"Виктор Делль "Базальт" идет на запад " - читать интересную книгу автора

самого факта побега. По всему выходило, что на свете есть что-то сильнее
страха, на котором основывалась его философия. Да и только ли его? На страхе
воспитывались солдаты императора, опора трона. Надо было срочно принимать
неотложные меры.
Какие?
Во-первых, думал Масару Синдо, если организовать поиск бежавшего и не
найти его, плохо станет хозяину "сиротского дома" прежде всего. В разведке
такие промахи не прощаются. Во-вторых. Мысли шпиона крутились в той
плоскости, что негоже расписываться в собственном бессилии, надо искать
выход. Он нашел его. Сам объехал все морги города. В школу привез труп
мальчика, попавшего в автомобильную катастрофу. Труп кремировали. Своему
руководству Масару Синдо сообщил о несчастном случае, якобы происшедшим с
одним из воспитанников. Найти же бежавшего и заставить его замолчать
навсегда - это было отложено на потом.

Из рассказа
П.И. Григорьева
"...Почему сегодня, когда мы прожили без войн более тридцати лет, а наш
разговор о самом трудном тысяча девятьсот сорок первом годе, я так подробно
рассказываю о злоключениях Ивана, о нелегкой его доле? Потому, прежде всего,
что и в наше время находятся на Западе "историки", которые нет-нет да и
бросят нам обвинение в растерянности и панике, когда пишут о начальном
периоде войны. Пишут, будто просчетов у нас было не счесть. Согласен.
Отдельные просчеты имели место. Но чего нам удалось избежать, так это именно
растерянности и паники. Если, конечно, не поворачиваться спиной к фактам.
Это же факт, что гитлеровцы на весь мир раструбили о полном уничтожении
Красной Армии. Но есть и другой факт. Красная Армия разгромила
немецко-фашистские войска под Москвой. Произошло это тогда же, в тысяча
девятьсот сорок первом году. Факты известные, но о них приходится
напоминать. Мы смогли эвакуировать промышленность, создали мощное
партизанское движение, подняли на борьбу с врагом весь народ, и все это тоже
было сделано в сорок первом. Тогда же, в самом начале войны, у нас в НКВД
была создана группа по организации вооруженной борьбы с немецко-фашистскими
захватчиками на всей нашей временно оккупированной врагом территории. К нам,
в НКВД, приходили тысячи писем. Коммунисты и беспартийные добровольно
просили направить их в тыл врага, требовали, да, да, категорически требовали
немедленной отправки за линию фронта, чтобы бороться с оккупантами. В
растерянности, в панике, о которой пишут ныне наши недоброжелатели, можно
было наломать дров. Но как раз этого и не произошло. Пока готовились
специалисты, на выполнение особых заданий посылались кадровые разведчики,
такие как Иван Захарович Семушкин. Ивана я очень хорошо знал, потому и
рассказываю о нем, о нашей с ним дружбе. Хотя и не враз началась наша
дружба. Тогда, в Стамбуле, мы лишь получали от него информацию. Его
сообщения были кратки, но весомы. Создавалось впечатление, что для
Исламабада нет тайн. Заданий мы ему дать не могли. Мы даже не знали, кто он.
Исламабад сам выходил к нам, передавал важные сведения. На основании их нам
удалось задержать при переходе границы японских агентов, пресечь преступную
деятельность английских шпионов в Закавказье. Он помог локализовать
террористов из Монархического союза.
Надо сказать, что с Исламабадом в те годы я встретился всего лишь