"Вольдемар Балязин. Золотой век Екатерины Великой ("Неофициальная история России" #7) " - читать интересную книгу автора

честь его побед выбили медаль, в Царском Селе поставили мраморный обелиск, а
в Петербурге построили замок, названный "Чесменским".
Князь Федор Сергеевич Барятинский в день коронации был пожалован чином
камер-юнкера, получил двадцать четыре тысячи рублей и всю жизнь находился
при дворе, дослужившись в 1796 году до чина обер-гофмаршала, который по
Табели о рангах соответствовал действительному тайному советнику или
генерал-аншефу.
Петр Богданович Пассек, освобожденный из-под караула ранним утром 28
июня самой Екатериной, тотчас же стал капитаном гвардии, как и Барятинский,
получил двадцать четыре тысячи рублей, а в придворном звании даже обошел
его, будучи пожалован действительным камергером. Пассек получил село под
Москвой, мызу в Эстляндии и сотни крепостных крестьян. Через четыре года он
стал генерал-поручиком, а потом занимал посты генерал-губернатора в
Могилевской и Полоцкой губерниях. В 1781 году достиг чина генераланшефа.
Пользуясь покровительством императрицы, он запятнал себя мздоимством,
незаконным отчуждением чужого имущества, присвоением ценностей,
конфискованных в таможнях, и другими злоупотреблениями, но, пока была жива
Екатерина II, все это сходило ему с рук.

Что стояло за указом Сенату от 3 августа 1762 года?
Не были обойдены благодарностью императрицы и другие участники
переворота и ропшинской трагедии. В своем указе Сенату от 3 августа 1762
года Екатерина II повелевала: "За отличную и всем Нашим верноподданным
известную службу, верность и усердие к Нам и Отечеству Нашему, для
незабвенной памяти с Нашим к ним благоволении, всемилостивейше пожаловали Мы
деревнями в вечное потомственное наследное владение, а некоторых из
Кабинетной Нашей суммы денежного равномерного противу таковых деревень
суммою..." И далее снова следовали знакомые фамилии Орловых, Пассека,
Барятинских, Баскакова, Потемкина, Рославлевых, Ласунских, Бибикова,
Мусина-Пушкина, Волковых и других.
Указ был опубликован в "Санкт-Петербургских новостях" и сопровождался
следующей сентенцией: "Ее Императорское Величество нимало не сомневалось об
истинном верных Своих подданных при всех бывших прежде обстоятельствах
сокровенном к Себе усердии, однако же к тем особливо, которые по ревности
для поспешения благополучия народного побудили самым делом Ее Величества
сердце милосердное к скорейшему приятию престола российского и к спасению
таким образом нашего Отечества от угрожавших оному бедствий, на сих днях
оказать особливые знаки Своего благоволения и милости..."
Не забыты были и второстепенные участники "революции". Среди них, к
немалому изумлению, обнаруживаем Екатерину Дашкову, которая должна бы
значиться среди главнейших "спасителей Отечества". Видимо, к этому моменту
отношения двух Екатерин разладились, и хотя окончательно их пути не
разошлись, о прежней близости не могло быть и речи.
В дополнение к указу императрицы из Сената в Герольдмейстерскую контору
направлялось "дело о пожаловании гардеробмейстера Василия Шкурина в
российские дворяне, да Федора и Григория Волковых и кассира Алексея
Евреинова во дворяне и о пожаловании их деревнями, а Евреинова чином
капитанским".
О заслугах Шкурина, приславшего карету в Петергоф и сжегшего ради
Екатерины свою избу, мы уже знаем. Стало быть, и заслуги братьев Волковых