Юра молчал. Но молчанием несогласного. - Могу заключить пари, - с легкой усмешкой превосходства сказал прокурор. - Когда мы раскроем убийство, а произойдет это довольно скоро, картина, которую я нарисовал, полностью подтвердится. - Отец всегда запрещал мне азартные игры и споры, - ответил Юра. - Так как мне посмотреть дело? Чтобы никто не знал, что им интересуется ФСБ… - Да очень просто. Полчаса вам хватит? Там всего страниц двадцать… Варшавский потянулся к селектору. - Тресков? Занеси Маргарите Петровне дело по этому Сперанскому. Мне надо перед Союзом писателей объясняться… Скотина, говоришь, полная? Ну, сначала давай раскроем, а потом я им так и скажу! Дело действительно было тонким и еще неподшитым. В жесткой картонной папке просто лежали схваченные скрепкой бумаги и фотографии. Протокол осмотра места происшествия, рапорта, объяснения, протоколы допросов… Корявый почерк, ошибки… Одиннадцать фотоснимков. Сперанский лежал на спине посередине комнаты, белый, толстобрюхий, похожий на чудовищный курган, выросший посреди гостиной. Искаженные черты лица, правый глаз закрыт, а левый вытаращен, как будто собирается выскочить из орбиты. В области левого виска - огромная гематома, волосы жирно блестят, и через лоб протянулись липкие даже на вид струйки: похоже, ликер на голову вылили… Шею перечеркивает отчетливая линия струнгуляционной борозды. Скрюченная фигурка у выхода из гостиной - Носков. Невероятно худой, с выпирающим позвоночником и лопатками, словно узник Освенцима. Лежит на боку, колени подтянуты к груди, как будто спит. На крупном плане видно, что в шею глубоко врезался черный шнур от видеомагнитофона (вещдок № 5). На полу разбросаны диски, остатки какой-то пищи, валяется фужер, около трупа Сперанского - осколки стекла и расколотая бутылка. На отдельных фото - разоренный писательский стол Странно. Очень странно! Юра несколько раз был у старого холостяка Сперанского. Чопорно-чистая квартирка, образцовый порядок. А тут в прихожей натоптано и грязно, да и вообще обстановка, как в притоне после пьяной ссоры… Ну ладно, допустим, у Американца были слабости, но Профессор-то как оказался в эпицентре развратного загула? Как-то совсем уж не похоже на Ивана Семеновича! Да и Сперанский всю жизнь тешил свои пороки под покровом тайны и благопристойности… А логика событий… Где логика? Старые, опытные агенты должны были выпол- нять очередное задание, оно сорвалось, и тогда они устроили идиотскую пьянку с малолетками. Дичь полная! - Спасибо. - Евсеев закрыл картонную папку и встал. - Если позволите, я позвоню завтра-послезавтра, чтобы быть в курсе… - Звоните, - равнодушно кивнул Варшавский. Он уже думал о других делах. И Евсеев тоже думал уже о другом. Через туман не самых приятных запахов, гуляющих по коридорам патолого-анатомического центра, настойчиво пробивался аромат «Шанели». Юра сразу определил его источник - на лавочке в коридоре сидела полноватая дама с румяным купеческим лицом. - Ирина Николаевна? - догадался Юра. Дама рассеянно кивнула, не подняв голову. Ее норковая шуба как-то дико контрастировала с казенным дерматином, покрывающим сиденье лавки, а на симпатичном лице, выдающем отменное здоровье и аппетит к жизни, невероятно смотрелись темные полукружия, в которых плавали потерянные мокрые глаза. - А вам чего надо? - вдруг нарисовалась рядом точная ее копия, только какая-то упрощенная, грубоватая и явно более дешевая. Как матрешка на арбатском лотке. Юра достал свое удостоверение, показал. - Так вы дело уже завели, что ли? - Копия подняла брови и впилась в Юру взглядом. - Вот и правильно! Я бы этих рестораторов, что паленой водкой торгуют, сразу к стенке ставила. Да и врачей безруких заодно… Алкаша какого-нибудь из комы поднимают, это всегда пожалуйста! А тут… Угробили - кого? Полковника ракетных войск! Человека стратегической значимости!… Как это называется? - Ее голос поднялся до негодующих высот, гулким эхом прокатился по коридору. - Диверсия - вот как это называется! А раз диверсия, то и поступать с ними надо, как с диверсантами!… Мимо прошел санитар с большим пластмассовым контейнером в руке - даже бровью не повел в их сторону, тихо исчез за дверью прозекторской. «Привыкли, - подумал Юра. - Она тут все утро, видно, распинается». - Вы представьтесь, пожалуйста, - попросил он в свою очередь. - Сироткина я, Екатерина Николаевна. Невестка покойного… Сестра вот ее… - Матрешка коротко мотнула головой в сторону Иры Катрановой, не отрывая испытующего взгляда от Юры. - Документы показать? - Не надо, я вам верю. - Евсеев повернулся к Катрановой, тронул ее за плечо. - Ирина Николаевна, мне потом надо будет вас допросить. - Если что надо, спрашивайте меня! - громко заявила Сироткина, заслоняя собой сестру. - Ирку трогать нельзя, ей и так голову задурили, толку не добьешься. Я все знаю, я все расскажу, как было. - Когда надо будет, я поговорю с вами, - сухо ответил Юра и прошел в прозекторскую. На подоконнике стояла старенькая магнитола, откуда с лихим присвистом неслось что-то русское народное. Врач-патологоанатом сидел за конторкой, торопливо строчил заключение; над ним, роняя короткие реплики на заумном медицинском сленге, стоял завотделением. Давешний санитар складывал в свой контейнер стеклянные баночки с неким содержимым в спектре от кроваво-красного до землянистого цвета с прозеленью. Тело Катранова успели погрузить на каталку и убрать в сторону. Юра не удержался, глянул туда: распотрошенный, а потом сшитый крупными стежками труп - и все. Полковником он был при жизни, генералом, депутатом или бомжем, теперь не имело, ни малейшего значения. И лежал он в неудобной, напряженной позе, которая никак не навевала мысли о вечном покое. - Одну минутку, - завотделением коротко глянул в удостоверение и снова повернулся к конторке, продиктовал еще несколько фраз. - Дело ведет прокуратура, - сообщил он Юре несколько минут спустя, словно подводя итог долгой беседе. - У меня уже был следователь. Я сообщил наши выводы и пообещал прислать акт на следующей неделе. - У прокуратуры свои задачи, а у нас свои. Завотделением пожал плечами. - Не возражаю. Но пока что утешить вас ничем не могу. - Я не за утешением пришел, - строго сказал Юра, не скрывая раздражения, которое почему-то вызывал у него этот пухленький человечек. - Мне нужна причина смерти. - Ваше понимание причины смерти не совпадает с медицинским, - завотделением растягивал слова, чтобы их смысл вернее дошел до Евсеева. - Мы наблюдаем признаки инфаркта миокарда. Вследствие этого наступила смерть. Но вас, очевидно, интересует причина инфаркта? Ведь я повидал достаточно следователей. И все хотели от меня юридических, а не медицинских оценок. - Его могли отравить? Пухленький человечек развел руками и изобразил на лице многозначное: «Есть многое на свете, друг Горацио!» - Если бы он был обычным пациентом, я бы сказал: нет. От внезапной остановки сердца в мире каждый год умирают тысячи людей. Молодые парни, которые, кроме насморка, ничем в жизни не болели… И старые одинокие люди, чья жизнь или смерть никому на свете не интересны и не нужны. Вот, смотрите: чемпион мира по фигурному катанию, двадцать восемь лет… Павловский - слышали о таком? Какой у него мощный прыжок был, залюбуешься!… Или хоккеист наш, легионер… не помню, как фамилия, хоккей не люблю… Ему вообще едва за двадцать было, здоровенный бугай. Шел на тренировку, упал. Умер, еще не коснувшись пола… Евсеев нахмурился, и доктор заторопился. - Да, много было случаев. Но ФСБ ими не интересовалось, родственники не звонили в колокола, потому все эти смерти лежат у нас в обычной медицинской статистике. Ну, а в вашем конкретном случае… Тем более, это военный… Экспресс-анализ не выявил в тканях ядов. Известных ядов. А вообще-то их - огромное количество, вагон и маленькая тележка. К тому же он почти сутки пробыл в коме, клиническая картина вполне ясная, ядов в организме никто не искал. А некоторые яды полностью разлагаются за двенадцать часов. Так что… Завотделением опять развел руками. - Экспертиза вряд ли что-то покажет… А продлится она очень долго. Месяц-полтора, в лучшем случае. - А что у вас за сроки такие? - Юра выпрямился и смотрел на доктора сверху вниз. - Да за полтора месяца можно вокруг света обойти, на Луну слетать и вернуться… - Только ускорить химические процессы нельзя! - перебил его завотделением. - Поймите меня правильно, экспертиза будет проведена в любом случае и со всей тщательностью… Но я ведь и так вижу: пищевод, желудок, слизистая - все в идеальном состоянии, кровь в норме. Отравление некачественным алкоголем, как предполагает та истеричная родственница в коридоре, - дикость, чушь! Несусветная чушь! Ладно, дадим волю воображению, представим некий таинственный изотоп… Так ведь фона-то - нет! Да и кровь, опять-таки… Нет. - Иными словами, мне следует исходить из того, что этот человек в самый неподходящий для следствия момент взял и умер от остановки сердца, - сказал Юра. - В экспертном заключении будет именно такая картина, - заверил его врач. - Там, правда, не будет ни слова о том, что существуют целые семейства веществ, которые наша лаборатория просто не в состоянии опознать. Но это уже область самых высоких технологий, куда простым смертным вход заказан. Это разработки научных лабораторий с миллионными бюджетами, которых не найдешь ни в одном справочнике: оборона… секретные службы. Ну а нам остается только пополнять статистику внезапных смертей. Юра с беспокойством заметил, что за это время в зал успели доставить еще две накрытые простынями каталки, на которых, словно бумажные надгробия, громоздились замусоленные папки с историями болезни, - и патологоана- том с ассистентом, похоже, готовятся производить следующее вскрытие. Пора было уходить. В коридоре Екатерина Сироткина устрашающе громко разговаривала по мобильному: что-то об адвокатах, максимальном размере компенсации, моральном ущербе… Ира Катранова сидела на скамейке в той же безучастной позе. Поговорка: «Правая рука не знает, что делает левая» - вообще-то означает полный бардак, разброд и шатание. Но в разведке и контрразведке она характеризует нормальную организацию работы, обеспечивающую так необходимые здесь секретность и конспиративность. Шифротелеграмма из штаб-квартиры Службы внешней разведки, которая легла на стол генерала Ефимова, была короткой и невыразительной: «Источник в „Избе“ сообщил, что получена информация о проекте развертывания ракетного полигона в Кротово Тиходонского края. Источник в „Монастыре“ доложил, что получены сведения о готовящемся прекращении российско-китайских переговоров в Гуанчжоу». Подпись начальника департамента, личная печать. Генерал довольно усмехнулся и нажал клавишу селектора внутренней связи. - Кормухина и Евсеева ко мне. «Изба» - кодовое обозначение штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли, а «Монастырь» на условном языке - Белый дом. Неизвестные агенты Службы внешней разведки по крупицам собрали интересующую ФСБ информацию. Кто и как именно это сделал, для Ефимова не имело значения. Так же, как СВР безразлично, зачем инициатору запроса понадобились запрошенные сведения. Зато в этом кабинете непонятная, неконкретная и отрывистая информация сходилась в королевском пасьянсе. Ефимова распирало радостное чувство победы. Он никогда не выигрывал в лотереях, в коробках с чайными пакетиками ему ни разу не попадался «золотой» ярлык, и даже в карты генералу обычно не везло, хотя он обладал цепкой памятью и неплохой реакцией. Зато сейчас он испытал чувство игрока, угадавшего шестизначный номер выигрышного билета. Выигрыш, правда, скромный: после «Норд-Оста» дело о найденной в «Интуристе» кассете как-то само собой отошло на второй, а то и на третий план… хотя в нелегкие времена радуются любым победам. Да и угадал-то не сам генерал, а этот молодой парень, Евсеев - толковый опер, молодец. Но и генерал в нем не ошибся - значит, тоже угадал. В кабинет зашли вызванные, причем капитан Евсеев держался более естественно и уверенно, чем полковник Кормухин, который демонстративно выражал преданность начальству и явно хотел понравиться. - Садитесь, - сказал Ефимов. - Кому мы подбрасывали информацию про полигон в Тиходонском крае и про прекращение переговоров с китайцами? Евсеев вскочил. - Катранову, товарищ генерал! Генерал кивнул. - Так вот, информация по каналу Катранова прошла к американцам, на самый высокий уровень, - Ефимов похлопал рукой по шифротелеграмме. - Делайте выводы, капитан. И планируйте завершение операции. Евсеев смотрел на него, едва сдерживая счастливую улыбку. - Так точно. Вас понял, товарищ генерал… - Понял он, - вздохнул Кормухин. - Я прошу прощения, товарищ генерал, но если бы ему не подсказали старшие, гм… товарищи, носом не ткнули… - То есть? - поднял брови Ефимов. - Лично я ничего не подсказывал капитану Евсееву. Он сам грамотно ведет розыск… - У одного из фигурантов, у Мигунова, сынок лыжи навострил ни много ни мало - в Париж! - напористо продолжал Кормухин. - Я говорю, что надо его - Да мы всегда так делали, это основа основ безопасности! - Но времена-то меняются, - тихо сказал Евсеев. - А в новые времена старые методы не годятся… - Вот вам, пожалуйста! - Полковник обличающим жестом указал на Евсеева, как будто предлагая полюбоваться таким дремучим кадром. - А что он за парень, этот сынок? - В подробности я не вникал, но самого факта достаточно, - буркнул Кормухин. - Разрешите, товарищ генерал… Родион Сергеевич Мигунов: хороший парень, отличник, прекрасные характеристики, языки знает, гранты в Сорбонне получал. Перспективен для дальнейшего обучения по культурному обмену. Прямых улик против его отца не имеется. А в свете последней информации - тем более… - Да как ты не поймешь, что это против всех правил! - почти закричал Кормухин. - Доступ к секретной информации у него есть? - спросил Ефремов у Евсеева. На начальника отдела он не обращал внимания. - Никак нет. Никаких режимных ограничений. - Ну и все, пусть едет. Времена-то действительно новые! Генерал махнул рукой на открывшего было рот Кормухина. - Всё, всё. Дела важнее слов. Надо готовить доказательственную базу. Идите, работайте! Выйдя от генерала, Евсеев сразу направился в лабораторию фонографических экспертиз. Старший научный сотрудник Дратько в одиночестве сидела за монитором, на котором прыгали несколько не совпадающих зигзагообразных линий. - Здравствуйте, Людмила Геннадьевна, - подчеркнуто официально сказал капитан Евсеев. - Здравствуй, Юра! Что-то ты совсем меня обходишь, - обиженно констатировала лингвоэксперт и поднялась навстречу, поправляя прическу и призывно запрокинув голову. Короткая верхняя губа приоткрывала влажные зубы, придавая лицу ждущее выражение. - Что ты, Лю… И не думал. Он знал, что под чистым выглаженным халатом и всем остальным у Людмилы Геннадьевны смугловатая кожа, подтянутая фигура спортсменки и твердая девичья грудь. А выше левой коленки, примерно на середине бедра - короткий белый шрам: когда-то вцепился мертвой хваткой соседский мопс. - Пойдем куда-нибудь вечером? - улыбнулась она. - Я давно в кино не была… - Сегодня вряд ли, - представление о висящем в ее промежности мопсе сбивало боевой настрой. Зря она рассказала все так подробно. - Может, в конце недели. А что с моей экспертизой? Лю вздохнула. - Пока ничего. Мы еще никогда не идентифицировали голоса с разницей в тридцать лет. На фонограмме очень много изменений, а после той ошибки с Рогожиным никто не хочет рисковать. Профессор Чикин считает, что можно выделить основную составляющую голоса, которая не меняется на протяжении всей жизни. Но для этого надо разработать специальную компьютерную программу. - И что? - Сейчас мы этим и занимаемся. Но сколько понадобится времени - неизвестно. - Ладно, спасибо, - Юра повернулся к двери. - Заглядывай, звони, - сказала ему в спину старший эксперт. Старший следователь по особо важным делам подполковник Званцев был педантичен до занудства. Но дело свое он знал хорошо и обыск организовал по всем правилам. Работали одновременно три группы: в каждой оперативник, эксперт и двое понятых. Кухню, службы и две комнаты уже отработали, но ничего заслуживающего внимания не нашли. - Не понимаю, как так можно, - в сотый раз повторяла заплаканная Ирина Катранова. - Какой шпионаж? Он же был героем, генеральского звания ожидал… Всю жизнь на износ работал, даже сердце не выдержало… Еще похоронить не успели, а тут обыск… За что же мне такое? По-человечески ее можно было понять. Но эмоции - одно, а дело - другое. Поэтому, покончив с гостиной, Евсеев со своей группой перешел в спальню. Званцев зашел следом, привычно отдавая указания: - Шкаф, белье, подоконник… А-а-а, тут цветы - проверить в горшках… Евсеев полез в папку за очередным бланком. Его взгляд уперся в ксерокопию прокурорского постановления. |
|
© 2026 Библиотека RealLib.org
(support [a t] reallib.org) |