"Жан Бодрийяр "Прозрачность зла" [V]" - читать интересную книгу автора

рискует стать вечным.
Мы существуем не среди возрастания, но среди наростов. Мы живем в
обществе размножения, в обществе того, что продолжает возрастать и что
невозможно измерить, того, что развивается, не обращая внимания на свою
природу, чьи результаты разрастаются с исчезновением причин, что ведет к
необычайному засорению всех систем, к разрушению посредством эксцесса,
избытка функциональности, насыщения. Лучше всего это можно сравнить с
процессом распростране-
ния раковых метастазов: утрата телом правил органической игры ведет к
тому, что тот или иной набор клеток может выражать свою неукротимую и
убийственную жизнеспособность, не подчиняясь генетическим командам, и
неограниченно размножаться.
Это уже не критическое состояние: кризис всегда связан с
причинностью, с нарушением равновесия между причиной и следствием; он
может разрешиться или не разрешиться посредством исправления причин. В
нашей же ситуации причины сами перестают быть четкими, они уступают место
интенсификации процессов в пустоте.
Коль скоро в системе возникает дисфункция, неподчинение известным
законам функционирования, имеется и перспектива решения за счет выхода за
пределы. Но такое решение не представляется возможным, когда система сама
вышла за свои пределы, когда она превзошла свои собственные цели и когда
для нее уже нельзя найти никакого лекарства. Пустота никогда не бывает
трагичной, насыщение всегда фатально; оно порождает одновременно и
столбняк, и инертность.
Прежде всего поразительна непомерная "тучность" всех современных
систем, эта, как говорит о раке Сьюзен Зонтаг, "дьявольская беременность",
присущая нашим механизмам информации, коммуникации, памяти, складирования,
созидания и разрушения, механизмам столь избыточным, что они заранее
застрахованы от какого-либо использования. В действительности не мы
покончили
с потребительской стоимостью, а сама система ликвидировала ее путем
перепроизводства. Произведено и накоплено столько вещей, что они просто не
успеют сослужить свою службу (что является великим благом, когда речь идет
об атомных вооружениях). Написано и распространено столько знаков и
сообщений, что они никогда не будут прочитаны. К счастью для нас! Ибо даже
с той малой частью, которую мы абсорбируем, с нами происходит нечто,
подобное казни на электрическом стуле.
Этой необычайной бесполезности присуща некая особая тошнота. Тошнота,
испытываемая миром, который размножается, гипертрофируется и никак не
может разродиться. Все мемуары, все архивы, вся документация не в
состоянии разродиться одной-единственной идеей; все эти планы, программы,
решения не могут разрешиться каким-либо событием; все изощренное оружие не
может разрешиться войной!
Это насыщение превосходит эксцесс, о котором говорил Батай и который
все общественные формации всегда умели разрушать в результате бесполезных
чрезмерных трат. У нас нет возможности истратить все накопленное, и нам не
остается ничего, кроме медленной или быстрой декомпенсации, так как каждый
фактор ускорения, играя роль фактора инертности, приближает нас к точке
апогея инертности. И ощущение катастрофы есть предчувствие достижения этой
точки.