"Локхард Драко. Райские птицы" - читать интересную книгу автора

-Разве? - в глазах крылатой красавицы вновь мелькнула веселая искорка.
Огрин запнулся; несколько секунд размышлял.
-Простите, - сказал он после паузы. - В действительности, ошибку
допустил я. Вы обратили внимание, что я строю предположения о драконах, но
из этого никак не следует, что сами себя вы считаете таковым.
Капитан со вздохом развел руками.
-Вынужден согласиться: нет ни единого доказательства, что вы дракон, о
которых нам сообщили утром. Более того, я понимаю всю нелепость и
нелогичность сопоставления вас, высокоразумных инопланетян, с примитивными
и, нередко, кровавыми земными сказками. Но все же, осмелюсь заметить: с
эмоциональной стороны, субъективно, вы для меня - изумительно красивая
драконесса, даже если самоназвание вашего вида иное. Таковы уж мы, люди, -
Огрин грустно улыбнулся - Иногда судим разумом, иногда сердцем.
Тау привстала на передних лапах и приняла позу сфинса, вытянув мощные
задние ноги в сторону.
-Замечательно, - сказала она негромко. - Вы и в самом деле изменились.
-Изменились в сравнении с чем? - напряженно спросил Огрин.
Вместо ответа драконица окинула человека внимательным и очень добрым
взглядом, растянула чешуйчатые губы в улыбке и беззвучно, словно мираж,
расстворилась в воздухе. Лишь трава, примятая ее могучим телом, да слабый
миндальный запах, свидетельствовали, что встреча не была наваждением.


Огрину потребовалось немало времени, чтобы придти в себя,
обнаружить видеокамеру на запястье выключенной, обругать себя пушистым
древесным зверьком и вернуться в корабль. Встреча с драконицей настолько
потрясла человека, что он не обратил внимания даже на странную тишину,
царившую в звездолете.
Довольно долго капитан одиноко сидел в каюте, заново переживая
сказочное приключение. Все существо Огрина охватило странное ощущение покоя,
умиротворенности, будто он только что завершил многолетний упорный труд и,
впервые, смог оценить его результаты. Огрин вдруг вспомнил, что уже много
месяцев, с последней коррекции траектории, не брал в руки кисть; ему
неудержимо захотелось рисовать. Вскочив, капитан стремительно подошел к
стене и включил мольберт.
Сердце затрепетало в предвкушении одного из самых изысканных
наслаждений, знакомых человеку. Дар творить, воплощать мечты наяву, доступен
столь немногим, что большинство о нем даже не задумываются; к счастью,
бесталанных на борту звездолета не было. Огрин, астроштурман по образованию,
был в молодости более известен как автор "Трех Грай", серии пейзажей Земли,
написанных так, как их могли бы воспринимать пришельцы, видящие в иных
диапазонах и с другим оптическим строением глаз.
Но сейчас ему лишь хотелось вновь узреть Совершенство. Порыв
вдохновения был так силен, что Огрин даже не размышлял над композицей
будущей картины, не представлял ее в уме, не гадал; его кисть, будто ведомая
извне, многоцветной кометой заметалась над мольбертом.
Он забыл о дыхании, не смотрел на часы. С каждой минутой картина
обретала форму. Горизонт, восходящее солнце - его лучи пронзали весь
небосклон, веером света от слепящей оранжевой точки. Воображение, почему-то,
избрало тревожную тему: ствол дерева, почти горизонтально над бездной,