"Лоретта Чейз. Невеста сумасшедшего графа " - читать интересную книгу автора

бесполезно.
Они поблескивали, напоминая: "Скоро, очень скоро".

Глава 4

- Это твоя вина! - кричал на Хоскинса доктор Нибонс. - Я же говорил,
что мой пациент не вынесет такой нагрузки. Я говорил, что его надо
оберегать от любого нервного возбуждения. Никаких газет, никаких
посетителей. Ты же помнишь, как на него подействовало сообщение о трагедии
в Ронсли-Холле: три приступа за неделю. И все-таки ты впустил сюда чужих
людей в то время, когда он был особенно уязвим. А сейчас...
- Чтобы жить в реальном мире, человек должен знать о нем, - возразил
Хоскинс. - Приступы или не приступы, но для хозяина было облегчением
узнать, что старый джентльмен больше не причинит ему неприятностей. А что
касается чужих, то, думаю, я легко пойму разницу между друзьями и врагами.
Даже если и нет, хотел бы я посмотреть, как вы захлопнете дверь перед леди
Пембури.., она ведь бабушка единственного друга моего хозяина. Может, не
мое дело рассказывать ей о болезни милорда, однако я счел нужным заранее
предупредить ее, что он не так здоров, как прежде, и его нервы не в
порядке.
- А значит, его нельзя беспокоить, - рявкнул Нибонс.
- Не хочу вас обидеть, сэр, - ответил Хоскинс, - но первый раз вы
увидели милорда совсем недавно и можете судить только о состоянии его
здоровья. Вы не знаете ни характера, ни мыслей хозяина. А у меня было почти
девять месяцев, чтобы понять и то и другое. Могу поклясться, что граф не
желает, чтобы к нему относились как к чувствительной девице, падающей в
обмороки. - Он взглянул на Гвендолин. - Не имел в виду ничего плохого,
миледи.
- Я так и поняла. Кроме того, у меня ни разу в жизни не было
обмороков.
Старый ветеран улыбнулся, а Нибонс вперил в девушку гневный взгляд.
Он ворчал на нее с тех пор, как осмотрел Дориана и встретился с ней в
гостиной. Они даже несколько минут не разговаривали, давая остыть мгновенно
вспыхнувшей обоюдной неприязни. Хоскинс тут же бросился на ее защиту, не
подозревая, что она вполне справится сама.
Обмен любезностями между слугой и врачом дал Гвендолин дополнительные
сведения, а она, видит Бог, нуждалась в любой информации, которую только
могла получить.
Ибо граф явно не хотел рассказывать ей о своей болезни.
Гвендолин почувствовала неладное, когда они только вошли в дом. Потом,
распоряжаясь подготовкой к свадьбе, она видела, как меняется граф, а к
началу церемонии его голос стал монотонным, движения замедленными и
осторожными, словно Дориан был стеклянным и мог разбиться в любую минуту.
Рука, надевающая ей на палец обручальное кольцо, была холодной, как у
мертвеца, ногти почти белыми.
После церемонии, едва они подписали документы как муж и жена, Ронсли
сослался на головную боль и ушел в свою комнату.
По его просьбе Гвендолин отослала родственников, сказав им, что графу
нужен покой.
Первую брачную ночь он провел наедине с лауданумом, отказываясь