"Реальная угроза" - читать интересную книгу автора (Авраменко Олег)2Все корабли ютландского флота жили по поясному времени Свит-Лейк-Сити, так что я, хоть и находился в увольнительной, по привычке проснулся в полседьмого утра. Элис и Лина, после бурно проведённой ночи, спали как убитые. Я же, к собственному удивлению, чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Осторожно, чтобы не разбудить девочек, я выбрался из постели, принял холодный, освежающий душ, оделся и спустился на первый этаж, чтобы позавтракать — есть хотелось ужасно. В столовой меня ожидал сюрприз — я увидел сидевшего за столом Павлова, который пил кофе и курил сигарету. Главным образом меня удивило не его присутствие у нас дома в такую рань, хотя и это было странно. Куда больше я поразился тому, что он был одет в адмиральский мундир с четырьмя звёздами на погонах. — Здравствуй, Александр, — сказал он. — Очень рад тебя видеть. — Здравствуйте, сэр, — ответил я и на всякий случай встал по стойке «смирно». — Ай, не надо, — отмахнулся он. — Рабочий день ещё не начался, так что давай пока без формальностей. Тем более, что ты в увольнительной. — Отец здесь? — спросил я, усаживаясь за стол. — Нет, остался ночевать в Доме Правительства. Он просил не будить тебя, пока ты сам не проснёшься. Но раз ты уже встал, то поедем к нему вместе. Между тем расторопная миссис Эпплгейт подала мне завтрак, и я принялся за еду, то и дело вопросительно поглядывая на Павлова. — Мой мундир? — понимающе улыбнулся он. — Да, — ответил я. — Ваш мундир. Девочки мне ничего не сказали. — Они и не могли сказать. Я принял это назначение только вчера вечером. — Начальником космических операций? Он кивнул: — Ситуация изменилась, и я больше не могу оставаться в стороне. А твой отец дал мне слово, что отказывается от планов государственного переворота на Октавии. — Ну и что теперь? — спросил я. — Как я понимаю, ваша идея с концессией тоже с треском провалилась. Павлов нахмурился. — И не говори. Я до сих пор в шоке. Никогда бы не подумал, что фармацевтические компании окажутся такими прожорливыми… гм… — Акулами капитализма, — добавил я. — Да. Твой отец был прав, а я ошибался. Но хуже всего то, что тайна Ютланда уже перестала быть тайной. Её знают в тяньгонском правительстве и в руководстве земного фармацевтического консорциума. Скоро о ней проведают и другие планеты — а тогда начнётся настоящая охота. Твой отец уже отправил курьерский корабль, чтобы предупредить Фаулера и ещё троих адмиралов, которым известно, где расположен Ютланд. Им придётся скрыться вместе с семьями, пока до них не добрались тяньгонские агенты, наёмники консорциума или сообщники Гарсии. Но, на мой взгляд, это мало поможет. Единственная возможность и дальше держать в секрете местонахождение Ютланда — полная и абсолютная самоизоляция, прекращение любых контактов с внешним миром. — Но это неосуществимо, — сказал я. — Совершенно верно. Ютланд, хоть и незримо, но тем не менее довольно прочно интегрирован в межпланетную экономику. Он экспортирует эндокринин, а импортирует не только корабли и вооружение, но также и другие товары — от высоких технологий до банального ширпотреба. Прекращение торговли ввергнет планету в экономический кризис. В первую очередь это коснётся флота, который существует исключительно на средства, вырученные с продажи эндокринина. И не важно, сколько уже накоплено этих средств. Если не будет торговли, то инопланетные деньги, лишённые товарного обеспечения, превратятся в пустые бумажки. Рано или поздно флот выйдет из-под контроля — а достаточно одного корабля-дезертира, чтобы весь остальной мир узнал путь к Ютланду. Так что полная изоляция исключена — с этим согласны все в правительстве и генштабе. — А открыться миру, значит, навлечь на себя агрессию, — заметил я. — Получается тупик. — Похоже, что так. Правда, генерал Хаксли… Кстати, ты знаешь, кто он? Я коротко кивнул. Конечно, я знал. Генерал Хаксли был самым высокопоставленным военным из числа коренных ютландцев. Он возглавлял Планетарную Армию — то есть, все вооружённые силы наземного базирования, руководство которых почти на сто процентов состояло из местных уроженцев. В ВКС ситуация была совершенно иная — в их высшем командовании доминировали бывшие эриданские офицеры. Впрочем, это и понятно — ведь ещё пятнадцать лет назад у Ютланда не было ни одного космического корабля, а за этот срок не могло появиться достаточное количество «доморощенных» адмиралов. Единственным ютландцем, носившим три звезды на адмиральских погонах, был командующий Седьмой эскадрой, тридцатисемилетний вице-адмирал Бенсон — и как раз он, а не четырёхзвездный генерал Хаксли, являлся самым популярным после отца человеком на планете. Поговаривали даже, что отец готовит его себе в преемники на посту императора. — Так вот, — продолжал Павлов. — Генерал Хаксли предложил план, как избежать агрессии. План отвратительный, надо сказать, даже гнусный. — Сдаться на милость консорциума? — предположил я. — Вот именно. Заключить с фармацевтическими компаниями соглашение, которое полностью удовлетворит их аппетиты. Фактически продать планету с её населением в обмен на долю в прибыли. Предложить своего рода разделение труда: консорциум будет контролировать производство и сбыт эндокринина, а правительство с вооружёнными силами — держать народ в повиновении, чтобы он не рыпался и не требовал своей части доходов. Ну, каково? Я был ошеломлён. — И такое предложил ютландец?! Поработить своих соотечественников?… Вот это уже настоящий фашизм! Павлов покачал головой: — Опять ты ошибаешься, Александр. То, что предлагает Хаксли, не фашизм, а олигархический режим. — Да какая, к чёрту, разница! Хрен редьки не слаще… — Тут я с опозданием притормозил. Хоть и в неформальной обстановке, но я всё же разговаривал со своим главнокомандующим. И об этом не следовало забывать. — А что отец? — Он сильно разозлился и даже прогнал Хаксли с совещания. А потом, в беседе со мной, признал, что погорячился. Теперь он будет вынужден отправить генерала в отставку. — По-моему, это правильно. — Может быть, правильно, а может, и нет. Зависит от того, насколько серьёзен был Хаксли в своих заявлениях. Возможно, последние известия сильно подействовали на него, выбили из колеи, и он наговорил глупостей, о которых сейчас уже сожалеет. Я хотел было возразить, что человек, предлагающий подобные «глупости», пусть даже сгоряча, не имеет права занимать такой высокий пост. Но затем я передумал — в конце концов, это дело отца и его правительства. — Так какое же решение было принято? — поинтересовался я. — Или это секрет? — Какой там секрет! Выход один — начать переговоры с Землёй, как единственной силой, способной гарантировать безопасность Ютланда, и тем временем продолжать готовиться к войне. Если повезёт, сам факт переговоров остудит пыл потенциальных захватчиков, а нет — будем защищаться своими силами. Главное — отбиться от первого агрессора. Этим мы подстегнём земное правительство, покажем ему, что не являемся лёгкой добычей. А длительный конфликт вокруг Ютланда будет не в интересах Земли — ведь это приведёт к снижению поставок эндокринина и повышению его стоимости. — Вы говорите «мы», — заметил я. — Какой смысл вы в это вкладываете? Я спросил отнюдь не из праздного любопытства. Мне самому хотелось разобраться в своём отношении к Ютланду. — Какой смысл я вкладываю? — задумчиво повторил Павлов. — Вряд ли такой же, как ты. Насколько я понимаю, ты уже начинаешь чувствовать себя ютландцем. Хотя бы потому, что твой отец — правитель планеты, и к тебе здесь относятся как к своему. А я… я, пожалуй, наёмник. В лучшем понимании этого слова. Мне предложили работу, которая, после обещаний адмирала Шнайдера оставить Октавию в покое, больше не вступает в конфликт с моей совестью. Работу, к которой я стремился всю свою жизнь и которую на родине получить не мог. — Он немного помолчал. — Видишь ли, Александр, я всегда оставался кадровым военным. Это вовсе не значит, что служба в Астроэкспедиции была мне неинтересна, исследование Дальнего Космоса — увлекательное занятие. Однако я хотел командовать флотом, именно командовать — а в Корпусе флотом — Да, понимаю, — сказал я. — Надеюсь, что понимаешь. Но боюсь, что большинство наших меня не поймут. — (Я догадался, что под «нашими» Павлов имеет в виду команду «Марианны».) — Даже Яна, и та назвала меня предателем… досадно, чёрт возьми! Я, впрочем, ожидал от неё чего-то подобного, поэтому спешил вернуться, пока ты с девочками не лёг спать. Тогда бы всё обошлось мягче. Но я опоздал — а твоя сестра, когда мы наедине, бывает очень язвительной. Вот так и вчера. Едва я появился на пороге, она смерила меня презрительным взглядом и сказала: «Ну всё, дожилась! Теперь я не только дочь фашиста, но и жена изменника родины». А дальше было ещё похлестче. На эти слова я едва не опрокинул чашку с кофе и уставился на Павлова широко распахнутыми глазами. Тот был очень удивлён: — Так ты ещё не знаешь? Тебе ничего не рассказали? Мы с Яной женаты уже полтора месяца. Ты, конечно, извини, что не подождали тебя, но свадьбы как таковой не было. Мы просто зарегистрировали наш брак в мэрии, и всё. В моём возрасте уже не до народных гуляний. Я прокашлялся и в растерянности тряхнул головой. — Ну и ну! Не думал, что между вами… э-э… что-то есть. — Я тоже не думал. Мне давно нравилась твоя сестра, но я был её командиром, к тому же она на пятнадцать лет моложе меня… В общем, я никак не мог решиться. — Боялись злоупотребить служебным положением? — понял я. — Вроде того. А потом, когда мы оказались на Ютланде, я стал опасаться, что Яна может истолковать мои ухаживания как попытку угодить вашему отцу. В конце концов я напрямик, без всяких прелюдий, попросил её выйти за меня замуж. — И что же Яна? Павлов ухмыльнулся: — Первым делом она влепила мне пощёчину. Сказала, что больше трёх лет ждала, когда я об этом заговорю. |
||
|