"Василий Андреев "Волки"" - читать интересную книгу автора

Где ж тебя черти носили?
Что же тебя дома не женили?

А старуха Жаба на полу кувыркается: и плачет и блюет.
Невеста - в слезы. Жених Прохвосту - в сопатку, тот - его. Шпана - за
жениха, потому он угощает. Избили Прохвоста и послали настрелять на пи-
рог.
Два дня пропивали машинку. На третий Олимпиада опилась. В Обуховской
и умерла. Только-только доставить успели.
Щенок дом бросил и ушел к царь-бабе, в тринадцатую чайную. А с ним и
Ванька.

---------------

Тринадцатая чайная всем вертепам вертеп, шалман настоящий: воры всех
категорий, шмары, коты, бродяги и мелкая шпанка любого пола и возраста.
Хозяин чайной - Федосеич такой, но управляла всем женка его, царь-ба-
ба Анисья Петровна, из копорок, здоровенная, что заводская кобыла.
Весь шалман держала в повиновении, а Федосеич перед нею, что перед
богородицей, на задних лапках.
С утра до вечера, бедняга, крутится, а женка из-за стойки командует,
да чай с вареньем дует без передышки, - только харя толстая светит, что
медная сковородка.
И не над одним только Федосеичем царь-баба властвовала.
Если у кого из шпаны или из фартовых деньги завелись, лучше пропей на
стороне или затырь так, чтобы не нашла, а то отберет.
- Пропьешь, - говорит, - все равно. А у меня они целее будут, захо-
чешь чего, у меня и заказывай. Хочешь, пей!
Водку она продавала тайно, копейкою дороже, чем в казенках.
Ванька-Селезень ширмач, один раз с большого фарту не хотел сдать
царь-бабе деньги - насильно отобрала.
Он даже - в драку, но ничего не вышло. Да и где ж выйти-то? Сила у
него пропита, здоровье тюрьмою убито, а бабища в кожу не вмещается.
Набила ему харю, только и всего.
Так царь-баба царствовала.
Одинокие буйства прекращала силою своих тяжелых кулаков или пускала в
ход кнут, всегда хранящийся под буфетом.
Если же эти меры не помогали - на сцену являлся повар Харитон,
сильный, жилистый мужик, трезвый и жестокий, как старовер.
Вдвоем они как примутся чесать шпану: куда - куски, куда - милостыня!
Завсегдатаи тринадцатой почти сплошь - рвань немыслимая, беспаспорт-
ная, беспарточная; на гопе у Макокина и то таких франтов вряд ли встре-
тишь.
У иного только стыд прикрыт кое-как.
Ванька-Глазастый, родившийся и росший со шпаною, не предполагал, что
еще рванее таракановских нищих бывают люди.
В тринадцатой - рвань форменная.
Например - Ванька-Туруру.
Вместо фуражки - тулейка одна; на ногах зимою - портянки, летом - ни-
чего; ни одной заплатки, все - в клочьях, будто собаки рвали.