"ИСТОРИЯ ОРДЕНА ТАМПЛИЕРОВ" - читать интересную книгу автора (, Мелвиль Марион)

ГЛАВА VIII Банкиры и дипломаты

Банкирская деятельность ордена Храма известна хорошо. [169] Эта функция, приобретшая особенно большое значение в последние годы существования ордена, вначале должна была лишь обеспечить поддержку паломников в Святой Земле. Затем в истории Дома появился обычай давать в долг путешественникам. В картулярии, датированном октябрем 1135 г., приводится первый пример такого залогового займа, подписанного тамплиерами. Заем был предоставлен некоему Пере Десде из Сарагосы и его жене Элизабете, о чем свидетельствует соответствующая запить:

Следуя нашей воле, мы отдаем Богу и рыцарству ордена Храма наше наследство в Сарагосе, дома, земли, виноградники, сады и все, чем мы там обладаем. И вслед за этим сеньоры ордена Храма Соломона из милосердия выдадут нам 50 мараведи, чтобы мы совершили свое паломничество ко Гробу Господню. И мы составляем сей договор на случай, ежели один или другой из нас возвратится из этого паломничества в Сарагосу, и мы пожелаем воспользоваться этой собственностью, чтобы они приписали на свой счет бенефиции, кои извлекли бы из нашей собственности, а их 50 мараведи мы им выплатим. Потом мы будем проживать в своих владениях, и после нашей смерти они останутся свободными от ордена Храма Соломона навсегда. [170]

Имеется в виду залоговый заем, замаскированный двумя взаимными дарами, сделанными "из милосердия", дабы избежать обвинения в ростовщичестве, столь часто выдвигавшегося Церковью. Узуфрукт (т. е. право пользования чужим имуществом) собственности во время отсутствия заемщика представляет основной интерес. Эта грамота старше другой, также составленной в Испании, на тридцать лет.

6 июля 1168 года орден Храма одалживает частному лицу, Раймонду де Кастеляру, сумму в 100 мараведи для покрытия расходов на паломничество в Иерусалим, с гарантией залога недвижимого имущества, каковое должно стать полной собственностью, если должник в путешествии умрет. [171]

Оба эти займа имели одну и ту же цель: облегчить путешествие в Иерусалим. Таким образом, первые финансовые операции естественно входили в рамки истинных функций тамплиеров. Но если первые клиенты ордена Храма были обыкновенными людьми, то Людовик VII сам был счастлив воспользоваться казной ордена во время своего крестового похода. [172] Кредит оказался даже лучше, чем его собственный на Востоке. Десять лет спустя клиентом ордена стал папа Александр III. Изгнанный из Рима, неотступно преследуемый императором, он часто во время своих вынужденных передвижений испытывал денежные затруднения и также пользовался услугами тамплиеров как настоящих банкиров. Из Клермона Александр писал архиепископу Реймсскому:

Дорогой наш сын! Мэтр Фульк, каноник вашей церкви, предложил от вашего имени выплатить нам 150 ливров за счет одного из ваших собратьев. Мы велим вам назначить эти ливры нашему дорогому сыну Евстафию, магистру братьев ордена Храма [в Париже]. И так как мы посчитали необходимым уплатить сии 158 [sic] ливров подателям этих представленных писем взамен суммы, которую мы с их стороны получили для нужд римской Церкви, мы велим вам lt;...gt;, ежели вы еще не выдали эти ливры вышеназванному магистру, отдать ему сии 158 ливров lt;...gt;. [173]

Из Вероли Александр писал тому же архиепископу:

Мы отдаем должное Вашему великодушию и благодарим за то, что вы позаботились предоставить нам десять марок золотом и велели передать их нашему дорогому сыну Евстафию, магистру рыцарей ордена Храма Соломонова в Париже. [174]

Кажется, к середине XII в. финансовые операции ордена Храма улаживаются этим довольно таинственным лицом. Первый раз его имя появляется в письме Бертрана де Бланфора Людовику VII, в ноябре 1164 г.:

Да будет известно Вам, Государь, что наш дражайший брат, ваш слуга и друг Эсташ Шьен ежедневно так умоляет нас предоставить ему отдых из за своего телесного недуга, что мы не смогли бы, не поступив безбожно, ему отказать. Мы вам посылаем на его место подателя сих писем брата Готье, человека осмотрительного и сдержанного, славного как своей семьей, так и своим поведением. [175]

Двустороннее сообщение между Храмом Святой Земли и западноевропейскими провинциями почти не прекращалось, несмотря на протяженность и тяготы поездки. Когда тамплиер, доставлявший депеши (в связи с катастрофой, обрушившейся на Сирию), доехал из Акры в Лондон за тринадцать недель, его подвиг казался рекордом скорости. [176]

Эсташ Шьен должен был провести во Франции несколько месяцев после письма магистра, ибо имеются сведения о пребывании его как магистра ордена Храма в Париже с 1165 по 1175 гг. [177] Именно парижский Дом стал в XIII в. центром банковских операций тамплиеров. Казначей из братии ордена заведовал королевскими финансами Франции. Первый, кого назвали на эту должность, был брат Эймар, доверенный человек короля Филиппа II Августа, вне сомнений, один из главных создателей состояния ордена Храма во Франции. [178] Но Эймар вступил в должность только в 1204 г., [179] когда положение ордена Храма было уже весьма упрочено. В Эсташе Шьене многие видят доверенное лицо Людовика VII, слугой и другом которого он был, и возводят к нему начало парижского банка.

Его странное имя, - по латыни Heustachius Canis [Евстафий Собака] - не является ли родовым именем ломбардской фамилии? Веком позже еще один Евстафий Канис и с ним - Гугон Канис, владелец замка Савиньяно, появляются в Никосии, когда король Генрих Кипрский предоставляет широчайшие привилегии генуэзцам. [180]

Не принес ли в Храм первый обладатель этого имени финансовый опыт и традицию уже налаженных коммерческих дел? Парижский Дом, несомненно, стал банковским центром задолго до появления брата Эймара. Все возрастающая забота об управлении средствами удвоилась за счет дипломатических операций. Тамплиеры пользовались неприкосновенностью на любой войне между христианами. Они показали себя ловкими и верными агентами. Связанные родством с благороднейшими фамилиями Европы, они обладали придворным опытом и знали всех. Мы уже говорили об отношениях брата Жоффруа Фуше с Людовиком VII. [181] Осенью 1163 г. магистр ордена послал его в Европу добиваться помощи Святой Земле. Он отправился во Францию и в Англию, где попытался проповедовать новый крестовый поход. В это же время под давлением Александра III он приложил усилия к установлению мира между Генрихом II и Томасом Бекетом, дела, в котором он преуспел немного больше, поскольку архиепископ позволил себя убедить. [182]

Благодарственные письма, посланные Людовику VII командором Иерусалима, когда он высадился в Антиохии (апрель-май 1164), свидетельствуют об их большой близости:

По милости Божией я в добром здравии добрался до суши, в порт Антиохии. Едва поприветствовав магистра и братьев от вашего имени, я рассказал им, какие неслыханные почести вы мне оказали из любви к Богу и нашему рыцарству. Тотчас же мои братья возблагодарили вас, препоручая себя вашему благородству; они обратили свои молитвы к вам и за вас. Не думайте, что ваш слуга позабыл то, что он был рад слышать из ваших уст. Ибо вы мне поручили приветствовать Святые места от вашего имени и думать о вас на каждом месте для молений, когда я буду их посещать. Внимательный к вашей просьбе, я посылаю вам перстень, который я возил в Святые места, прикасаясь им к каждому предмету почитания. Из благоговения перед оными предметами я прошу вас сохранить его и беречь. Прощайте. Да поможет вам мой подарок, прощайте же. [183]

В то время как Людовик VII задушевно беседовал с Жоффруа Фуше, настойчиво требовал присутствия своего слуги и друга Эсташа Шьена и принимал брата Готье как желанного посланца, другая триада тамплиеров играла подобную же роль подле его великого противника, Генриха II Английского. [184]

Первый Дом ордена Храма в Лондоне был расположен за Холборном, на северо-западе Сити. Имение состояло из огорода, фруктового сада, кладбища и круглой церкви из канского камня, со служебными постройками, полностью окруженными рвом. [185] Здесь находился не только административный центр лондонского бальяжа, [*1] но и орденская цитадель - укрепление английской провинции. [186] Основание этой провинции восходило к пребыванию Гуго де Пейена в Англии и Шотландии после Собора в Труа. Но в этих странах орден развернулся только с восшествием на престол Стефана Блуаского, в 1135 г. Новый король был сыном графа Блуаского, участника первого крестового похода, и состоял в браке с графиней Матильдой, наследницей Булони и племянницей Готфрида Булонского (Бульонского) и Бодуэна Булонского, - короля Балдуина Иерусалимского. [187] Таким образом, королю и королеве представлялось совершенно естественным одарить тамплиеров своей милостью. Но когда в Англии разразилась борьба между Блуаским и Анжуйским Домами, последний оказался еще теснее связан со Святой Землей, поскольку молодой Генрих Анжуйский, будущий Генрих II, приходился внуком королю Фульку Иерусалимскому. Не воспользовавшись беспорядками в королевстве впрямую, всегда ловкие тамплиеры сохранили расположение обеих партий и, следуя военной удаче, извлекли выгоду из каждой.

Гуго д'Аржантен, происходивший из благородной семьи, обосновавшейся в Хертфордшире, - первый магистр в Англии, имя которого мы знаем. [188] В 1153 г., в соглашении о наследовании короны, заключенном королем Стефаном и Генрихом Анжуйским, среди подписавшихся присутствует имя Отона, воина ордена Храма. [189] Можно взять на себя ответственность, опознав его как Осто де Сент-Омера, или "Осто Булонского" (хронисты называют его обоими именами), сына сеньора Сент-Омера и брата Годфруа - первого соратника Гуго де Пейена. [190] Он, как свидетель, вместе со св. Бернаром подписал грамоту королевы Матильды Английской в пользу цистерцианцев Клермаре, составленную во Франции в 1142 г. [191] В 1145 г. Осто побывал в Палестине. [192] С 1153 по 1155 гг. он выполнял функции магистра в Англии, хотя хартии того времени никогда его так формально не титулуют. [193] С восшествием на трон Генриха II Сент-Омера сменил Ричард Гастингс, англо-нормандский тамплиер из средней знати, поставлявшей должностных лиц ко двору Генриха и его жены. Быть может, Осто посчитали слишком связанным со свергнутым королевским семейством. Довольно неожиданным результатом перемены стала дружба, на всю жизнь связавшая этих двух мужей. Ричард Гастингс поставил Осто своим compagnon de rang (достойным товарищем) - так называли рыцаря, обязательно сопровождавшего командора или бальи ордена Храма во всех случаях, чтобы контролировать их действия. В течение двадцати лет "магистр Ричард и брат Огон" упоминаются бок о бок в грамотах и рассказах хронистов. [194] С третьим братом, Робертом де Пиру, они служили Генриху II как политические агенты и приносили больше пользы, чем Людовик VII получал от своих тамплиеров.

Когда оба короля в мае 1160 г. подписали мирный договор, трое тамплиеров служили свидетелями. Им доверили, как нейтральной силе, три замка в Вексене [*2] - Жизор, Нофль и Невшатель, составившие приданое маленькой Маргариты Французской; тамплиеры должны были обеспечивать охрану замков до той поры, пока девочка не достигнет возраста, когда сможет стать супругою старшего сына английского короля. [195] Но когда Генрих II нарушил сроки договора и велел отпраздновать свадьбу обоих детей в ноябре 1160 г., три тамплиера, присутствовавшие на церемонии, "тотчас же передали ему вексенские крепости. Вслед за этим король Франции разгневался и изгнал их из своего королевства, но английский король принял их с великими почестями". [196]

Тем не менее Людовик VII сохранил дружбу с парижскими тамплиерами. Чрезвычайно любопытно, что политические распри не повлияли на братские отношения тамплиерских провинций Франции и Англии. В мае следующего года, при заключении мира во Фретвале, магистр во Франции Гийом Паве приехал в Англию и собрал генеральный капитул в Лондоне в отсутствие Ричарда Гастингса, сопровождавшего своего короля в Нормандию. Капитул утвердил продажу Старого храма в Холборне епископу Линкольна. Отныне рыцари обосновались в Новом храме на берегу Темзы. [197]

Во время столкновений Генриха II с Бекетом в 1164 г. наши три тамплиера попытались вести переговоры о сближении между королем и архиепископом. Жоффруа Фуше, который тогда находился в Англии, присоединил к их усилиям свои. На Кларендонском совете, [198] когда Бекет отказался помириться с Генрихом II, приближенные короля, - тамплиеры Ричард Гастингс и его товарищ по имени Гостей из Болоньи (Hosteus nomine de Bolonie), [199] пали на колени перед примасом, который не желал идти на уступки, и умоляли его с плачем и слезами подумать о себе и пожалеть свое духовенство. Если верить хронисту Гервасию Кентерберийскому, их моления, вкупе с мольбами предшествующих посредников, оказали сильное влияние на архиепископа и привели к подписанию Кларендонских конституций.

Последний раз Осто де Сент-Омер появляется через десять лет, в 1174 г., в Селхеме, в Саффолке, при переговорах с мятежником Хьюго Бигодом. Его лошадь, взбрыкнув, серьезно ранила английского короля в бедро. [200] Роберт де Пиру отбыл в Палестину с Тьерри Фландрским в 1177 г. [201] Ричард Гастингс управлял своей провинцией до 1185 г. [202] Потом он передал ее своему преемнику Жоффруа, сыну Этьена, а сам отплыл в Святую Землю с караваном бедных паломников. Возможно, он сопровождал Гуго Лузиньяна в роковом сражении при Хаттине и умер вместе с тамплиерами, которых, взяв в плен, перебили палачи Саладина.

Ричард Гастингс проявил себя превосходным организатором. Именно он договорился о покупке городка на Темзе и основал новое командорство с красивой круглой церковью. Он создал скрипторий [*3] с превосходными писцами, которым воспользовался его преемник Жоффруа, составляя большую "Опись имущества Дома в Англии". В этом скриптории и должны были старательно переписать первый манускрипт перевода Книги Судей - произведение, которое фигурирует в Библии Людовика Святого, и одна версия которого содержит рифмованное посвящение магистру Ричарду и брату Огону.

В статье "Французская Библия в Средние века" [203] Поль Мейе проводит исследование великолепного, украшенного миниатюрами кодекса, составленного из сокращенных переводов и выдержек из основных канонических библейских книг и апокрифов, часто приписываемого Людовику IX. "Мы уже знаем, - пишет он, - что перевод Книги Царств древнее переводов других библейских книг lt;...gt; Перевод же Книги Судей, впрочем, - также независимое произведение ввиду его отдельного существования. В самом деле, в [манускрипте Дидр] этой версии предшествует пролог в стихах lt;...gt;, откуда следует, что она была сделана для монахов, тамплиеров или госпитальеров. Она посвящена, в частности, магистру Ричарду и брату Огону. Была ли она написана в Святой Земле? Мы этого не знаем. По крайней мере, она - не единственный пример, доказывающий серьезную озабоченность тем, чтобы сделать благочестивые книги доступными для монашествующих рыцарей, которые не могли читать по-латыни".

Леопольд Делиль определяет перевод для тамплиеров как "сделанный по просьбе магистра Ричарда и брата Отона, которые, вне сомнения, принадлежали к ордену Храма". [204] Итак, все заставляет думать, что за переводом следует признать доселе неожиданное англо-нормандское происхождение и что датироваться он должен приблизительно 1160-1170 IT. Пересказ библейского повествования очень красив. Книга Судей превращается в своего рода рыцарский роман, который должен был прийтись как раз по вкусу его читателям. [*4] После смерти Иисуса Навина израильтяне просили у Бога предводителя, говоря: "О благой Царь, кто поведет нас против хананеев и станет во главе наших битв?" Симеон "присоединился к затее" своего брата Иуды, и они совершили поездку в ханаанейский город, который атаковали с "удивительной храбростью". Потом Иуда "собрал свою охрану и построил свои отряды, и двинулся к Акону с храбрым рыцарством lt;...gt; и захватил Эскалон и Акон, и всю окружающую их местность".

Но самая интересная для нас часть - введение в стихах, написанное по-французски:

Магистр Ричард и брат Отон,

В этом святом братстве

Вашего честного общества

Вас паки и паки хранит и освящает

Благой, свободный, всемогущий Иисус lt;...gt;

Сеньоры, ваш приказ

Перевести Книгу Судей

Выполнил я добросовестно lt;...gt;

Из этих строк следует, что переводчик не был братом ордена. Впрочем, об этом он говорит нам сам немного ниже:

Если вам нравится мой перевод -

Тогда прошу вознаграждения от вас,

Того, что даруете мне во имя Бога:

Примите меня в своих благодеяниях,

Ибо никакое иное вожделение

Не руководило мною в этом труде lt;...gt;

"Быть принятым в благодеяния ордена..." - иметь часть в его духовных стяжаниях - обычное выражение устава. Именно при принятии брат "присоединялся ко всем добрым делам Дома, кои были совершены с его начала и которые будут сотворены до его конца lt;... gt;" [205] - сам вновь вступающий, его отец, мать и все из его семьи, кого он хотел принять. Светские донаторы и собратья ордена также имели отношение к его духовной сокровищнице.

Цель этого произведения, пишет переводчик, сделать так, чтобы

Внутри вас царили две истины,

Без коих не может обрести свое спасение

Ни один человек lt;...gt;

Этими двумя качествами являются милосердие и смирение, качества, которые будут внушаться тамплиерам по любому поводу и без наглядного результата до самой кончины ордена. Во введении к Книге Судей переводчик заявляет:

Многие смогут достичь великого блага

В мудрости и прекрасной доблести,

Кто доверится их рыцарству.

И здесь могут услыхать,

Какая честь служить Богу,

И какой дар Он преподносит тем,

Кто во имя любви к Нему

Желает подвергнуть себя опасностям,

Дабы защитить и охранить Его закон,

Как поступают те из вашего сословия,

Кто является Его избранными рыцарями

И из Его личной свиты,

Коим Он даровал Свой знак:

Его Крест, который вы носите,

Им же вооружены ваши тела и сердца.

Здесь вновь поразительное сходство с уставом: "lt;...gt;итак, мы призываем вас последовать за теми, кого Бог выделил из сонма обреченных на погибель и предназначил в своем благосклонном милосердии к защите Церкви lt;...gt; О вы, достопочтенные братья, с вами Бог именно потому, что вы из любви к Богу пообещали навечно презреть сей обманчивый мир и презрели свои телесные муки lt;...gt;" [206]

В заключение переводчик весьма изысканно извиняется за возможные ошибки:

Если усмотрите тут что-то предосудительное,

Пускай защитит меня от порицания то, что

Я старателен и мало в этом сведущ,

И не без усилий создал сие.

Ибо самый мудрый совет от меня и многих -

Хорошенько это запомнить тем,

Кто обнаружит в книге такие места,

Которые слишком утомят при чтении.

Ибо тот, кто хочет перевести такую книгу,

Не должен ни ради красивых слов

Отступать от точности смысла,

Ни также пересказывать истину,

За которую бы порицали рассказчика.

А если нельзя достичь того и другого,

Следует больше придерживаться истины lt;...gt;

Слова, над которыми полезно задуматься всякому переводчику.