"Елена Басманова. Тайна древнего саркофага [D]" - читать интересную книгу автора

собачка здорова? Нет ли у нее блох? Не больна ли она лишаем?
Эклектичный Пузик, казалось, понял оскорбительный смысл сказанного
доктором, повернул к нему свою безобразно беспородную голову и тихо рычал.
- Я его не трогаю, - примирительно заметила Мура. - Хорошая собачка.
Сидеть. Если папа согласится оставить его у нас, мы, конечно, его вымоем и
подлечим. Но и он еще должен привыкнуть к нам. Вдруг он не захочет
лишиться свободы?
- Все-то вы толкуете о свободе - и даже с утра, - на крыльцо вышла
Елизавета Викентьевна. - А между тем уже пора садиться за стол. Доброе
утро, Клим Кириллович! Как вам спалось на природе?
- Благодарю вас, великолепно.
- Ну вот и хорошо. Прошу в дом. Мура, отпусти собачку. Я смотрю, она
уже съела все, что ей вынесла Глаша. Пора и нам подкрепиться. Погода
сегодня чудесная. Вы не хотите прогуляться по поселку?
- Не знаю, смогу ли я сегодня, - состроила сосредоточенно-серьезную
гримаску Мура. - Боюсь перегреться на солнце. Что тогда будет?
- Что? - поинтересовалась, чувствуя лукавство дочери, мама.
- Солнечный удар. И тогда я не смогу поехать на концерт в Сестрорецк.
К тому же мне надо читать Грегоровиуса.
- Хорошо, хорошо, Николай Николаевич приедет, и поговорим. А
Грегоровиуса лучше приберечь для пасмурных, дождливых дней - слишком
серьезная книга для такой прекрасной погоды.
- Пузик, гулять! - крикнула с порога Мура все еще сидящей собачке и
вместе с матерью и доктором вошла в дом.
За вторым завтраком присутствовала и Брунгильда - живая, здоровая - и
прекрасная, как всегда. На ней было надето нечто воздушное, светлое,
просторное: расширяющуюся книзу юбку украшала голубая тесьма, узкая
кружевная рюшка легкой блузки подступала к тонкой шейке, присборенное
кружево обхватывало нежные запястья. Лето в этом году наступило так
внезапно, что тюль, кисея и соломенные шляпы почти сразу же пришли на
смену тяжелым сукнам и шевиотам. Не удивительно, что новая прелесть
Брунгильды поразила Клима Кирилловича.
К удивлению доктора, барышни отказались сопровождать его на прогулку,
ссылаясь на необходимость придерживаться режима, заниматься привычным
делом - музыкой и чтением, при этом они странно и заговорщицки
переглядывались. Пришлось доктору Коровкину отправляться одному на морское
побережье.
"Вилла Сирень" - а все дома в поселке, как правило, имели
романтические названия - была снята на лето семейством Муромцевых и
находилась относительно недалеко от залива. Следовало пересечь две тихие
улочки и свернуть на широкую гравийную дорогу, ведущую вниз. Среди
лиственниц, высоких елей, черной сосны, карельской березы прятались
диковинные деревянные дачки с причудливыми башенками, шпилями, с
замысловатыми резными украшениями, с пестрыми разноцветными стеклышками
веранд. Дачная местность находилась на высоте ста футов над уровнем моря,
но по склону, круто сбегающему к воде, тоже лепились постройки и домишки
местного населения - правда, более скромные, без затей. Приезжие, несмотря
на близость к морю, здесь старались не селиться: склон пропитывала влага и
в диких лесных зарослях, кустарниках, хвощах и осоке ощущались постоянные
духота и сырость. К тому же любили гнездится в этих местах полчища крупных