"Марион Брэдли. Меч Алдонеса" - читать интересную книгу автора

- Ты знаешь! Благодари богов, что ты знаешь не все! - яростно
выдохнул я. И тут же, захваченный собственными воспоминаниями, припал лицом
к ее груди. Да, она знала. Она пыталась спасти нас обоих. Марджори умерла у
нее на руках. - Да, - пробормотал я. - Ты знаешь все остальное.
Голова ужасно болела. И еще, словно доносившееся издалека эхо, я
слышал биение ее сердца под тонким шелком платья. Ее волосы нежно, как
лепестки цветка, касались моего лица. Я сжал ее тонкие пальчики своей
здоровой рукой.
Она откинула голову назад и посмотрела на меня.
- Нас с тобой только двое, чтобы противостоять всему этому, Лью.
Хастур связан соглашениями и должен подчиняться решению Совета. Дерик -
полный дурак, Реджис - всего лишь мальчишка. Что до Райднау и Ардисов, то
они готовы на все, лишь бы сохранить собственную власть. Да они самих себя
готовы продать Терре, если сочтут, что это выгодно! В одиночку ты бессилен.
А я... - губы ее шевельнулись, но до меня не донеслось ни звука.
Потом она заговорила снова:
- Я - Хранительница. Я могла бы иметь власть, не меньшую, чем у
Ашары. Ашара обеспечила бы мне достаточное могущество, чтобы управлять всем
Советом, если б я сама ей это позволила. Но я не желаю быть марионеткой в
ее руках! И не буду! Совет тянет меня в одну сторону, Ашара - в другую. И
Белтран тоже такой!
Мы прижимались друг к другу, как дети, напуганные темнотой. Я
чувствовал тепло ее тела. И еще сильнее обнял ее. Она не успела ничего
сказать, когда я поцеловал ее. И не сопротивлялась, когда я приподнял ее,
чуть откинув ей голову, и снова поцеловал.
Последние красноватые отблески заката гасли за пиком Неварзин; на
небе появились первые звезды.


Глава VI

Столетия назад, когда власть Комина была непоколебима, Хрустальный
Зал, вероятно, был даже мал для всех тех, кто по праву рождения мог
присутствовать на заседаниях Совета. Ровный голубоватый свет лился сверху,
озаряя прозрачные стены, сверкавшие зелеными, пурпурными и золотистыми
искорками. В полдневные часы здесь возникало ощущение, что находишься в
центре радуги; ночью же - что плывешь где-то в вышине по воле ветров в
полном одиночестве.
Здесь меня впервые представили членам Комина. Мне было всего пять
лет, и я был слишком нескладным, тощим и темноволосым для истинного
отпрыска Великого Рода. Однако я отлично запомнил тот спор, который вызвало
здесь мое появление. Старый Дувик Элхалайн кричал: "Кеннард Элтон, ты
попусту тратишь наше время, ты оскорбляешь священное место, приведя сюда
этого полукровку, своего ублюдка!"
И тогда - прекрасно помню и это - мой отец в ярости повернулся и
поднял меня высоко над головой.
И они подавились. Никто никогда не осмеливался дважды перечить моему
отцу - ярость его производила слишком сильное впечатление. Да, я был и
остался полукровкой, ублюдком, чужаком. Малышом я часами сидел здесь,
наблюдая бесконечные церемонии, в которых ничего не понимал, ощущая боль от