"Граница" - читать интересную книгу автора (Авербух Наталья Владимировна)

Глава 13

Из всех цветов, пожалуй, больше всего я не люблю белый. Он слишком легко пачкается, и на нем хорошо видны даже самые маленькие пятна.

— И белое полнит, — уныло заявила я, напялив на себя эту церемониальную тряпку. Я, правда, похудела в последнее время… но все равно.

В свободном белом одеянии, вышитом белыми же нитками, я походила то ли на призрак, то ли на невесту. То ли на призрак невесты. Последние два пункта мне, впрочем, не грозили, разве понадобится срочно избавиться от конкурента. Но ведь есть и менее хлопотные способы умерщвления.

С этими веселыми мыслями я вышла на улицу и обнаружила две вещи. Во-первых, за годы обучения и работы этнографом я отвыкла от женской одежды и теперь путалась в своей юбке. А во-вторых, сюрпризы на сегодня не кончились.

Посреди храмовой площади меня поджидала какая-то женщина, которая, схватив меня за руку, закричала: хоть я и Заклятая, а негоже молодой и здоровой девке целый день прохлаждаться, когда людям даже дите оставить не с кем. С этими словами она потащила на улице к своему дому, продолжая выкрикивать развернутую критику в мой адрес и не слушая никаких возражений. Она спятила? Деревенские и чихнуть бояться в моем присутствии, а эта!.. У самого дома к нам присоединился сдавленно хихикающий страж.

Впихнув нас в дом, женщина закрыла за собой дверь с чувством выполненного долга.

— Какое дите, страж, она о чем?

— Присмотришь за ребенком, тебе сложно, что ли?

— Да я вообще детей боюсь, какое присмотреть? Что мне с ним делать?

— Расскажешь сказку, этнограф.

— А если ребенок расплачется?

— Не знаю, напугай букой.

— Ага. Может, ты еще свой второй облик примешь, бука? — парировала я.

— Я думал, человеческие женщины любят детей, — укоризненно произнес страж, подталкивая меня из сеней в комнату.

— То есть это была твоя идея?

— С чего ты взяла? — фальшиво возмутился страж. — Неужели тебе не жалко бедную женщину?

— Я тебя когда-нибудь пристукну, — вздохнула я, заходя в комнату. — Пока она за мной бегала, ребенок прекрасно один время проводил, или было с кем оставить, как ты полагаешь? И вообще, я нянькой не нанималась.

Дите сидело на полу, важно катая игрушечную тележку вперед-назад. Нас это создание встретило восторженным писком, отложило телегу и прошествовало ко мне на четвереньках. Я тоскливо оглянулась на дверь. Ну не люблю я детей!

Доползя до меня, дите поднялось, держась за мой подол, и пролепетало:

— То-то!

— Что, малыш? — спросила я, присаживаясь на корточки.

— Он просто бормочет, — влез в разговор страж.

— То-то! — повторил ребенок. — 'то это?

— Он спрашивает, что это, — догадалась я. — Или кто.

— Это — тетя Заклятая, — снова влез страж. Я фыркнула.

На стража ребенок воззрился с немым изумлением, потом требовательно произнес, тыча в него ручонкой:

– 'то это?

— Это дядя Ор, — мстительно сказала я.

— Почему Ор? — возмутился страж.

— «Господин-леса-который-все-видит-все-слышит-и-все-знает», ребенку не выговорить.

— Дя-дя-о! — повторил за мной ребенок. — Дя-дя-о!

— Странно, а мне жаловались, ребенок никак заговорить не может, — пробормотал страж.

— Вот, значит, зачем ты меня сюда притащил?

— Почему я, Госпожа? — возопил страж. — Ты сама сюда пришла!

— Дя-дя О к'и-'ит?

— Да, дядя Ор кричит, он плохой дядя, — гадким голосом подтвердила я.

— Да ты!..

В этот момент в окне мелькнула детская мордашка постарше, и раздался крик:

— Тетя Заклятая Утума разговорила! Утум теперь говорит!

Почти тут же распахнулась дверь, и в комнату влетела счастливая мать, которая подхватила свое дите на руки и покрыла поцелуями, умудряясь еще и низко кланяться и благодарить за сотворенное чудо. Нет, ее точно страж подучил на меня накинуться, знал небось, обычную просьбу я выполнять не буду и плевать мне на авторитет Заклятых!

— Да нет никакого чуда, — отмахнулась я. — Слушайте ребенка внимательнее и разговаривайте с ним чаще, и не то получится.

С этими словами я повернулась к двери.

Ребенок на руках у матери важно спросил:

— Те-тя-За-'я-у-'ит?

Мать, не обратив внимания на это, продолжала шумно выражать свои восторги. Она, что, вообще не слышит собственного ребенка?

— Он говорит: тетя Заклятая уходит, — перевела я. — Да, малыш, ухожу. Постарайся вырасти счастливым. Боюсь, это будет не просто.

Оказавшись на улице, я первым делом отвесила Ору подзатыльник. Он кинулся было защищаться, но я, быстро отпрыгнув, показала на столпившийся на улице народ. Ради сохранения моего заклятого авторитета стражу пришлось стерпеть обиду, а я, поразмыслив, отвесила ему авансом еще два подзатыльника.

— Какое еще дело он мне изобретет? — спросила я себя, глядя вслед оскорбленному до глубины души стражу.

— Госпожа! — услышала я под окном. — Госпожа, проснись!

— Чего тебе? — недовольно отозвалась я, узнав голос стража. — Не мешай спать.

— Госпожа, я хочу поговорить.

— О чем?

— Выходи на улицу, — позвал страж.

— Зачем?

У меня было нехорошее подозрение: страж ищет возможности накостылять мне в ответ, но не решается сделать это днем при всех.

— Поговорить.

— Говори так, я внимательно слушаю.

— Госпожа, как я могу разговаривать, стоя под окном?

— Еще скажи, стесняешься, — буркнула я, накрывая голову подушкой. Вот пристал.

— Госпожа! — невнятно донеслось до меня. Я натянула на голову еще и одеяло. — Ашатан! — От этого слова меня буквально подбросило на кровати.

Поскольку мне было неловко спать, не снимая церемониальное одеяние (в принципе, очень красивое, если оценивать беспристрастно), и я в кое-то веки переоделась на ночь в ночную сорочку, к окну я подходить не стала. У меня свои представления о приличиях.

— Ашатан!

— Прекрати! — закричала я в ответ.

— Тише, Госпожа, людей разбудишь.

— А ты перестань меня выкликать. Обещал же так не делать!

— Да, Госпожа. Так ты выйдешь?

— И чего тебе неймется? По ночам спать надо и не мешать окружающим.

За окном послышался печальный вздох.

— Что еще?

Страж за окном вздохнул еще жалостливее.

— Иди спать. Это приказ.

— Куда?

— Как куда? — опешила я.

— Куда идти спать, Госпожа?

— А тебе негде?

— Негде, Госпожа, об этом никто не позаботился, — ответил страж. Помолчал и добавил:

— А ты не распорядилась.

— Ну, знаешь ли!

— Я которую ночь засыпаю под твоим окном прямо на земле… — продолжил страж несчастным голосом.

Мне стало стыдно.

— Чтоб тебе! — Я подскочила к своей кровати, схватила подушку и одеяло и запустила в окно. — Возьми и проваливай! А утром я распоряжусь! Раньше не мог сказать?

— А как же ты, Госпожа?

— Я прекрасно могу спать без подушки, — отрезала я.

— Ладно, Госпожа, — ехидно произнес за окном страж. — Считай, откупилась.

Нет, все-таки я права была, когда подозревала — Ор пытается меня выманить на улицу, чтобы отомстить за подзатыльники. Он бы и в храм вломился, но, к счастью, тот заколдован от ночных визитеров. Чтобы никто не нарушил покоя благословенной Заклятой. Как будто его с улицы не нарушишь!

Кстати, я как собираюсь спать? Подушка-подушкой, но еще довольно холодно, и мне нужно одеяло…

Я порылась в своей сумке и достала на всякий случай прихваченный с собой плащ. Не самое то, но сойдет. С грехом пополам завернувшись в него, я скрючилась на кровати, пару раз зевнула и… заснула.

— Госпожа! — донеслось с улицы.

Что ему опять надо?!

В окно лился солнечный свет.

Уже утро, тупо подумала я.

Удивительно, но, когда я проснулась, моя голова лежала на подушке, и я была укрыта одеялом.

Приснилось?

Потом мой взгляд упал на плащ, черный походный плащ этнографа, небрежно брошенный на стул. Или не приснилось?…

Вот гад!

— Госпожа! — прокричал за окном страж. — Вставай, твой дракон тебя ждет!

— Какой дракон? — не поняла я. — Ты о чем?

— О драконе, Госпожа моя. С которым ты драться должна.

— Что-о-о?!

— Я говорю, дракон ждет, — давясь смехом, повторил страж.

— Подожди! — Кое-как напялив на себя свое церемониальное одеяние, я подскочила к окну. — Ты же клялся, тут не водятся драконы!

— Не водятся, Госпожа, — со смехом подтвердил страж. — Я пошутил. Они наконец сказали, чего боятся.

— И чего? — Я уселась на подоконник и задумалась, выходить ли мне, как нормальные люди, через двери (и тащиться через весь храм) или выпрыгнуть в окно.

— А какие-то люди приехали, — ответил страж, вынимая меня из окна, — городские, с повозкой. Как по лесным тропам пробрались — ума не приложу. Как их лес пропустил — не знаю. Наверное, без городской магии не обошлось.

— Ну, люди и люди. Что в них страшного?

— Понятия не имею. Просили прогнать.

— А подробней узнать не мог? — вздохнула я.

— Госпожа, — страж с укором посмотрел мне прямо в глаза, — никто не объясняет Заклятой, в чем ее задача. Она должна сама знать. А чего не знает, спросит у сестер. Они не должны догадаться, что ты не можешь связаться с остальными Заклятыми. Никто не должен знать, что ты ничего не можешь.

— Прекрасно! И как я должна справляться с вашим «драконом»? Если эти люди приехали в лесную деревню, непонятным образом найдя путь через бездорожье, разве они уйдут, если я скажу: «пожалуйста, вам здесь не рады»?!

— Конечно, нет, Госпожа. Их убью я.

За этим милым разговором мы шли по направлению к окраине деревни, где и расположились таинственные городские гости, но тут я резко остановилась.

— Что ты с ними сделаешь?

— Убью, — так же спокойно ответил страж, подталкивая меня, чтобы я продолжала путь. — Не волнуйся, Госпожа. Ничего сложного я тебе не предлагаю. Убивать на территории деревни я не могу, даже по твоему приказу, тебе надо либо заманить их в лес, либо спровоцировать нападение.

— Что спровоцировать? — не поняла я.

— Нападение, Госпожа. Я могу убить где угодно и кого угодно, если они будут представлять опасность для твоей жизни. Я мог бы защитить тебя от целой армии, — добавил страж будничным тоном. — Хотя от армии разумнее убежать — быстрее получится.

Я молча переваривала услышанное. Мама дорогая, это во что я ввязалась?

— Госпожа?…

— Страж, но они же люди!

— И что?

— Хочешь сказать — ты, не колеблясь, убьешь живых людей только потому, что меня попросили от них избавиться?

— Почему бы нет, Госпожа? — холодно ответил страж. — Я не звал их сюда.

К тому моменту мы свернули за угол, и я увидела впереди палатку. Очень знакомого вида торговую палатку. Вот, значит, как… Не на ту напали!

Я развернулась и побежала прочь от стража и от палатки. Скорее к храму.

— Госпожа! — обескуражено закричал мне вслед страж. — Госпожа!

Поняв, что я не собираюсь даже оглядываться, он пустился в погоню. Так быстро я еще никогда не бегала, ветер свистел у меня в ушах, юбка оплеталась вокруг ног, а дышала я и вовсе только из убеждения, что так надо. И все-таки успела добежать до храма, закрыв дверь перед самым носом лесного стража. В храме я, молнией метнувшись к окну, захлопнула и его. Как раз вовремя. Страж замолотил снаружи по стеклу, но я, задернув занавески, быстро переодевалась в привычную форму этнографа.

Куртку не надо, жарко, а вот на пояс повесить пенал и записную книжку. Не забыть грамоту. Все взяла? Ах, да, еще приколоть брошку-печать — на всякий случай.

Теперь пора.

Я вышла через храмовую дверь. На площади собрались люди, которые, увидев меня в городской одежде, тихо зарыдали. Они молчали, не говорили ничего, только рыдали, оплакивая свою участь. Они решили — я отступила и теперь уеду в город со своими.

Почему бы и нет? Подойти и сказать: «ребята, довезите до ближайшего города, а то я здесь застряла». И все. И больше не будет этих ненормальных подвигов по вскапыванию урожая. У меня, между прочим, до сих пор от этой работки ломит поясницу. И не только.

Если я не жалуюсь, так это потому, что, пока мы учились, нам категорически запрещали любые способы телесного совершенствования — чтобы не было основы для воинской подготовки. Поскольку мы тайком занимались, то приходилось приучать себя после тренировок выглядеть свежими и бодрыми, как бы ни болели перетружденные мускулы.

Так просто подойти и напроситься.

За поворотом ко мне подскочил страж: выбрал место, где никто не увидит, как он меня трясет, решила я.

— Прекрати!

— Госпожа, что на тебя нашло? Почему? Неужели ты так боишься? Мы можем придумать что-нибудь другое. И тебе не обязательно при этом присутствовать. Госпожа!

— Прекрати меня трясти, — холодно потребовала я. — Пусти, я знаю, что делать.

— Но…

— Отпусти и дай пройти.

— Но, Госпожа…

— И не испытывай моего терпения.

Оторопев, страж повиновался.

Он стоял и смотрел, как я иду к этой самой торговой палатке, и наверняка думал то же, что и жители деревни.

А зря.