"Маркиз Де Сад. Жюстина [love]" - читать интересную книгу автора

Жюльетта, живая, легкомысленная, в высшей степени прелестная, злая,
коварная и младшая из сестер, испытала лишь радость оттого, что покидает
темницу, и не думала о жестокой изнанке судьбы, разбившей ее оковы.
Жюстина, более наивная, более очаровательная, достигшая, как мы отметили,
возраста пятнадцати лет, одаренная характером замкнутым и романтичным,
сильнее почувствовала весь ужас своего нового положения; обладая
удивительной нежностью и столь же удивительной чувствительностью в отличие
от сестры, тяготевшей к искусствам и к утонченности, она вместе с тем
отличалась простодушием и добросердечием, которые должны были завести ее
во множество ловушек.
Эта юная девушка, обладательница стольких высоких качеств, обладала и
красотой известных всем прекрасных девственниц Рафаэля. Большие карие
глаза, наполненные сиянием чистой души и живым участием, нежная гладкая
кожа, стройная гибкая фигурка, округлые формы, очерченные рукой самого
Амура, чарующий голос, восхитительный рот и прекраснейшие в мире глаза -
вот беглый портрет нашей младшей прелестницы, чьи необыкновенные прелести
и нежные черты недоступны для нашей кисти; если даже наши читатели
представят себе все, что может создать самого соблазнительного их
воображение, все равно действительность окажется выше.
Обеим девочкам дали двадцать четыре часа, чтобы покинуть монастырь.
Жюльетта хотела осушить слезы Жюстины. Видя, что ничего у нее не
получается, она, вместо того, чтобы утешать, принялась ее ругать. Она
упрекала ее в чрезмерной чувствительности; она ей сказала с философской
рассудительностью, несвойственной ее возрасту, которая доказывала в ней
опасное брожение самых причудливых сил природы, что не стоит ни о чем
печалиться в этом мире; что в самой себе можно найти физические ощущения
достаточно острые и сладострастные, способные заглушить голос моральных
угрызений, которые могут привести к болезненным последствиям; что этот
метод тем более заслуживает внимания, что истинная мудрость скорее
заключается в том, чтобы удвоить свои удовольствия, нежели в том, чтобы
увеличивать свои горести; что не существует ничего на свете запретного,
если это поможет заставить замолчать свою коварную чувствительность,
которой преспокойно пользуются другие, между тем как нам самим она
доставляет одни лишь печали.
- Смотри, - сказала она, бросаясь на кровать перед сестрой и
заголяясь до пупка, - вот как я делаю, Жюльетта, когда меня одолевают
печальные мысли: я ласкаю сама себя... я кончаю... и это меня утешает.
Тихая и добродетельная Жюстина пришла в ужас от такого зрелища; она
отвернула взор, а Жюльетта, продолжая массировать свой маленький
восхитительный бугорок, говорила сестре:
- Ты - дурочка, Жюстина; ты красивее меня, но никогда ты не будешь
так счастлива, как я.
Скоро, не прекращая своего занятия, юная распутница испустила вздох,
и ее горячее семя, выброшенное перед опущенными глазами добродетели,
мгновенно осушило источник слез, которые, без этого поступка, она возможно
пролила бы по примеру своей сестры.
- Глупо беспокоиться о будущем, - продолжала между тем сладострастная
дева, садясь подле Жюстины. - С нашими фигурами и в нашем возрасте мы ни
за что не умрем с голоду.
По этому случаю она напомнила сестре о дочери их прежних соседей,