"Владимир Дудинцев. Цвет наших одежд" - читать интересную книгу автора

в пример дореволюционного интеллигента, который в знак протеста
покидал зал или выходил из состава академии. Почему же
общественность не смогла найти способ протеста, спокойно
"умылась" и только зубоскалила в кулуарах?
- Мы не зубоскалили: вы не расслышали в эпиграмме горечь.
Но вы меня озадачили: я ведь там сидел, и мне это в голову не
приходило! Видимо, для этого общественность должна быть другого
качества. Чего-то ей не хватило.
- Мелочи: достоинства.
- Видимо, дело вот в чем. Допустим, я уйду, но вслед за
мной никто не поднимется. Или уйдет половина зала, а вторая
половина будет замечательно улыбаться отвергнутому и пожимать
ему руку. А в-третьих, зачем всем вставать, ведь там за столом
президиума сидели носители пенсне и курители трубок, те
писатели, которые всегда попадают на снимок в "ЛГ", как они
беседуют в кулуарах. По трое. Кто-то из них мог бы взять слово,
если бы он чувствовал в своей душе пепел Клааса, встать и
сделать заявление, сославшись на нарушение устава.
- Как можно рассчитывать, что нравственный поступок за
тебя совершит кто-то другой? И что вам за дело до тех, кто
будет пожимать кому-то руки? Разве не вы говорили, что
внутренняя свобода - основное качество интеллигентного
человека?
- Вы правы. И это еще раз говорит о том, что процесс
воспитания, намагничивания интеллигентов очень долгой. И надо
лелеять тех интеллигентов, которые еще есть у нас, а не рычать
на них утробно. Интеллигентность - это божий дар, и мы должны
дорожить им. Потому что он принадлежит не одному, а всем.
- Позвольте в конце один литературный вопрос. Вы много
читаете, и, судя по культурному контексту ваших романов,
интересы ваши разнообразны и нестандартны. Кто ваши любимые
авторы?
- Начнем с философов. Это Артур Шопенгауэр, Спиноза.
Владимир Соловьев, Освальд Шпенглер - вон он лежит у меня у
изголовья. Люблю некоторые строки Флоренского. Вообще я люблю
читать изданные до революции потрепанные книжки малоизвестных
философов. Так, я недавно купил один из двух томов Макса
Штирнера и насладился спором с ним.
Из прозаиков люблю читать тех, кто касаются сторон
этической жизни. Я с удовольствием читаю Достоевского, Гоголя
ужасно люблю. В общем, не так-то много. Любить всего Тургенева
нельзя, но после длительного нечтения откроешь - и небольшую
порцию Тургенева пускаешь в душу. И душа с наслаждением
принимает. - А как вы относитесь к Набокову?
- Я повторю те же слова, которые сказал о нем Сименон:
если бы он не писал "Лолиту", я бы очень его любил. "Лолитин"
привкус - сладкий запах мертвечины - отравляет мне всю
гастрономию. А Набоков гастроном. Я наслаждаюсь ето красотой.
Только что прочитал "Другие берега". Прекрасно! Но вот то же:
говоря о любви, надо уходить от описания телесных позывов.