"Евгений Бенилов, Юлия Беляева. Проделки купидона" - читать интересную книгу автора

занавески на окнах были задёрнуты). Быстро, чтобы не передумать, я завернула
кольцо в обрывок бумаги и швырнула в урну.
Даже сейчас, когда я знаю, чем всё это закончилось, я не жалею ни о
выброшенном обручальном кольце, ни о том, что поддалась закружившему мне
голову безумию. У меня осталась память о нескольких проведённых с Игорем
часах, когда рвущая сердце нежность смешивалась с восторгом безусловной и
беспрекословной принадлежности другому человеку. Даже сейчас, после семи
прошедших лет я могу закрыть глаза и оживить ниспосланное мне тогда ощущение
гордости - гордости от того, что меня полюбил самый умный и самый красивый
мужчина в мире. Мои чувства были странной смесью платонической влюблённости
и могучего чувственного притяжения ... я не ощущала ничего подобного ни до
встречи с Игорем, ни после.
А потом всё сразу кончилось.
Я так и не смогла понять произошедшего - и даже не особенно пыталась:
когда я начинаю во всём этом копаться, то испытываю такую боль, что хочется
покончить с собой. Дело даже не в том, что Игорь оказался женат (если б я не
была ослеплена собственными чувствами, то увидела бы это сразу, как зашла в
квартиру: присутствие любящей женщины чувствовалось там в каждой мелочи).
Ужаснее всего, пожалуй, были эти чудовищные банальности о любви и дружбе,
которые он начал изрекать в ответ на мой вопрос о любовницах ... ну, и
астрономическое их, любовниц число; мне стало ясно, что я для него - лишь
одна из многих. Может быть, лучшая из всех, но всё равно одна из ... а он
для меня был - единственным.
Следующие несколько месяцев слились в один непрекращающйся кошмар. Я
понимала, что так, как жила раньше, жить больше не смогу. Я сказала мужу,
что ухожу - и это было тяжелее всего. Сначала он подумал, что я шучу,
затем, когда до него всё-таки дошло, стал изводить меня допросами - мы не
спали ночами, выясняя отношения. Когда я призналась, что была ему неверна,
Сашка ударил меня по лицу ... потом двое суток просил прощения. Мы жили с
его родителями, и те, заподозрив неладное (только слепой бы не заподозрил!),
постоянно приставали к нам расспросами - в ответ на которые я
отмалчивалась, а Сашка хамил. Наконец, я подала на развод, и, поскольку муж
согласен не был, назначили суд. На работу я ходить перестала, благо режим у
нас в НИИАНе был свободным, и проводила все дни напролёт у австралийского
посольства: решила подать на эмиграцию. Через месяц Сашка возражать
перестал, и нас развели. Он стал жутко пить, а один раз привёл домой ужасную
размалёванную девицу - так что мне пришлось переселиться к подруге.
Знакомые доносили, что Игорь разыскивает меня в НИИАНе - уж не знаю, зачем
... но я никак на это не реагировала: решение было принято и обжалованию не
подлежало.
Лето и начало осени прошли в безумных хлопотах: переклички в очередях у
австралийского посольства, заполнение анкет, подготовка к экзамену по
английскому. В начале ноября мне дали въездную визу в Австралию, и я стала
бегать по инстанциям, добиваясь выездной визы из России. Наконец, все
необходимые документы были получены - я купила билет на 28 января. Кроме
подруги, у которой я жила, и матери, дату отлёта я не сообщала никому, но
Сашка всё равно откуда-то узнал и притащился в Шереметьево прощаться; он был
до иссиня пьян и едва держался на ногах. Когда объявили мой рейс, я обняла
его и шепнула в ухо: "Прости меня." - отчего он отчаянно заплакал, закрыв
лицо руками и всхлипывая, как маленький ребёнок.