"Смертельные друзья" - читать интересную книгу автора (Коулридж Ник)

26

Последние полтора года были совершенно безумными. У меня не было даже времени остановиться и понять, что происходит. Мы с Сузи уже четыре месяца как переехали в Гонконг, но до сих пор даже не разобрали вещи. Вид из нашего окна на полуостров просто волшебный, а живем мы в буквальном смысле слова на чемоданах.

Я подсчитал, что в последний год мы более ста ночей провели в отелях. Тайпей, Сеул, Вашингтон, Сиэтл, Сингапур, Гамбург – мы объехали не менее дюжины городов. Теоретически, поскольку журнал уже стал на ноги, сеть зарубежных агентств заработала эффективно, все устаканилось, то можно было расслабиться, но меня все же гложет какой-то червь беспокойства.

Учреждение журнала «Бешеные деньги» прошло с успехом. Эллен Дурлахер, которая организовала нам мировую раскрутку, обеспечила нам рекламу на первых страницах самых престижных изданий трех континентов и на телевидении. Объективно глядя, наше транстихоокеанское издание – лучшее в своем роде и дает очень приличную прибыль. Европейский вариант подтянется и на будущий год достигнет такого же уровня. В Соединенных Штатах придется повозиться подольше, но я предупреждал об этом Эрскина с самого начала.

Мои дни проходят по одному и тому же графику. До завтрака я провожу телефонное совещание с американским офисом, вечером – с отделениями в Лондоне и Гамбурге. Работа в трех временных зонах одновременно предполагает круглосуточное включение. Эрскин уговорил меня стать шеф-редактором и одновременно издателем, так что не остается ни минуты свободного времени.

Я тщательно взвесил все «за» и «против» сотрудничества с Эрскином Гриром и пришел к выводу, что надо соглашаться. Он цивилизованный хозяин. Иллюзий я не питаю: если я провалю дела, меня немедленно выкинут вон. Но зато он не давит на меня, прислушивается к моему мнению и верит в необходимость создания издательской империи. Я опасался, что прочие сферы деятельности отвлекут его внимание от журнального бизнеса, но опасения не оправдались. Когда Си Си Ванг пригрозил выбросить бутики Анналины Лау из торговых центров Эрскина в Гуанчжоу, потому что мы там что-то такое написали, он даже бровью не повел. Точно так же он никак не реагирует, если в наших публикациях попадается критическое замечание о политике управления «Федерейтед Авиэйшн».

Примерно раз в месяц нас с Сузи приглашают на обед или ужин. Я хорошо знаю, что Эрскин очень любит Сузи и ему приятно называться ее крестным отцом. Сузи с удовольствием ему подыгрывает.

Мистер и миссис Пол Лей живут на другой стороне острова в современном доме по Шусон-хилл, так что каждый уик-энд мы ездим повидаться с Кэзи. Ножки у нее благополучно зажили. Когда я увидел, как она завоевывает первое место по плаванию на пятьдесят метров свободным стилем на школьных соревнованиях, я понял, что все страшное позади.

Мы очень часто видимся с Полом и Салли. Моя подружка и бывшая жена, когда вместе ухаживали за Кэзи, очень сблизились. Иногда мы все вместе, конечно, с Кэзи, путешествуем по окрестностям.

Пол – компанейский парень, и с Салли они отлично ладят. У нее даже характер изменился, помягчел. Наверное, деньги сыграли тут не последнюю роль. Когда-то кто-то сказал мне, сколько Пол зарабатывает в год, я чуть не сел. Но сам он никогда не хвастает – настоящий англичанин, скрытный и даже застенчивый.

Что касается Салли, то я почти – почти! – простил ее за то, что она сдала меня полиции тогда в больнице. Мы никогда не вспоминаем об этом. Вообще, полиция – это то, о чем не хочется вспоминать. Старший инспектор Баррет отнюдь не похвалил меня за то, что я вытянул из Барни признание в убийстве. Он сказал, что я навел полицию на ложный след и что я едва не спугнул Барни. Оказывается, они отрабатывали несколько версий и уже две недели вели наблюдение за Барни. Они намеревались арестовать его при попытке выехать из страны и ужасно разозлились на нас с Сузи, когда мы прикатили к самолету в его лимузине. Они нарочно тормозили предоставление самолету воздушного коридора – дожидались получения ордера на арест Барни.

Сузи, которая до конца предана мне, не верит в эту версию и говорит, что арест Барни – всецело моя заслуга. Но мне кажется, старший инспектор Баррет все же не врет.

Несмотря на стойкое желание покончить с прошлым, я все же время от времени невольно слышу новости со своей прежней работы. Говард Тренч продержался в должности восемь месяцев и вынужден был уйти по желанию Фулгера, который выплатил ему через Гомбрича трехмесячное жалованье. Дело было обставлено как выход на пенсию. Говард стал внештатным консультантом. Заседает во всяких комиссиях, сидит бревно бревном, как ненужная мебель.

Кей Андерсон работает управляющим в «Фулгер пабликейшнз» – первая из женщин на такой должности и первая американка в истории компании. Журналы, когда попадаются мне в руки, выглядят вполне прилично. Словом, она прекрасно справляется со своей работой. Первым делом она уволила Пьера Ру. Пьер нашел себе работу в отделе маркетинга компании «Бритиш Эруэйз».

Барни Уайсс, которому было предъявлено обвинение в убийстве Анны Грант, был приговорен к пожизненному заключению. Последнее, что я о нем слышал, – что он все еще находится в лондонской тюрьме «Уормвуд скрабз», но его должны перевести в тюрьму «Уайтмур» в графстве Кембридж. Нас с Сузи вызывали для дачи показаний на суде, который привлек огромное внимание прессы. «Дейли мейл» раззвонила, что я был неофициально помолвлен с Сузи, и нам приходилось отбиваться от непрошеных поздравлений.

Ребята Барни, которые охотились за мной на крыше квартиры Анны, получили каждый соответственно восемнадцать и тридцать месяцев тюремного заключения. Больший срок получил тот, кто наехал на Кэзи. Когда приговоры были оглашены, в прессе кричали об их странной мягкости. Даже министр внутренних дел, отвечая на парламентский запрос, выразил сожаление по этому поводу.

Второй пункт обвинения против Барни – убийство Питера Гранта – был снят за недостатком улик. Он до самого конца утверждал, что не имеет касательства к этому делу, хотя в самолете он мне в этом признался. Меня очень раздражала выбранная им линия защиты. Но Бриджет Грант, которая наблюдала за разбирательством дела с галереи для публики, восприняла все стоически. «Мы знаем, что случилось на самом деле, – говорила она. – И он это знает. И господь бог это знает, он все знает. А остальное – не все ли равно?»

Прах Питера был доставлен на родину и захоронен рядом с могилой сестры на кладбище «Голдерс Грин» в северном Лондоне.

Я потерял счет завтракам, обедам и ужинам, во время которых мы с Сузи разжевывали то, что с нами произошло. Слава богу, теперь мы благополучно зализали раны и уладили все дела.

Люди, которые следили за моей квартирой, оказались наемниками Бруно Фулгера. Когда они вломились в квартиру Анны и выкрали ее бумаги, то искали интервью Анастасии. И, очевидно, нашли его. Неудивительно, что Гомбрич вел себя так нахально; он прекрасно знал, что главная улика надежно заперта в его сейфе.

Барни вернулся в квартиру Анны через сорок пять минут после того, как мы с ней поговорили по телефону. Видимо, полмили от казино «Клуб Конноссер» до ее дома он прошел пешком, чтобы никакой шофер такси не смог его впоследствии опознать. Потом он просто позвонил в дверь, Анна впустила его. Мне не хочется раздумывать над тем, почему она сделала это с такой легкостью. Итак, он вошел в комнату, схватил ее за горло и задушил. Все это заняло не больше десяти минут.

Потом Барни прихватил ее компьютер, в котором, как он думал, находится информация по «Мушетт». Кстати, этот компьютер так и не нашли. Скорее всего Барни просто расколотил его и выбросил в мусорный бак неподалеку от дома Анны.

Вернувшись в Чикаго, Барни запаниковал. Он решил, что забыл про дискеты или письма, которые могли остаться в квартире. Питер ведь мог что-то написать сестре. И если полиции вздумается как следует обыскать квартиру, письма могут обнаружиться.

На суде выяснилось, что каждый из громил получил по тысяче долларов за то, чтобы войти в квартиру и обыскать каждый уголок в поисках дискет и документов. Услышали мы и о реакции Барни, когда они доложили о том, что застали в квартире Анны меня. Эти парни в точности меня описали, так что он сразу догадался, что это был именно я. Когда он приглашал меня на обед в Нью-Йорке, у него уже был дополнительный мотив побыстрее избавиться от журналов; ему хотелось, чтобы я исчез с его горизонта.

Компания «Мушетт» вернулась на рынок вскоре после процесса. Готовясь к худшему, Барни решил ликвидировать свои компании. Несколько международных конгломератов проявили к ним интерес, в том числе «Проктор энд Гэмбл», но в конце концов их приобрел «Вандом», который контролирует «Картье» и «Данхилл». Бразильская база, скомпрометированная процессом, была расформирована, а штат переведен на юг Франции, в место неподалеку от виллы Марка Леноя.

Анастасия и Бруно, после целого года разводной тяжбы, вновь сошлись, потратив четыре миллиона долларов на гонорары адвокатам.

Годовщина их свадьбы в замке Фулгершлосс удостоилась репортажа на восемнадцати полосах журнала «Хелло!» и шести в «Вэнити Фэр» с фотографиями Яндо.

Эрскин был приглашен на торжество и сидел между Бианкой Джаггер и миссис Рудольф Гомбрич, которая с ходу начала ему жаловаться на меня. «Невероятно нудная особа, – сказал Эрскин. – Все рассказывала, как ты увел у них мотоцикл прямо из ангара. Как будто мне интересно».

Иск Бруно против меня, к моему величайшему облегчению, был отозван. Даже Гомбрич признал, что в данных обстоятельствах им не хочется судиться со мной.

Я слежу за прогрессом компании «Фулгер АГ» с вниманием, граничащим с наваждением. Я не принадлежу к тем людям, которые ненавидят других только за то, что они богаче и успешнее меня, но Фулгер представляет собой опасность для человечества. Может быть, моя ненависть – результат моих подозрений на его счет, я имею в виду убийство Анны. Я уже говорил шефу нашего бюро в Гамбурге Карлу Хайне, что, как только соберем достаточно улик, обязательно сделаем разоблачительный материал об империи Фулгера. Можете мне поверить, это произведет эффект разорвавшейся бомбы. И даже Рудольф Гомбрич не сможет помочь этому сукину сыну.

Микки Райс, как я и предсказывал, потеряв работу в «Светской жизни», оказался не у дел. Теперь он пишет историю клубной жизни в Лондоне с 1978 года, фотоматериал ему поставляет Джексон Чолк. «Эмбасси», «Титаник», «Хейвен», «Вэг», «Фридж», «Министри оф Саунд» – все злачные места и их завсегдатаи будут отражены с полной откровенностью.

Я лечу из Тайпея в Гонконг. Через минуту я начну работать с факсами, которые получил за ночь. В Европе прошла Неделя моды, на девятой странице «Геральд трибюн» большая фотография с показа Живанши. Я узнаю миссис Таубман и миссис Гатфройнд, которые сидят рядом с миссис Бруно Фулгер и Тиной Тернер. В такие минуты я всегда вспоминаю Анну, мне хочется показать фото Анне, услышать ее шутливый отзыв. Потом я вспоминаю, что ее нет, и меня охватывает боль утраты.

Эрскин стал спонсором мемориального фонда Анны Грант, учредил премию для журналистов «Анна Грант Грир корпорейшн». «Вот видишь, – сказал он мне, когда я получил его согласие на этот шаг, – я же говорил, что всегда расплачиваюсь со своими бывшими подружками».

Как-то вечером, когда я проработал на Эрскина уже с год и мы с Сузи пришли к нему на обед, он привел меня к себе в кабинет и запер дверь. На стенах, выкрашенных красной краской, были развешаны маски майя, каждая освещенная галогеновой лампой.

– Я тут разбирал старые бумаги и наткнулся вот на это. Подумал, ты заинтересуешься, – сказал он и протянул мне листок рисовой бумаги. На ней было что-то напечатано на незнакомом мне языке, листок был испещрен печатями. Внизу стояли две подписи, подписи Эрскина там не было. Датирована бумага была сентябрем 1966 года. – Это одна из первых моих сделок с оружием. Ты можешь узнать подпись тогдашнего военного коменданта Ханоя.

Он усмехнулся и отнял у меня бумагу, положив ее в ящик стола.

Много позже, когда я рассказывал об этом Сузи, я понял, что это была всего-навсего какая-то виза; эта бумага совсем не походила на контракт.

Еще час, и мы приземлимся в Гонгонге. Через два часа я буду дома. Сузи сегодня играет в теннис в клубе, и, когда вернется, мы поужинаем вместе у себя.

Мы собираемся пожениться следующим летом, по крайней мере я думаю, что мы оба собираемся это сделать. Пока что у нас не хватало времени обстоятельно об этом поговорить. Но я слышал, как Сузи обсуждала с Салли вопрос о детских автомобильных сиденьях, и знаю также, что ее мать ждет не дождется внуков. Мне кажется, у нас будет счастливая семья.

Сейчас у меня от Сузи есть только один секрет, который хранится в одной толстой книге на самой верхней полке. Это фотография Анны на роликах в Кенсингтонском парке. По качеству это не очень хорошая фотография, но на ней схвачено что-то важное – взгляд Анны, ее улыбка, чего нет ни на каком другом снимке. Я очень хорошо помню момент, когда эта фотография была сделана. Это было теплым майским днем. Я окликнул Анну, она обернулась, улыбнулась, и я нажал на кнопку камеры. Иногда, когда мне ночью не спится, я достаю эту карточку, выхожу на балкон и смотрю на нее, пока над Южнокитайским морем не начинает светлеть небо.

Нет, не подумайте – я уже не тоскую об утраченной любви, я вполне справился со своими чувствами и уверен, что впереди у меня много хорошего.

Просто иногда мне ее очень не хватает. Вот и все.