"Андрей Тимофеевич Болотов. Записки, написанных самим им для своих потомков (1790) " - читать интересную книгу автора

останется ли навек там; то сколько мы и не имели усердия и ревности к
военной службе, но кому жизнь не мила и кто бы не хотел ею еще хоть один год
повеселиться? А потому, кто и не порадовался бы, услышав, что он на целое
лето освобождается не только от всех военных опасностей, но и от всех трудов
и беспокойств, с походом сопряженных, и кто б не стал благодарить за то Бога
и судьбу свою?
Мы и действительно так были тому рады, что не один раз говорили:
"Слава, слава Богу!" и благодарили судьбу, что оказала толикое нам
благодеяние и дала такое преимущество перед многими другими. С превеликою
охотою благословляли мы путь всем прочим, мимо нас идущим полкам и желали им
в походе своем приобресть славу и иметь всякое благополучие, а сами и на уме
не имели досадовать на то, что не будем иметь счастия быть с ними на
сражениях и разделять с ними славу в получаемых ими победах.
Но никто из всего полку, думаю я, так много сим известием обрадован не
был, как я. Все прочие радовались наиболее потому, что они не пойдут в
поход, а будут на одном месте, в покое и иметь хорошие квартиры и жить в
изобильном и таком городе, где иметь они будут случаи предаваться всяким
роскошам и распутствам; но моя радость проистекала совсем не из того
источника. Мне сколько то было приятно, что я не пойду в поход и не буду
подвержен опасностям, а стану жить на одном месте, столько или несравненно
более радовался я тому, что целое лето буду жить в большом и славном
иностранном немецком городе, о котором я наслышался неведомо сколько доброго
и который наполнен учеными людьми, библиотеками и книжными лавками. Умея
говорить по-немецки, ласкался я надеждою, что могу со многими тамошними
жителями свести знакомство и что мне там будет очень весело и не скучно;
могу многому и такому насмотреться, чего не видывал, а книг доставать себе
купить сколько угодно. Словом, я восхищался предварительно уже мыслями,
воображал себе неведомо сколько удовольствий, и никто, я думаю, с толикою
охотою в сей путь не собирался, как я.
Повеление о выступлении в сей поход действительно на другой же день
получено было нами, а на третий мы и выступили в оный. Расставаясь с
тамошними хозяевами, не могли мы довольно возблагодарить их за все оказанные
ласки и благоприятство, и желая им счастливого продолжения их благополучной
жизни; а как и они были нами довольны, то провожали они нас, желая нам
счастливого путешествия.
Мы шли самыми теми же местами, где до того шли, до самого Эрмландского
бискупства и до столичного их города Гейльсберга{19}, а от сего места
повернули мы уже влево и пошли прямым путем к Кенигсбергу; и как было тогда
самое лучшее и первейшее вешнее время и погода стояла хорошая, то могу
сказать, что поход сей из всех, в каких случалось мне бывать в жизнь мою,
был наивеселейший и приятнейший. Шли мы себе не спеша и прохладно, переходы
делали маленькие, останавливались всегда в местечках, а не в лагерях, и во
всем имели удовольствие. Полк в походе вели одни только дежурные, а все мы,
прочие офицеры, ехали верхами и не при пехоте, а где хотели, и обыкновенно
кучками и компаниями по несколько человек вместе, и время свое в дороге
препровождали в одних только шутках, смехах и дружеских разговорах. А во
время ночевания или дневания в польских местечках или прусских городках, в
расхаживании компаниями по оным, в посещениях друг друга на квартирах, в
захаживаниях в трактиры и в увеселениях себя в них шутками, играми и в
прочем тому подобном.