"Марианна Алферова. Беловодье ("Беловодье" #2)" - читать интересную книгу автора

- Как я вам завидую: вы не сомневаетесь в собственной правоте.
Он слегка подался вперед:
- Зачем ты здесь?
- Мне нужно место ассистентки. Он указал на стул:
- Сядь.
Она подошла и села. Закинула ногу на ногу. Огоньки свечей слегка
заколебались. Она повернулась и дунула на ближайшую свечку. Пламя, вместо
того чтобы накрениться, рвануло вверх, шипя и разбрызгивая искры. Колдун
отшатнулся:
- Прекрати! Без фокусов.
- Без фокусов скучно. А я веселая. Вы заметили?
Он пододвинул к ней тарелку. Вода была так прозрачна, что, лишь
колыхнувшись, выдала свое присутствие.
- Сконцентрируй внимание и подумай о ком-нибудь, - приказал господин
Вернон.
- О ком? - спросила Тина. - Мне ни о ком не хочется думать.
- О простом человеке. Не колдуне. Но чтоб этот человек был тебе
близок. Очень близок.
Тина подумала о Валентине Васильевне - кто ж теперь ей роднее этой
женщины, которую Тина больше никогда не увидит?
- Положи руку на поверхность воды. Она повиновалась.
И вдруг вода в тарелке замутилась. И на дне, как в зеркале, появилось
растерянное лицо ее новой знакомой. А потом вода зарябила, и картинка
пропала.
Колдун задумчиво кивнул:
- Дар у тебя в самом деле есть. Вот только я не пойму - какой.
- Я и сама не знаю, - совершенно не к месту хихикнула Тина.
- Впрочем, у меня были ассистентки и без всякого дара, - продолжал
Роман Вернон, будто и не заметил ее нелепого смешка. - Тебе повезло. Сейчас
место свободно. Я плачу двести баксов в месяц. Если будешь готовить, можешь
жить в комнате наверху бесплатно. Одно условие соблюдать неукоснительно:
никого в дом не приводить и никому ничего не рассказывать. Ослушаешься -
сотру память начисто. Вплоть до младенческой поры.
- Ваша власть так велика? - недоверчиво спросила Тина.
- Моя власть огромна. И я не хотел бы испытывать ее на тебе.
- Вы научите меня своим ... - она едва не сказала "фокусам", но
вовремя спохватилась, - приемам?
- Это несложно. Вода - носитель информации. И вскоре ты сама сможешь
находить потерянные кошельки, абортированных детей, мужей и жен в чужих
постелях.
- Я бы предпочла более ценные находки.
- Не все ли равно? Ведь ищешь не для себя.
Она не могла понять, каков его цинизм - напускной или подлинный,
изъевший ржавчиной душу. В принципе, ей было все равно. Пока. Но цинику
служить не хотелось.
- А лечить? Ведь вы излечиваете? Исцеление недужных приносит самую
громкую славу. Я слышала, вы многих вылечили. - Она хотела сказать совсем
не то, не про славу, а про добрые слова. Но почему-то не посмела. Не
хотелось выглядеть дурочкой.
В его узких серых глазах блеснули нехорошие огоньки: