"Тайны космоса" - читать интересную книгу автора (Зигуненко Cтанислав)ПО СЛУХАМ И ДОСТОВЕРНО…Поскольку мы с вами так или иначе все время касаемся темы космических путешествий, то надо, наверное, поговорить и о тех полетах, которые уже действительно осуществлены. И обросли тем не менее множеством слухов и легенд. Были ли предшественники у Ю. А. Гагарина? При каких обстоятельствах у Юрия Алексеевича появился шрам над бровью? Каковы обстоятельства его гибели? Сколько космонавтов погибло в нашем отряде? Почему мы так и не полетели на Луну? Были ли на ней американцы? Вот лишь некоторые из вопросов, которые и по сей день продолжают интересовать многих. Недостаток информации, как известно, порождает мифы. О том, как они появляются, какие факты лежат в их основе, я и хочу рассказать вам сегодня, спустя 30 с лишним лет после гибели первого космонавта Земли, когда многое тайное наконец-таки становится явным. До настоящего полета. «Гагарин — космическая ложь?» Так называется книга, изданная не столь давно в Венгрии. Ее автор, публицист, как он себя величает, И. Немене берет на себя смелость утверждать, что Гагарин вовсе не облетал нашу планету 12 апреля 1961 года. «Восток» поднялся в космос на несколько дней раньше, — утверждает Немене. — На борту его находился сын знаменитого авиаконструктора, не менее известный летчик-испытатель Владимир Ильюшин…" Однако после приземления, дескать, выглядел он столь плохо, что его никоим образом нельзя было демонстрировать миру. Наоборот, его требовалось надолго, лучше всего навсегда, убрать с глаз публики. И в том же году В. Ильюшин попадает в тяжелую автомобильную аварию. На роль же космонавта № 1 срочно подбирается симпатичный парень с жизнерадостной улыбкой и прекрасными анкетными данными. А чтобы тайна невзначай не всплыла впоследствии, Гагарину вскоре тоже была устроена автомобильная авария. А когда она не увенчалась успехом — космонавт отделался лишь шрамом на лбу, во время одной из тренировок не вернулся на аэродром надежнейший самолет МиГ-15УТИ… Так вкратце выглядит данная история в интерпретации И. Немене. Однако надо отдать должное западным журналистам. Далеко не все подхватили утку. Одним из первых вступил в полемику известный чешский журналист К. Пацнер — автор дюжины книг о космонавтике. «По правде говоря, — писал Пацнер в газете „Млода фронта днес“, — сомнения в космическом первенстве Гагарина — далеко не новость…» Все космические слухи, мелькавшие в западной печати начиная с середины 60-х годов, взял на себя труд систематизировать американский эксперт по вопросам космической техники Джеймс Оберг. Он написал книгу «Скрытые советские аварии», в которой, в частности, указано, что в 1957 году при старте с космодрома Капустин Яр погиб космонавт Лодовский. В том же году при аналогичных обстоятельствах ушел из жизни Шиборин. Спустя два года смерть настигла Митькова. В мае I960 года погиб еще один космонавт, фамилия которого, согласно некоторым данным, Зайцев. А в сентябре 1960 года — еще один человек, Петр Долгов. Далее, в феврале 1961 года западные радиолюбители поймали телеметрические радиосигналы биения человеческого сердца; передача эта вскоре прекратилась. По одним сообщениям, в это время вокруг Земли кружили два советских космонавта, по другим данным, их было трое — Белоконев, Качур и Грачев. В начале апреля 1961 года трижды облетел-нашу планету Владимир Ильюшин, но при возвращении был ранен. В середине мая 1961 года радиолюбители Запада поймали слабый радиозов о помощи, который давали два советских космонавта. 14 октября 1961 года итальянские радиолюбители услышали сигналы «SOS», доносившиеся из глубин космоса. По некоторым данным, тогда погиб Белоконев, которого, получается, не было на борту орбитального корабля, потерпевшего аварию в феврале 1961 года. И наконец, в ноябре 1963 года трагически закончилась попытка запустить вторую космонавтку… Согласитесь, от такой статистики волосы встают дыбом. Откуда она взялась? Есть ли в ней хоть доля правды?.. Давайте попробуем разобраться. Начнем с того, что сам Оберг, работавший некоторое время в НАСА и занимавшийся военными ракетными разработками, считает подобные сведения совершенно неправдоподобными. Его поддерживает и уже упоминавшийся К. Пацнер. За четверть века тесного общения с советскими космонавтами ему пришлось слышать немало историй «не для печати», в том числе и до сих пор не опубликованные подробности о гибели экипажей «Союза-1» и «Союза-11», многих авариях на космодромах, имевших место в действительности, трудностях лунной программы СССР… Однако ни при каких обстоятельствах, подчеркивает он, в том числе и во время бесед далеко за полночь, за столом, на котором стояли бутылки не только с минеральной водой, никто и словом не обмолвился о подобных трагедиях. Но ведь дыма-то без огня не бывает?.. Верно, не бывает. И некоторые источники этого «дыма» я вам сейчас раскрою. Какой «Восток» по счету? По чисто техническим причинам до 1960 года катастрофы с космическими кораблями были попросту невозможны: ни у нас, ни у американцев, ни у немцев в то время не было ракет, способных поднять человека на орбиту. Были лишь разработки, проекты подобных полетов. Специалисты по обе стороны океана пристально следили за успехами и провалами друг друга. После того как американцы были ошеломлены запуском первого советского спутника, за нами было организовано столь пристальное наблюдение, что о многих наших запусках президент США Джон Кеннеди узнавал раньше, чем о том сообщал ТАСС. При этом довольно скоро выяснилось, что Телеграфное агентство Советского Союза выдавало «на-гора» далеко не все и порой стремилось выдать желаемое за действительное. В самом деле гагаринский «Восток» был не первым, а третьим в серии. Во всяком случае, на заводе он так и значился — объект ЗКА № 3. Этой серии предшествовали беспилотные корабли, имевшие индекс IK, как сообщил в печати бывший работник КБ С. П. Королева Леонард Никишин. Именно на таком корабле совершили полет благополучно вернувшиеся Белка и Стрелка. Но на таком же корабле погибли Пчелка и Мушка, на его аналоге не вышли на орбиту, а потому остались «безвестными героями» Дамка и Красавка; ТАСС об их полете не сообщил. Подготовка к старту в космос человека завершилась успешными полетами первого и второго номеров из серии ЗКА. Но и тут был ряд моментов, которые стали известны относительно недавно. Например, в музее Байконура мне довелось услышать такую историю. Корабли ЗКА № 1 и № 2 были настоящие, но место космонавта в них занимали манекены. В ногах у каждого кресла помещалось также по собачке — в первом Чернушка, во втором — Звездочка. Во время пробных запусков проверялась, помимо прочего, двухсторонняя связь, телеметрия. Для этого по команде с Земли на борту запускались магнитофонные записи хора имени Пятницкого, давались шумы работающего человеческого сердца. Последняя запись, возможно, и послужила затем основой слуха о том, что русские, дескать, запустили космонавта еще до Гагарина, но, поскольку с ним было далеко не все благополучно, сохранили запуск в тайне. …А потом полетел Гагарин. За завесой секретности. В общем, на Земле перестраховка была двойной и тройной. Ну а как обстояло дело с надежностью на орбите? Увы, далеко не так хорошо. И потому тень тайны, нависшая над гагаринским «Востоком», продолжала сгущаться по мере развития орбитальной космонавтики. С ее помощью оказалось очень удобно маскировать промахи как технического, так и политического плана. А их было предостаточно. Так, например, скрытно были отчислены из первой шестерки космонавтов Варламов и Карташов. У А. Я. Карташова после тренировок на центрифуге с восьмикратными перегрузками были обнаружены покраснения на спине — точечные кровоизлияния. И врачи, перестраховываясь, списали Анатолия Яковлевича по здоровью. С Варламовым произошла сущая нелепость: при прыжке в воду во время купания он ударился головой о дно и получил смещение шейного позвонка. В 1980 году Валентин Степанович Варламов, бывший к тому времени заместителем начальника группы управления космическими полетами Центра подготовки космонавтов, умер от кровоизлияния в мозг. Еще троих из группы подготовки — Г. Г. Нелюбова, И. Н. Аникеева и В. И. Филатьева — воинский патруль задержал на железнодорожной платформе в нетрезвом состоянии. Не обошлось без комендатуры, и все трое были отчислены. По аналогичной причине покинул Звездный городок и М. 3. Рафиков. А вот самый молодой из космонавтов первого набора — В. В. Бондаренко — действительно погиб при исполнении служебных обязанностей. Произошло это 23 марта 1961 года. Валентин Васильевич заканчивал десятисуточное пребывание в сурдобарокамере. После необходимых замеров он снял с себя датчики, протер места их прикрепления ваткой, смоченной в спирте, и бросил ее в угол. По трагической случайности ватка попала на спираль электроплитки и вспыхнула. Пониженное давление в барокамере компенсировалось повышенным содержанием кислорода, поэтому пожар мгновенно распространился по всей камере. А врач, не выровняв давления, не имел права открыть люк, поскольку это грозило испытуемому кессонной болезнью… В общем, медики потом боролись за жизнь Бондаренко 8 часов. Но спасти 24-летнего кандидата в космонавты уже не удалось… Похоронили несостоявшегося космонавта в Харькове, откуда он был родом и где жили его родители. Как погиб маршал? Об этой трагедии не говорили долгое время не только потому, что все происшествия, связанные с отрядом космонавтов, у нас старательно секретились. Но и потому, что тогда пришлось бы рассказывать подробности и о еще большей катастрофе, в результате которой погиб Главнокомандующий ракетными войсками маршал М. И. Неделин и еще несколько сотен человек. Первые подробности о ней появились в открытой печати лишь десятилетия спустя. А дело было так. 24 октября 1960 года на десятой стартовой площадке Байконура проводилась подготовка к пуску тяжелой баллистической ракеты. Однако после ее заправки была обнаружена неисправность в автоматике двигателя. Техника безопасности требовала в таком случае слить топливо и лишь после этого устранять неполадки. Однако тогда наверняка сорвался бы график запуска, пришлось бы отчитываться за это перед правительством… В общем, будучи старшим по званию, маршал принял решение устранить неполадку на заправленной ракете. Ее облепили десятки специалистов, поднимаясь на нужный уровень по фермам обслуживания. Сам Неделин лично наблюдал за ходом работ, сидя на табурете в 20 м от ракеты. Его, как это обычно бывает, окружала свита, состоявшая из руководителей министерств, главных конструкторов различных систем, чьи изделия использовались в ракете. Что именно случилось, теперь уж, конечно, точно не скажет никто. Наиболее вероятная же версия, представленная специалистами, которые расследовали потом причины катастрофы, такова. Когда была объявлена 30-минутная готовность, подали питание на программное устройство. При этом произошел его сбой и прошла незапланированная команда на включение двигателей второй ступени. С высоты нескольких десятков метров ударили мощные струи раскаленных газов. Многие, в том числе и маршал, погибли сразу, даже не успев понять, что именно произошло. Другие пытались бежать, срывая на бегу горящую одежду. Но их удержал забор из колючей проволоки, ограждавший со всех сторон стартовую установку. Люди попросту испарялись в адском пламени, оставляя после себя лишь очертания фигур на выжженной земле, связки ключей, монеты, пряжки ремней… Оставшиеся в живых долгие годы страдали от отравления парами топлива и выхлопными газами. Гагарин взят на небо? Как видите, все эти потери в отряде космонавтов, среди специалистов-ракетчиков были по-человечески вполне понятны. И объясни все это люди знающие миру своевременно, никаких бы слухов данные случаи не породили. Но власти предержащие распорядились по-иному. Они никак не комментировали, откуда у космонавта № 1 вдруг появился загадочный шрам над бровью. Они не пояснили, почему после полета Валентины Терешковой был вообще расформирован женский отряд космонавток… В общем, нам не рассказывали так много, что даже сама смерть Ю. А. Гагарина породила новую волну слухов. Самый невероятный из них таков: дескать, Гагарин не погиб, а был «взят на небо» некими высшими силами. И в подтверждение давались ссылки на недавно умершую болгарскую прорицательницу Вангу, которая вроде бы сказала одному из посетивших ее космонавтов: «Что же ты будильник Юрию не купил? Он ведь о нем спрашивает…» И космонавт ахнул: действительно незадолго перед тем злополучным полетом он пообещал Юрию Алексеевичу будильник, но потом замотался, да так о часах и не вспомнил. Еще один слух, как уже говорилось, был связан со шрамом. Дескать, Гагарина хотели убрать. На самом деле лихой пилот превысил скорость на шоссе и… Что же касается последнего полета, то его предыстория такова. Тайна последнего полета. Ю. А. Гагарин, да будет вам известно, был дублером В. М. Комарова, который погиб в испытательном полете на корабле «Союз-1». Он рвался помочь товарищу, но спасти того было уже невозможно… Юрий Алексеевич все-таки продолжал подготовку к новому полету. В плане подготовки значились и полеты на истребителе. Вот что пишут по поводу последнего полета Гагарина люди весьма авторитетные — доктор технических наук, лауреат Государственной премии С. М. Белоцерковский и летчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза А. А. Леонов. Оба специалиста принимали участие в работе комиссии, тщательно расследовавшей данное летное происшествие, и пришли вот к какому выводу. Полет Ю. А. Гагарина и летчика-инструктора В. С. Серегина на учебно-тренировочном самолете МиГ-15 УТИ проходил между двумя слоями облаков. Верхний слой располагался на высоте порядка 8 тыс. м, нижний — около 500-600 м. «Доложив руководителю полетов о завершении упражнений в зоне и получив разрешение на возвращение, Гагарин после нисходящей спирали стал сразу выполнять разворот. Обычно при таком маневре происходит постепенное нарастание перегрузки, углов атаки и крена…» Почему так получилось? Ответ на этот вопрос содержит несколько вариантов. Пожалуй, самый абсурдный состоит в том, что пилоты в кабине находились в нетрезвом состоянии, а потому утратили необходимую осторожность и навыки пилотирования. Однако анализ останков однозначно доказывает, что оба, и Серегин и Гагарин, были совершенно трезвы. Вариант второй: в самолет была подложена бомба. Гагарин, дескать, слишком много знал, и это кое-кому не нравилось. Однако никаких свидетельств прямых или косвенных — о попытках совершить террористические акты не обнаружено до сих пор. На сегодняшний день основной версией стала следующая. В зоне пилотирования по недосмотру руководителя полетов генерала Н. Ф. Кузнецова и диспетчера внезапно появился еще один самолет, предположительно истребитель Су-11. Он проскочил так близко от МиГа, что летчики были вынуждены принять чрезвычайные меры, чтобы уйти от столкновения. Однако их все-таки зацепило турбулентной струей от пронесшегося поблизости самолета. В результате МиГ-15 УТИ свалился в штопор, выйти из которого летчикам не хватило 150 м высоты или полутора секунд полета. Как показали результаты расследования, они боролись до конца… Тайный доклад Гагарина. Такая политика: у нас всегда и все в порядке, а неприятности могут быть только у американцев — привела к тому, что и вокруг самого полета Гагарина было наверчено немало вранья. А сам доклад Юрия Алексеевича был тут же засекречен и пролежал в ведомственных сейфах около 30 лет. А все потому, что первый космонавт Земли вместо бодряческого и в общем-то нужного лишь политикам доклада поступил «как учили» — под магнитофонную запись подробно рассказал, что и как было на самом деле. Итак, что же происходило на борту корабля ^Восток" после того, как Гагарин произнес свое знаменитое «Поехали!..»? Старт и выход на орбиту прошли нормально. Тряска, шум, перегрузки, вибрации — все это было в пределах допустимого. Как сообщает сам космонавт, он, например, был готов услышать «гораздо больший шум». Но вот когда корабль вышел на орбиту, неприятности посыпались как из рога изобилия. Были и мелкие — улетел куда-то плохо привязанный карандаш, и стало нечем делать записи в бортжурнале. Не до конца перемоталась пленка в магнитофоне, и пришлось ее экономить. Были и покрупнее — связь с Землей оказалась недостаточно устойчивой, то и дело пропадала. Корабль во время полета вращался вокруг продольной оси… Однако «мне сообщили, что корабль идет правильно, что орбита расчетная, что все системы работают нормально», свидетельствует Гагарин. А вот тут, мягко выражаясь, Земля несколько слукавила. Согласно расчетам баллистиков, «Восток» вышел на слишком высокую орбиту — порядка 370 км. А тормозная двигательная установка (ТДУ) на «Востоках» была одна, не резервировалась. Если бы она отказала, корабль при нормальной, расчетной траектории все равно должен был бы спуститься на Землю за счет аэродинамического торможения в верхних слоях атмосферы максимум через 12 суток. На этот срок и рассчитывались все запасы на борту. Однако, просчитав гагаринскую орбиту, баллистики схватились за головы — корабль мог остаться в космосе на 50 суток… Однако, на счастье, ТДУ не подвела, сработала точно в течение запланированных 40 секунд. «В этот момент произошло следующее, — отмечает космонавт. — Как только выключилась ТДУ, произошел резкий толчок. Корабль начал вращаться вокруг своих осей с очень большой скоростью. Земля проходила у меня во „взоре“ сверху вниз и справа налево. Скорость вращения была градусов около 30 в секунду, не меньше. Получился „кордебалет“: голованоги, голова-ноги с очень большой скоростью вращения. Все кружилось. То вижу Африку (над Африкой произошло это), то горизонт, то небо. Только успевал закрываться от солнца, чтобы свет не попадал в глаза. Я поставил ноги к иллюминатору, но не закрыл шторки. Мне было интересно самому узнать, что происходит. Я ждал разделения. Разделения нет. Я знал, что, по расчету, это должно произойти через 10-12 секунд после выключения ТДУ. При включении ТДУ все огни на ПКРС (пульте контроля ракетных систем. — С. З.) погасли. По моим ощущениям, времени прошло гораздо больше, чем следовало, но разделения все не было…» Произошло же вот что. После того как ТДУ выдала тормозной импульс, приборный отсек должен был отделиться от спускаемого аппарата. Он и отделился. Но не полностью. Плата с кабель-мачтой не отстрелилась. И приборный отсек, соединенный пучком кабелей со спускаемым аппаратом, поволокся за ним. Он отстал, лишь когда провода перегорели из-за нагрева в атмосфере. А в это время в кабине… "Прошло минуты две, а разделения по-прежнему нет. Доложил по каналу КВсвязи, что ТДУ сработала нормально. Прикинул, что все-таки сяду нормально, так как тысяч шесть есть до Советского Союза, да Советский Союз тысяч восемь будет. Шум поэтому не стал поднимать. По телефону доложил, что разделение не произошло. Я рассудил, что обстановка не аварийная. Ключом я передал команду «ВН4», что означало «все нормально». Вот так, по-деловому, оценивал обстановку человек, которому Земля, мягко сказать, доверяла не до конца. Не верила в его возможности. Иначе почему бы это кнопка ручного, аварийного торможения была заблокирована специальным кодом. Правда, код был известен космонавту, дублировался запиской в специальном конверте. Ну а если бы он в волнении забыл все цифры, а конверт улетел, подобно карандашу… Тогда получается, что Советскому Союзу такой несообразительный гражданин был вовсе не нужен… Однако смелым все-таки везет. "Вдруг по краям шторки появился яркий багровый свет. Такой же багровый свет наблюдался и в маленькое отверстие в правом иллюминаторе. Я не знаю, откуда потрескивание шло: или конструкция потрескивала, расширяясь, или тепловая оболочка при нагреве, но слышно было потрескивание. Происходило одно потрескивание примерно в минуту. В общем, чувствовалось, что температура была высокая. Потом несколько слабее стал свет во «взоре». Перегрузки были маленькие… Затем начался плавный рост перегрузок. Колебания шара все время продолжались по всем осям. К моменту достижения максимальных перегрузок я наблюдал все время солнце. Оно попадало в кабину в отверстие иллюминатора люка 1 или в правый иллюминатор. По зайчикам я мог определить примерно, как вращается корабль. К моменту максимальных перегрузок колебания корабля уменьшились до плюсминус 15 градусов. К этому времени я чувствовал, что корабль идет с некоторым подрагиванием. В плотных слоях атмосферы он заметно тормозился. По моим ощущениям, перегрузка была за 10 "g". Был такой момент, примерно секунды 2-3, когда у меня начали расплываться показания на приборах. В глазах стало немного сереть. Снова поднатужился, напрягся. Это помогло, все как бы стало на свое место. Этот пик перегрузок был непродолжительным. Затем начался спад перегрузок. Они падали плавно, но более быстро, чем нарастали… С этого момента внимание свое переключил на то, что скоро должно произойти катапультирование". По программе космонавт должен был катапультироваться вместе со своим креслом на высоте около 7 тыс. м и спускаться на собственном парашюте отдельно от спускаемого аппарата. Но и тут, как уже говорилось, все было не слава богу. По существовавшим тогда правилам рекорды ФАИ регистрировались, когда человек все время находился в летательном аппарате. А раз он катапультировался, значит, произошла авария. О каком рекорде тогда речь? И вот на спортивного комиссара, по соображениям секретности конечно же гражданина СССР, было оказано столь мощное давление, что он не выдержал, вписал в протокол расплывчатую формулировку, из которой будто бы следовало, что Гагарин приземлился вместе с аппаратом. А что, иначе подвиг Юрия Алексеевича потерял бы свое значение? Отнюдь… Нет, все-таки спортивного комиссара заставили пойти на подлог, по сути — на должностное преступление… Да и самого Ю. А. Гагарина все-таки заставили соврать. Когда на послеполетной пресс-конференции он отвечал на вопросы журналистов, ответы ему готовили сидевшие за его спиной эксперты. Сама по себе такая подстраховка не таит в себе ничего разэтакого: человек в волнении может что-то забыть, а каких-то подробностей и вообще не знать… Но в данном случае произошло вот что. Когда Гагарину задали вопрос, как он приземлился — вместе с кораблем или отдельно, на парашюте, он уж открыл рот, чтобы рассказать о катапультировании, как с удивлением увидел, что на поданной ему записке значится: «Приземлился вместе с кораблем». Как человек военный, дисциплинированный, Гагарин подчинился команде, ответил, как было указано. Но со временем обман раскрылся. Потом Гагарину всю оставшуюся жизнь на всех международных пресс-конференциях задавали этот злосчастный вопрос. И как бы он потом на него ни отвечал, его все равно уличали во лжи. В общем, пришлось Юрию Алексеевичу покраснеть за чужие грехи… Я рассказываю об этой некрасивой истории столь подробно потому, что она весьма красноречиво иллюстрирует психологическую атмосферу, которая царствует в нашей космонавтике во многом и поныне. И это несмотря на то, что практика умалчивания, недомолвок уже не раз приводила к возникновению разного рода слухов, скандалов и прочих осложнений. Впрочем, все это было гораздо позднее. В тот же момент Гагарин "вновь подумал о том, что сейчас будет катапультирование. Настроение было хорошее. Стало ясно, что я сажусь не на Дальнем Востоке, а где-то здесь, вблизи расчетного района. Момент разделения заметил хорошо. Глобус остановился приблизительно на середине Средиземного моря, значит, все нормально. Жду катапультирования. В это время, приблизительно на высоте 7 тыс. м, происходит отстрел крышки. Хлопок, и крышка люка ушла. Я сижу и думаю, не я ли это катапультировался. Произошло это быстро, хорошо, мягко. Ничем я не стукнулся, ничего не ушиб, все нормально. Вылетел я с креслом. Дальше стрельнула пушка и ввелся в действие стабилизирующий парашют". (В скобках заметим, что срабатывание дополнительного заряда и ввод стабилизирующего парашюта были необходимы для того, чтобы увести космонавта подальше от спускаемого аппарата, чтобы не перепутались парашюты, чтобы космонавта не придавило при приземлении.) "На кресле я сидел очень удобно, как на стуле. Почувствовал, что меня вращает в правую сторону. Я сразу увидел большую реку. И подумал, что это Волга. Больше других таких рек в этом районе нет. Потом смотрю — что-то вроде города. На одном берегу большой город, на другом значительный. Думаю, что-то знакомое. Катапультирование, по моим расчетам, произошло над берегом. Ну, думаю, очевидно, сейчас ветерок меня потащит и придется приводняться… Потом отцепляется стабилизирующий парашют и вводится в действие основной парашют. Происходило все это очень мягко, так что я ничего почти не заметил. Кресло также незаметно ушло вниз. Я стал спускаться на основном парашюте. Опять меня развернуло к Волге. Проходя парашютную подготовку, мы прыгали много раз вот над этим местом. Много летали там. Я увидел железную дорогу, железнодорожный мост через реку и длинную косу, которая далеко в Волгу вдается. Я подумал о том, что здесь, наверное, Саратов. Приземляюсь я в Саратове. Затем раскрылся запасной парашют. Раскрылся и повис. Так он и не открылся. Произошло только открытие ранца. Я уселся поплотнее и стал ждать отделения НАЗа (носимого аварийного запаса. — С. З.). Слышал, как дернул прибор шпильки. Открылся НАЗ и полетел вниз. Через подвесную систему я ощутил сильный рывок, и все. Я понял, что НАЗ пошел вниз самостоятельно. Вниз я смотреть не мог, чтобы определить место, куда он падал. В скафандре это сделать нельзя… Тут слой облачков был. В облачке подуло немножко, и раскрылся второй парашют. Дальше я спускался на двух парашютах". Концовку этой истории вы наверняка помните. Ю. А. Гагарин приземлился на вспаханном поле, неподалеку от Саратова. Его окружила группа колхозников. Потом подоспела машина с военными. Они сказали, что по радио идет передача о космическом полете. И бывший старший лейтенант, в мгновенье ока оказавшийся майором, стал известен всему миру. Ну а теперь скажите, что в данном докладе этакого? А также попробуйте догадаться почему его тщательно секретили столь долгое время?.. Лично мне из всего этого понятно лишь одно. Только в такой вот атмосфере, где правда легко заменяется ложью из «идейных соображений», и стало возможным возникновение разного рода слухов о том, что Гагарин был отнюдь не первым космонавтом Земли. Неприятности продолжаются. Увлекшись судьбой Ю. А. Гагарина и перипетиями его первого полета, мы лишь вскользь упомянули о технической надежности первых космических кораблей. А просчеты и ошибки между тем продолжали накапливаться. Но их зачастую подвергали не анализу, а замалчиванию, забвению: победителей, как известно, не судят. В результате же… Уже при запуске Г. С. Титова была допущена ошибка, если так можно выразиться, стратегического плана. Как мне рассказывали, орбита полета второго «Востока» оказалась слишком высокой, и корабль попал в так называемые радиационные пояса нашей планеты. О коварстве радиации все сегодня наслышаны достаточно, и теперь сами можете ответить на вопрос, почему Герман Степанович, в отличие от многих других космонавтов первого призыва, побывал в космосе всего один раз? Впрочем, справедливости ради отметим, есть и другая точка зрения на события. Согласно другой, обнародованной совсем недавно, версии Г. С. Титов не полетел в космос второй раз потому, что был задействован в двух суперсекретных военных программах — «Спираль» и «Алмаз». Обе они так и не были доведены до завершающей стадии, а потом Герман Степанович по возрасту вышел из отряда космонавтов. …Очередная накладка произошла при запуске космонавта ј 5 В. Ф. Быковского. «Что случилось тогда, я узнал только после полета, — рассказывал годы спустя Валерий Федорович. — Мне сказали: „Будем открывать люк“. А это тридцать две гайки да плюс после закрытия — проверка на герметичность. Открылся люк. С помощью зеркала, расположенного на рукаве скафандра, вижу шест, а на конце его то ли зажим, то ли ключ какойто. В общем, там, под креслом, что-то щелкнуло, зашуршало, и мне говорят: „Все! Полный порядок!“ Закрыли люк, проверили герметичность…» Произошло же вот что. Как вы уже знаете, кресло космонавта на первых «Востоках» могло катапультироваться. А это значит, что под ним помещался твердотельный ускоритель, который выбрасывал космонавта из кабины, словно снаряд из пушки. Чтобы не произошло самопроизвольного отстрела кресла во время предстартовых испытаний или в момент посадки космонавта, кресло ставится на предохранительные защелки. Снималась же страховка достаточно просто: надо потянуть за шнур, и система приводилась в боевую готовность. На этот же раз все произошло по-другому. Кресло с предохранителей перед самым закрытием люка снимал И. Хлыстов — моряк в прошлом, человек силы недюжинной. Он дернул за шнур и перестарался одна половинка оказалась у него в руках, другая под креслом. Посмотрели на датчики: защелки вошли в пазы направляющих, кресло освободилось от предохранителей, но шнур не высвободился. Проверили еще раз: автоматика подтвердила — кресло освобождено от предохранителей. Все же решили доложить Королеву. Конструктор кресла В. Сверщек спустился с верхотуры вниз, но доложил не Королеву, как положено, а главному конструктору своего КБ С. Алексееву. Тот поначалу посчитал, что ничего страшного не произошло, но ближе к моменту старта все-таки заволновался. Ведь кресло отстреливается с большой силой. А ну как шнур за что-либо зацепится?! Королеву все-таки доложили о происшествии. Тотчас последовала команда: «Вскрыть люк!» А поскольку шел уже предстартовый отсчет времени, Сергей Павлович пообещал: «За каждую сэкономленную секунду — тысячу рублей!» Злополучный шнур извлек все тот же Иван Хлыстов, а всего бригада из восьми человек перекрыла нормы открытия-закрытия люка на 13 минут. …Снова на старте объявили получасовую готовность. И опять накладка: выявлено отклонение от нормы в системе гироприборов. Снова доклад главному. Королев со специалистами проанализировали ситуацию: отклонение от оси гироскопа было незначительным, но Сергей Павлович остался непреклонным: — Объявить перенос старта на два часа. Заменить весь блок, повторить все испытания… В общем, Быковский просидел в своем кресле около 5 часов, прежде чем ракета все-таки взлетела. Со спуском тоже, как и в случае с Гагариным, были осложнения. Вот какие подробности вспоминал сам В. Ф. Быковский: "Тормозная двигательная установка включилась без хлопка. Так, легонький толчок получился, небольшой шум. Засек время, отработал 39 секунд, доложил на Землю об окончании работы двигателя, стал ждать разделения. Секунды идут, смотрю на часы, идут вовсю. Табло «Приготовиться к катапультированию» не загорается. А ведь разделение должно идти через 20 секунд после отработки двигателя. А разделения нет. После остановки тормозной установки полетели хлопья, как снег. Во всех иллюминаторах это видно… Проходит минута, вторая, а глобус идет нормально, показывает местоположение над земной поверхностью, потому вижу: прохожу экватор, затем подхожу к Каспийскому морю… И вот тут началась болтанка. Ничего не могу понять. Я говорю на магнитофон, не успеваю говорить, так вращается корабль. Первое, что я увидел в правый иллюминатор, — лохмотья такие блестящие висели из термоплаты. Там торчат металлические детали и начинают нагреваться красным цветом… Что же делать? И в этот момент пошла раскрутка. Сначала медленно, потом стало сильно крутить. Раскрутка пошла с большой скоростью, и я не мог определить скорость вращения. Началось разогревание приборного отсека, стало мотать: невозможно было понять, как крутило меня… Уже было Каспийское море, середина его, за бортом бушевало настоящее пламя. И здесь произошел один рывок, другой — и все резко прекратилось. Загорелось табло: «Приготовиться к катапультированию». Значит, все: разделение произошло. Так прошло минут десять. Посмотрел на глобус — середина Каспийского моря. Ну, думаю, куда же я теперь сяду? Стал смотреть за кораблем. Он качался, быстро качался. Я включил киноаппарат. Снимаю, перегрузок пока не чувствую, только вращение корабля ощущаю. А потом стали постепенно увеличиваться перегрузки, медленно. Корабль стал как бы постепенно успокаиваться. Я смотрел вниз: видна вода, море видно. Вода мелькает, облака белые и суша. Наблюдаю, высоко ли до облаков. Потом вода кончилась… Дали знать себя перегрузки. Вижу плохо. В глазах все темнеет, чувствую, как исказилось лицо, тяжесть давит на все тело. Какое-то время давило сильно, потом начался спад перегрузок. Корабль вращался все меньше и меньше. Я стал ждать катапультирования… В правый иллюминатор видно обожженное стекло и сквозь него — землю. Смотрю и пытаюсь определить расстояние до земли и облаков. Тщетно. Значит, надо ждать. Пора катапультироваться. Я сжался покрепче, приготовился, как говорил Гагарин: «Не надо смотреть назад, когда люк отскакивает». Я не смотрю, гляжу на приборную доску. Мгновенно услышал хлопок и увидел свет на приборной доске. Тут же меня вытолкнуло из кабины. Между ног увидел свой корабль, он вниз пошел. Крутится и падает. Какие-то ленточки висят, и пошел, пошел… Сам висел на тормозном парашюте. Потом открыл основной парашют. Меня дернуло, и я зубами ударился о скафандр. Парашют открылся… Кресло левее меня падало вниз. До земли еще высоко, далеко. Степь. Леса кучками небольшими, озеро вроде — болотистое, желтого цвета. Вот, думаю, не дай бог туда сесть… Дышать тяжело: воздух горячий идет из регенерационного патрона. Я открыл шлем и вдохнул воздух, приятный степной воздух. Увидел населенный пункт. Отдышался. И пошел вниз…" Причины раскрутки, похоже, проанализированы по-настоящему не были. Не до того было — конструкторы изо всех сил старались поспеть за выполнением очередных заданий партии и правительства. Американцы по-прежнему наступали на пятки, и правительство все время требовало от Королева: «Давай что-нибудь новенькое…» Многоместная эпопея. Таким «новеньким» стал переход к многоместным полетам; вместо «Востоков» полетели «Восходы». Но если вы думаете, что в конструкции кораблей что-либо радикально изменилось, то глубоко ошибаетесь. Просто в объем, предназначенный для одного кресла, конструкторы ухитрились поставить сразу три, сидеть в которых приходилось, что называется, друг у друга на головах. Причем втиснуться в эти креслица в скафандрах никак не удавалось. Поэтому пришлось пойти на огромный риск — в полет отправились люди в обычных спортивных костюмах. Знали ли об этом риске конструкторы? Да, знали. Но С. П. Королев снял все возражения, по воспоминаниям К. П. Феоктистова, этаким «ходом коня». Дал задание, назначил жесткие сроки и сказал: «Справитесь, полетит кто-то из вас…» «Да на таких условиях мы и в майках бы согласились лететь», — вспоминал Феоктистов. И полетели… Командир В. М. Комаров, врач Б. Б. Егоров и К. П. Феоктистов в роли бортинженера-исследователя. Смельчакам опять повезло, и «люди в майках» благополучно вернулись на Землю. А вот со следующим «Восходом-2» дела обстояли далеко не столь хорошо. Рекорд по численности экипажа был уже установлен, и потому в полет на сей раз отправились двое П. И. Беляев и А. А. Леонов. Они уже смогли надеть скафандры. Да и без них на сей раз никак было не обойтись, поскольку в программу полета входил выход одного из космонавтов в открытый космос. Для этого к люку «Восхода» был пристыкован складной шлюз. Я видел этот шлюз своими глазами. Представьте себе гармошку из серебристой многослойной пленки, которая под давлением газа может расправиться в трубу диаметром чуть больше метра и длиной метра три. С обеих сторон труба эта перекрыта дверцамилюками. Через одну космонавт должен был из кабины перейти в шлюз, через другую — выйти в открытый космос. Шлюз необходим для того, чтобы не выпускать весь воздух из кабины. Делать же трубу складной пришлось по конструктивным особенностям «Восхода». Диаметр обтекателя ракеты-носителя не столь велик, чтобы вывести на орбиту шлюз жесткого типа, заранее пристыкованный к кораблю. И это были еще далеко не все сложности. Как вспоминал сам А. А. Леонов, вышел он без особых затруднений. А вот когда пришло время возвращаться, оказалось, что войти «как учили», ногами вперед, не удается. Мягкий скафандр под действием поданного в него воздуха стал довольно жестким, а главное, раздулся, подобно мячу, и не пускал космонавта в узкий лаз люка. В конце концов Леонову пришлось сбросить давление в скафандре до минимального, развернуться головой вперед и передвигаться, цепляясь руками, буквально втискивая себя в узкую трубу. В кабину он ввалился, что называется, на грани фола: и воздуха в скафандре оставалось уже не так много, и сам он от усиленных физических упражнений изрядно перегрелся, был на грани теплового удара. Но главная опасность была даже не в этом. Сброс давления до минимума грозил кессонной болезнью. Однако бог миловал: перед выходом в открытый космос Леонов какое-то время дышал чистым кислородом, поэтому азота в крови у него было немного и при резком понижении давления он не вскипел. Угроза «кессонки» миновала. Но на том приключения экипажа вовсе не кончились. Когда пришло время приземляться, оказалось, что автоматика спуска не работает. Пришлось перейти на систему ручного управления. В итоге вместо привычных казахстанских степей экипаж приземлился в пермской тайге, откуда его эвакуировали целые сутки. В общем, командир, видно, изрядно перенервничал; вскоре у него стала развиваться язва желудка. Он до последнего скрывал ее, и, когда Павлу Ивановичу стали делать операцию, выяснилось, что резервы организма уже во многом исчерпаны… В общем, в начале 1970 года он умер. Кстати, это была не первая потеря отряда космонавтов от подобной болезни. В апреле 1968 года из-за язвы был вынужден уйти восьмой кандидат в космонавты Дмитрий Заикин. Он, пока был дублером, чересчур нервничал, и на очередной медкомиссии, обнаружив язву, его списали по здоровью. Надо сказать, что в отряде космонавтов всякий раз остро переживали потери. Ведь уже более трети состава покинули первый отряд. «Мы тяжело переживали их уход, — вспоминал Георгий Шонин. — И не только потому, что это были хорошие парни, наши друзья. На их примере мы видели, что жизнь — борьба и никаких скидок или снисхождений никому не будет…» Но главные потери были еще впереди. «Союз-1» и другие. Началась подготовка к полетам на кораблях нового поколения — «Союзах». В качестве командиров совершить полеты на них готовились космонавты Владимир Комаров, Юрий Гагарин и Валерий Быковский, а в качестве бортинженеров — еще не летавшие тогда Алексей Елисеев, Евгений Хрунов и другие. Владимир Комаров был утвержден командиром «Союза-1», Валерий Быковский — «Союза-2». По программе первым должен был стартовать Комаров: через сутки — Быковский, имея на борту еще Елисеева и Хрунова. После стыковки на орбите Елисеев и Хрунов должны были перейти на борт «Союза-1», выполнить ряд исследований и через неделю вернуться на Землю. Такова была программа в общих чертах. На деле же получилось совсем иначе. Причем несчастья начались еще до старта. В январе 1966 года неожиданно, после неудачной операции, скончался С. П. Королев. Отряд залихорадило. Внешне это, правда, было мало заметно. Главным конструктором вскоре был назначен заместитель Королева, академик В. П. Мишин; все работы продолжались по намеченной программе. Однако подспудно в воздухе ощущалась какая-то нервозность… Тем не менее 10 апреля 1967 года на аэродроме Байконура приземлились два самолета. На старт прибыли, согласно существующей традиции отдельными самолетами для большей безопасности, основной и дублирующий экипажи, ученые и конструкторы, члены государственной комиссии… В. М. Комаров стартовал 23 апреля. Почти сразу же после выхода на орбиту начались неприятности у «Союза-1» не раскрылась одна панель солнечных батарей. Государственная комиссия приняла решение: старт «Союза-2» пока отложить. Экипаж уехал в гостиницу. Затем решение изменили: решили все же «Союз-2» запустить, состыковать его с первым кораблем, выйти в открытый космос и раскрыть панель солнечной батареи вручную. Однако положение «Союза-1» на орбите было неустойчивым, его крутило, стыковка оказалась бы невозможна. Старт второго корабля окончательно отменили, а Комарову передали команду начинать спуск. Чем он закончился, всем известно: раскрутку остановить не удалось, и при открытии основного парашюта его купол был смят — скрученные стропы не дали ему раскрыться полностью. «Союз-1» на большой скорости врезался в нашу твердую планету. Ни дублеру Комарова — Гагарину, ни командиру «Союза-2» на выручку товарища отправиться не разрешили: технические возможности кораблей препятствовали этому. Спустя полтора года после трагедии «Союз-2» был запущен в беспилотном варианте: нужно было убедиться, что все недочеты в конструкции были устранены. Несчастья тем временем продолжали преследовать отряд космонавтов. 27 марта 1968 года, как уже говорилось, погиб Ю. А. Гагарин. Командиром отряда вместо него был назначен В. Ф. Быковский. Его и трех других космонавтов — А. Леонова, Н. Рукавишникова и В. Кубасова — рекомендовали для участия в новой программе «Л-1». В переводе на обыденный язык это означало, что они начали готовиться к высадке на Луну. Впрочем, о лунной программе, связанных с нею перипетиях и слухах мы поговорим в следующей главе. Здесь же, заканчивая разговор об околоземных делах, приоткроем еще одну страницу советской космонавтики. Забытый отряд. Всем известны наши покорительницы космоса Валентина Терешкова, Светлана Савицкая и Елена Кондакова. Но мало кто знает, что всего в стране к полету в космос готовились 17 женщин. И судьба многих из них вовсе не была звездной. История женских космических экспедиций началась в 60-х, когда Советскому Союзу нужно было «закрепить» успех Юрия Гагарина. Так первой женщиной-космонавтом в 1963 году стала Валентина Терешкова, отобранная из пяти готовившихся кандидаток по двум «основным характеристикам» — членству в комсомоле (а не в партии) и принадлежности к рабочей семье. Терешковой удалось показать всему миру, что возможности советских людей не знают границ. Однако специалисты, готовившие полет, остались не слишком довольны его результатами, хотя об этом не принято говорить открыто до сих пор. Тем не менее две женщины-дублера и еще две, остававшиеся в резерве, которым предстояло лететь вслед за Терешковой, так никогда и не полетели. Руководители отрасли решили, что все-таки космос не женское дело, и за ненадобностью отчислили их из отряда космонавтов. Впрочем, спустя 15 лет руководство пересмотрело свою точку зрения. После того как в 1978 году США набрали в космонавты первых женщин, СССР не мог оставить этот шаг без достойного ответа. В 1979 году сначала по секретным институтам, а потом и по открытым научным организациям вновь начались усиленные поиски кандидаток в космонавты. «В полуприказном порядке меня пригласили пройти медкомиссию. На обследование собрались толпы женшин, но никто из нас не знал, зачем мы здесь», — вспоминает ведущий научный сотрудник Института медико-биологических проблем (ИМБП) Елена Доброквашина. Женщинам не объяснили, зачем их подвергают различным медицинским тестам, почему столь большое внимание уделялось «моральному облику» — в частности, им запрещалось появляться в ресторанах, где могли оказаться иностранцы. Не сказали, почему не разрешалось иметь детей и делать аборты. Лишь тем, кто прошел жесткий отбор до конца, объяснили: столь строгая конспирация связана с работой в космосе. И многие кандидатки решили бросить свою прежнюю работу, чтобы вплотную заняться новой, даже не задаваясь вопросом: «А почему, собственно, все это — тайна?» Значит, так надо, полагали советские люди. И добровольно шли на изрядные жертвы. Скажем, та же Доброквашина, будучи практикующим врачом, собиралась писать докторскую диссертацию. Но решила бросить все и рискнуть. «У меня всегда в характере была авантюрная жилка», — говорит она. Впрочем, желание претенденток полететь в космос, отменное здоровье и высшее образование оказались вовсе не главным в отборе будущих космонавтов. «Основное требование — безупречная анкета», убеждена Доброквашина, которой пришлось пройти десятки собеседований, дать множество расписок и даже пообещать не иметь детей, потому как в любой момент нужно было быть готовой лететь в космос, а дети привязывают к Земле. «Для меня самое сложное оказалось пройти комиссию ЦК партии, где обсуждалось мое персональное дело о разводе», — продолжает Доброквашина, которая к моменту набора в космонавты уже восемь лет была замужем во второй раз. Лишь семь женщин (два инженера и пять врачей) были признаны соответствующими критериям. Через пару лет к ним добавились еще три дамы. Потом началась собственно подготовка. «Трудным был первый год, когда приходилось заниматься по 14 часов в сутки — масса технических дисциплин, физподготовка, прыжки с парашютом…» — вспоминает Елена Доброквашина. Не просто было смириться и с тем, что «больше не принадлежишь себе». Причем никто никогда не объяснял, почему нужно поступать так, а не иначе — требовалось просто подчиняться. Заодно приходилось терпеть и снисхождение коллег-мужчин, которые хотя и были вежливы, но между собой называли женскую группу либо «праздничным набором», либо «подарком съезду». Тем не менее женский полет по политическим соображениям был необходим, и его в 1982 году выполнила Светлана Савицкая. Ее прекрасная работа так всем понравилась, что через два года она полетела опять, после чего был сформирован первый чисто женский экипаж. В 1984 году космонавт-исследователь Доброквашина и бортинженер Екатерина Иванова были включены в экипаж, возглавить который должна была уже опытная Светлана Савицкая. Полет намечался на 1985 год. Перед стартом Доброквашина вступила в КПСС, поскольку иначе путь в космос был закрыт, и даже стала депутатом райсовета. Но полет так и не состоялся. Сначала на состарившейся к тому времени орбитальной станции «Салют-7» началась череда аварий. Потом случилось ЧП с экипажем Александра Волкова, Владимира Васютина и Виктора Савиных — их досрочно вернули на Землю из-за болезни Васютина. В результате женский полет неоднократно откладывался и в конце концов так и не состоялся. Женский экипаж попросту расформировали. В награду женщинам-космонавтам достались только пенсия и фактически сломанная жизнь. «Жизнь была как на собачьей выставке», — вспоминает Доброквашина. А теперь эта еще молодая очаровательная блондинка бесплатно ездит на городском транспорте по пенсионному удостоверению, чем вызывает недовольство контролеров. Но самое обидное даже не это. После того как в 1994 году всех женщин-космонавтов заставили уйти на пенсию, через несколько месяцев набрали новых кандидаток на полет — Елену Кондакову и Надежду Кужельную. Первая уже дважды слетала в космос, вторая готовится к экспедиции на будущую международную космическую станцию. Неужто нельзя было послать кого-то из уже подготовленных кандидаток?.. Дальнейшая судьба женщин-космонавтов складывается по-разному. Большинство из них не работают — нет ни здоровья, ни желания — и живут на пенсию. А вот Елена Доброквашина, ее подруга и коллега Лариса Пожарская «остались в строю». Они занимаются в ИМБП медицинским отбором космонавтов и начали собственное дело, открыв маленькую частную клинику, в названии которой «Елена Спейс» воплотили свои «звездные» мечты. Лариса Пожарская, будучи уже на пенсии, всетаки родила дочь. И не будет возражать, если та захочет стать космонавтом. «Может быть, ей повезет больше, чем мне», — говорит она. Впрочем, не надо думать, что только нашим космонавтам так не повезло. Вокруг американских астронавтов время от времени тоже возникают немало слухов и сплетен. Вспомним хотя бы об одном, недавнем. Заявление Рене. Возмутителя спокойствия показало не столь давно российское телевидение. Американский инженер Ральф Рене, бывший член корпорации «Менса», в которую входят люди с исключительно высоким интеллектом. Правда, сам Рене довольно безапелляционно заявил журналистам, что вышел из клуба, поскольку «больших идиотов, чем там, он не встречал на свете». Тем не менее сам он хвалится, что обладает показателем интеллектуальности IQ, который зарегистрирован лишь у двух процентов американцев. И весь свой хваленый интеллект Рене бросил на решение вот какой загадки: действительно ли американцы побывали на Луне, или все это липа? Во всяком случае, в своей книге Ральф недвусмысленно заявляет: «Никакой высадки человека на Луну не было. Фильмы и фотографии об этом событии — подделка. Съемки производились на Земле в специальном павильоне». Что заставило Ральфа сделать такое заявление? Желание прославиться? Показать, что его ум может заставить поверить кого угодно, что белое — это черное и наоборот? Возбудить шум вокруг своей книги и неплохо на том подзаработать?.. Скорее всего, и то, и другое, и третье. Тем более что в своем труде он приводит довольно-таки любопытные факты, на которые никто раньше не обращал особого внимания. «Когда я впервые увидел фильм о том, как наши астронавты устанавливают флаг на Луне, — пишет новоявленный эксперт, — я обратил внимание — полотнище слегка колышется, словно от легкого дуновения ветра. Но даже эта очевидная странность не заставила меня сразу задуматься — откуда ветер там, где нет воздуха? Мне говорили, что Америка высадила человека на Луну, и я верил, что это святая правда…» Однако странности продолжали накапливаться, заставляя задумываться над, казалось бы, очевидными фактами. Внимательно присмотревшись к тому, как астронавты разъезжают по Луне на луноходе, Рене обратил внимание, что галька, вылетая из-под колес, падает с той же скоростью, как это было бы на Земле, хотя известно, что на Луне вшестеро меньшая сила тяжести, а значит, галька должна падать соответственно медленнее и лететь дальше… Вскоре в руки пытливого исследователя попал альбом «Америка на пороге», полный роскошных цветных фотографий большого формата. Тут уж наш детектив взялся исследовать проблему в буквальном смысле под лупой. И при сильном увеличении ему удалось заметить еще много чего не совсем обычного. «Вот, к примеру, взять фотографию спускаемого аппарата после приводнения, — говорит Рене. — На снимке отчетливо видна пластиковая антенна. Не телескопическая, не убирающаяся внутрь, а именно пластиковая. Как она могла выдержать прохождение аппарата через плотные слои атмосферы, где он (согласно показаниям приборов) разогревается до 630 градусов? А вот еще одно открытие: на лунных снимках абсолютно черное небо — ни единой звезды. Куда они исчезли? Юрий Гагарин, побывав в космосе, назвал звезды немигающими, огромными. Так и должно быть. Даже с Земли через загрязненную атмосферу мы видим и можем фотографировать звезды. Почему же они исчезли над поверхностью Луны? Может, потому что смоделировать картину настоящего небосклона в условиях павильона невозможно?..» Далее Рене раскопал еще одну странность. В книге астронавта Олдрина — одного из участников лунной экспедиции — есть такой эпизод. Он описывает вечеринку, где показывали фильм о том, как астронавт Фрэд Хейс пытается взобраться в спускаемый лунный аппарат. И когда это у него почти получилось, ступенька буквально рассыпается под ним… «Но ведь Фрэд Хейс никогда не был на Луне! — утверждает Рене. — Его единственный полет — участие в программе „Аполлона-13“, которому из-за аварии на борту высадиться на Луну так и не удалось. Где, когда, кем был снят Фрэд Хейс „на Луне“?» И далее исследователь вспоминает о недавнем художественном фильме, показывающем одиссею «Аполлона-13» с такой достоверностью, что у зрителя нет никаких сомнений в подлинности кадров. А ведь все съемки данного художественного фильма действительно производились в павильоне… По сценарию «Козерога»? Такие вот сомнения и обвинения. Насколько они реальны? Давайте теперь подвергнем анализу выводы самого Рене и посмотрим, что у нас из этого получится. Итак, исследователь утверждает, что американцы никогда не высаживались на Луну, а ограничились сценарием, хорошо показанным в еще одном художественном фильме — «Козерог-1». Там астронавты, согласно сюжету, должны были высадиться на Марс. Однако в последний момент выясняется, что система жизнеобеспечения имеет ресурс не более недели. Тогда экипаж перед самым стартом вытаскивают из корабля и отправляют на секретную базу в Аризонской пустыне, где в павильоне и ведут съемку репортажей «о покорении красной планеты». Начнем свое расследование с указания, что сам Ральф Рене отнюдь не оригинален в своих выводах и утверждениях. «Мы никогда не летали на Луну: американская афера на 30 миллиардов» — так называлась книга Уильямса Кэйсинга, бывшего начальника производства «Рокетдайн пропалшн лэбораториз», занимавшейся в свое время разработкой ракетных двигателей для космического ведомства США. Она была выпущена в свет издательством «Дезерт пабликейшн», штат Аризона, в 1990 году. В ней автор ставил под сомнение факт высадки на Луну астронавтов Нейла Армстронга и Эдвина Олдрина и последующих научных экспедиций. НАСА, утверждал он, испытывало в тот момент определенные финансовые и технические трудности. И вот чтобы продемонстрировать американским налогоплательщикам и миру свое превосходство, чтобы опередить в лунной гонке советскую сторону, и было затеяно невиданное «шоу». Технически проект, получивший кодовое название Эй-Эс-Пи («Аполло симьюлейшн проджект»), по утверждению автора книги, осуществлялся на тщательно охраняемой военной базе в пустыне Невада, в 32 милях к востоку от городка Меркьюри, где был построен подземный съемочный павильон небывалых размеров. Лунные пейзажи, модели Земли и Солнца, действующие космические аппараты — такой антураж даже и не снился голливудским продюсерам. Многотысячный штат высококлассных специалистов в области киносъемки, звукозаписи и режиссуры, операторов и технических советников работал днями и ночами над записью кадров, ставших ныне хрестоматийными. Сами же запуски космических кораблей, по мнению Кэйсинга, осуществлялись в автоматическом режиме, без экипажей. Для распространения же репортажей была задействована не имеющая аналогов и поныне система связи, которая распространяла записанные аудио— и телесюжеты на принимающие антенны всех центров слежения в Северной Америке, Австралии и Африке. А по завершении «полета» специальный самолет сбрасывал на парашюте капсулу с астронавтами в заранее выбранном районе Атлантики. Так что, как видите, принципиально ничего нового Ральф Рене, несмотря на свой хваленый ум, не выдумал. Но, может быть, он открыл в данном случае те частности, мимо которых прошел Кэйсинг, но которые делают его расследование более достоверным? Увы, отнюдь. Представим себе на минуту, что все сказанное им — правда и такой съемочный павильон действительно существовал. Так неужели сценаристы, до мелочей отрабатывавшие панорамы с участием в них движущихся Земли и Солнца, в творческом раже позабыли бы о звездах? Вряд ли. Не видно же их на снимках по одной простой причине: интенсивность солнечного освещения на поверхности Луны столь велика, что фотографической широты пленки не хватает, чтобы одновременно на ней были видны и буквально заливаемые солнечным светом астронавты, и сравнительно слабо светящиеся звезды. Любопытная деталь: Рене ссылается на мнение Гагарина. Так вот, как стало известно сравнительно недавно, в своем полете Юрий Алексеевич попросту не мог видеть звезды из-за неудачной конструкции иллюминатора. Он бликовал, и первый космонавт Земли смог рассмотреть в нем лишь свое собственное отражение, а отнюдь не ночное небо. Так что его рассказ о крупных немигающих звездах — всего лишь одна из творческих фантазий, подсказанных ему наземными «сценаристами». Были, как вы уже знаете, и другие… Впрочем, для нас в данном случае важно лишь то, что сам Рене в своих высказываниях и выводах отнюдь не безгрешен. Время от времени он вообще сам себе же противоречит. С одной стороны, утверждает, что современная компьютерная технология и графика позволяет в точности воспроизвести то, чего никогда не было на самом деле, с другой — полагает, что имитаторы лунной экспедиции допускали ошибку за ошибкой… Хорошо, допустим, что с галькой, брызнувшей изпод колес, вышла накладка, на которую никто попросту не обратил внимания. Однако каким образом, интересно, новоявленный эксперт установил, что галька падает «не с той скоростью»? Как он выявил, что на снимке изображена именно пластиковая антенна? Это бывает трудно понять, даже пощупав тот или иной предмет — краска зачастую скрывает фактуру материала, — а тут безапелляционный вывод на основании фотографии… Теперь об эпизоде с рассыпающейся ступенькой. Да, Хейс действительно не был на Луне. Однако не забывайте, что все астронавты без исключения проходили тренировки на земных тренажерах. И все их упражнения фиксировались на видео— и кинопленку. Так что такая запись вполне может существовать в природе. И нам остается лишь выяснить, кто в своих книгах лукавит — астронавт Олдрин, сознательно или несознательно забывший упомянуть, что кино снималось на тренировке, или сам Рене, не соизволивший допустить такую частность, поскольку она разрушает его концепцию? И наконец, последнее. Кэйсинг, а вслед за ним и Рене утверждают, что эта ужасная тайна до сих пор не стала достоянием гласности лишь потому, что все ее участники связаны страшной клятвой, подпиской и т. д. А те, кто не согласился молчать, вскорости нашли свою смерть при довольно странных обстоятельствах. При этом Рене утверждает, что «не так много людей на самом деле было в курсе происходящего». Ой ли?! Давайте попробуем прикинуть. Конечно, многое знали сами астронавты — как летавшие, так и нелетавшие, но готовившиеся к полету, — а это, по самым скромным подсчетам, около полусотни человек. Далее — сотрудники служб обеспечения полетов, операторы наземного центра управления, руководство НАСА, ЦРУ, Пентагона, кое-кто из администрации Белого дома, операторы, летчики, возившие астронавтов на секретную базу и обратно, сотрудники самой базы… В общем, худо-бедно, набирается около 300-500 человек. И кому-то из них наверняка захотелось бы, подобно Кэйсингу и Рене, погреть руки на «жареных» фактах. Причем сделать это можно достаточно анонимно, просто продав подробности данной истории — действительные, а не мнимые; такие, каких не может придумать и самый изощренный ум, — в какую-нибудь газету. Уж на оплату подобной сенсации не поскупились бы ни в «Нью-Йорк таймс», ни в «Вашингтон пост»… Не будем забывать мы и еще об одной когорте заинтересованных наблюдателей. Это сотрудники наших спецслужб, которые внимательнейшим образом следили за полетами американцев. В точности как и они за нашими. О возможностях же наших разведчиков говорит хотя бы такой факт: все сведения об очередном шаге по созданию американцами атомной бомбы максимум через неделю оказывались на столе у И. В. Курчатова. А уж бомбу охраняли, наверное, ничуть не менее тщательно, чем лунный проект… Говорить же о том, что наши молчали лишь потому, что американцы за это продали нам зерно по дешевке, как это пытается утверждать Рене, попросту смешно. Советские правители могли уморить голодом хоть половину страны — такое уже бывало в истории. Но упустить свою политическую выгоду, уличить в столь крупном вранье своего главного противника? Никогда! Что же касается колыхания устанавливаемого полотнища, то, интересно, из какого материала оно должно быть сделано, чтобы как раз осталось недвижимо? Из толстого металлического листа?.. Космонавты-камикадзе? И вот еще что, пожалуй, удивительно. Почему это Рене, защитившись на американской стороне лунной эпопеи, ничего не сказал о советской? А тут ведь есть материал для хорошего детектива. Еженедельник «Мегаполис-экспресс» не столь давно ошарашил читателей такой историей. Когда в свое время мы запускали на Луну луноходы, то внутри них были… люди! Это они, дескать, управляли машиной, выполняя команды с Земли. Ну а когда запасы воды, воздуха и пищи для этих доблестных суперагентов КГБ были истрачены, всех их постигла судьба собачки Лайки. Помните, симпатичное существо, которое было пассажиром на втором искусственном спутнике Земли, не имевшем блока приземления?.. Несмотря на кажущуюся абсурдность этой истории, она имела и свои корни, и свое дальнейшее развитие. …Набор в группу космонавтов проводил неприметный «дедок с кривым шрамом на лбу, одетый в потертую физическую форму». А когда Омон Кривомазов и его кореш Митек, отведав первый курсантский ужин, завалились спать, то проснулись они уже на Лубянке, инвалидами без обеих ног. Такую вот жуткую историю разворачивает в своей повести «Омон Ра» Виктор Пелевин. Далее по ходу сюжета выясняется, что и командиры, учителя будущих космонавтов, полковники Халмурадов и Улчагин — тоже безногие, да вдобавок еще и слепые. Постепенно начинает прорисовываться и для чего все это сборище инвалидов автору понадобилось. Оказывается, наши полеты в космос проходят совсем не так, как о том пишут в официальных отчетах. Вместо автоматики каждую отработавшую ступень отделяет человек-оператор. И тут же застреливается, поскольку, как известно, в космосе жить нельзя, так чего же мучиться? Ну а безногие все потому, что, вопервых, инвалид далеко не убежит. А во-вторых, меньше занимает места в отсеке и легче, конечно же… В общем, сплошная экономия. И вот в полет отправляется ракета, которая должна доставить на Луну всем известный луноход. Управляют ею три товарища Омона; он же должен прилуниться и проехать на специальном вездеходе, сколько сможет. А после этого, понятное дело, тоже застрелиться, поскольку скафандра ему не дали, да и как жить на Луне? Но Омон Кривомазов стреляться не захотел, так как по нечаянности выяснил, что «на Луне» можно дышать и жить. Он стал пробираться по какому-то длинному коридору-тоннелю, попал в некий зал и наконец-таки понял, что находится вовсе не на естественном спутнике нашей планеты, а в подземелье, где имитируются наши космические полеты. И где на глазах Омона разворачивается очередная имитация выход двух космонавтов из корабля в открытый космос. А снимают все это операторы, находящиеся рядом. Потом, после тщательной редактуры, эти кадры покажут по телевидению, и страна, а с нею и весь мир будут думать, что данные события произошли на самом деле. Повесть, правда, претендует на звание художественного произведения, и автор ее вовсе не ручается за документальность описываемых в ней событий. Но уже сам факт выхода произведения в свет настойчиво намекает, что такое вполне могло быть, скажем, во времена Л. П. Берии. Что такое десяток-другой искалеченных, когда по ведомству Лаврентия Павловича проходили и исчезали без суда и следствия миллионы? Конечно, меня, как и вас, после ознакомления с этой кошмарной историей тотчас заинтересовал вопрос: «А какие реальные факты могли послужить основой для сочинения подобного сюжета?» И представьте, научно-техническое обоснование сему проекту отыскалось довольно скоро. Начать хотя бы с того, что в свое время, еще до войны, в знаменитом РНИИ разрабатывался проект ВР-190, суть которого заключалась в следующем. Поскольку автоматика той поры не отличалась особой компактностью и надежностью, конструкторы из группы М. К. Тихонравова предлагали осуществлять первые баллистические пуски ракет с помощью двух пилотов, которые бы управляли полетом. Конечно же в проекте ученых речь о вполне здоровых, специально подготовленных пилотах из бывших летчиков-истребителей. Но, помня об атмосфере, царившей в стране того времени, лично я вполне допускаю, что в случае надобности «спецы» из числа помощников Берии вполне могли скорректировать проект на свой лад. Тем более что ограничения по весу космонавтов на первых порах действительно были весьма жесткими — вспомните хотя бы: и Гагарин, и Титов, и другие космонавты первого набора были худощавыми людьми небольшого роста. Тайны лунных десантов. Когда же речь зашла о посылке человека на Луну, то, если верить официальной советской пропаганде, мы туда не полетели потому, что мертвый спутник нашей планеты нас особо не интересовал. А потому, дескать, мы и ограничились лишь посылкой туда автоматов и пары луноходов. Однако все это, мягко говоря, не соответствует действительности. На самом деле события разворачивались так. После гибели Ю. А. Гагарина командиром отряда космонавтов стал В. Ф. Быковский. А еще спустя некоторое время его и других космонавтов — А. Леонова, Н. Рукавишникова, В. Кубасова, П. Поповича и В. Севастьянова — рекомендовали для участия в подготовке по программе «Л-1». Или, говоря попросту, они начали готовиться к полету на Луну. И, забегая вперед, скажу, что космонавты свою часть задачи практически полностью выполнили. Но полет так и не состоялся. Почему? О том, как развивались события дальше, впервые лично я узнал от одного из непосредственных участников этой эпопеи В. Н. Пикуля. Он в описываемый период был главным инженером завода, занимавшегося производством двигателей для лунной ракеты. Ему и слово. «На проходившей, если мне не изменяет память, в 1975 году в Москве международной книжной ярмарке произошла тихая сенсация, — рассказывал он. — Дело в том, что среди многих книг в американской экспозиции была выставлена энциклопедия К. Гэтланда „Космическая техника“. Этот богато иллюстрированный том и произвел в некоторых научно-технических кругах нашей страны эффект разорвавшейся бомбы…» А все дело в том, что на страницах книги рядом с огромным американским носителем «Сатурн-5», выводившим на лунную орбиту корабли типа «Аполлон», была помещена фотография советской лунной ракеты Н-1. Той самой, разработка которой считалась одним из величайших секретов отечественной космической отрасли. Жизнь таким образом в очередной раз доказала, что шила в мешке не утаишь. В 60-70-е годы гигантскую сигару Н-1 несколько раз вывозили на стартовые позиции Байконура. Этого оказалось достаточно, чтобы ракету сфотографировали вездесущие спутники, а специалисты НАСА по снимкам определили возможное назначение носителя. Остается лишь загадкой, почему про эту ракету столько лет ничего не писали в советской печати. Впрочем, загадка ли? Нет, еще со времен Сталина живуча у нас привычка к засекреченности, хотя сплошь и рядом все это секреты Полишинеля. Ракету Н-1 можно назвать «последней любовью» С. П. Королева. Главный конструктор мечтал не только о завоевании человеком околоземного пространства, но и о полетах к другим планетам. Постановление о создании новой ракеты-носителя HI, способной поднять в космос 40-50 т полезного груза, было принято в I960 году. В дальнейшем проект не раз пересматривался. Наконец, в ноябре 1966 года правительственная комиссия под руководством академика М. В. Келдыша дала «добро» на эскизный проект лунной экспедиции. По плану на Луну должен был высадиться один космонавт; второй поджидал бы товарища на окололунной орбите. Надо сказать, что этот проект находился на грани разумного риска. Не так давно мне довелось побывать на фирме «Звезда». Так называется КБ и опытный завод, которым ныне руководит член-корреспондент РАН Г. И. Северин. Здесь занимаются системами жизнеобеспечения для космонавтов и летчиков. Здесь же в свое время был сконструирован и лунный скафандр для наших космонавтов. Так вот, как мне рассказали сотрудники КБ, в частности ведущий конструктор лунного скафандра И. П. Абрамов, инженерам пришлось предусмотреть многие тонкости, о которых человек несведущий и не задумается. Например, пришлось разрабатывать специальную методику вставания космонавта, если вдруг он нечаянно упадет на поверхности Луны. Ведь помочь ему было бы некому. Американцы-то не случайно отправляли на лунную поверхность сразу двоих. У нас на это мощности ракеты не хватало… Впрочем, вернемся к рассказу В. Н. Пикуля. Что же произошло с нашей лунной программой? Почему ее так и не довели до конца? Американцы объявили во всеуслышание, что стартуют к Луне в 1969 году. Мы приступили к аналогичной работе в феврале 1967 года. Времени, как видите, оставалось не так уж много. Ведь перед конструкторами, как водится, была поставлена задача — догнать и перегнать Америку! Заочная гонка, конечно, лихорадила и производство, и конструкторов. Да тут еще — длинная цепь неудач и неурядиц. Пока в США вся национальная индустрия согласованно решала поставленную президентом задачу — высадить американских парней на Луну, у нас началось очередное выяснение отношений. «Хозяйство» Королева чуть было не осталось без двигателей к лунной ракете. Сделать такой двигатель в ту пору могло только конструкторское бюро, которым руководил академик В. П. Глушко. Конечно, Валентин Петрович, как и Сергей Павлович, многое сделал для советской космонавтики. Но уж коли мы взялись заполнять «белые пятна» истории, надо говорить правду. В данном случае Глушко наотрез отказался выполнять работу. Два крупных авторитета не сошлись во мнении, какими должны быть эти двигатели. Было ясно, что керосин и сжиженный кислород исчерпали свои возможности. Королев предлагал перейти на водород и кислород. Глушко же представлял, что лучшей альтернативой будет фтор и азотная кислота. Логика в рассуждениях Глушко, безусловно, была — такое топливо занимает меньший объем, обладает высокими энергетическими возможностями. Однако надо ведь было думать и о том, какой урон будет нанесен окружающей среде. Ведь и фтор, и азотная кислота крайне ядовиты!.. Впоследствии, кстати, Глушко пересмотрел свои взгляды. Созданная в его КБ ракета-носитель «Энергия» работает именно на водороде. Но в то время… Споры продолжались, время шло. В конце концов Королев был вынужден передать заказ на лунные двигатели в КБ Н. Д. Кузнецова, базировавшееся в Куйбышеве. Надо отдать должное кузнецовцам, несмотря на то что специалисты КБ до этого занимались лишь авиационными двигателями, они с честью выполнили возложенную на них трудную задачу. Двигатели были выполнены по наиболее экономичной — замкнутой — схеме, при которой отработанный в турбине газ еще дожигается в небольшой камере высокого давления. Ракета получилась выше знаменитой кремлевской колокольни Ивана Великого. В основании «башни» находилась связка из 30 двигателей, которые не только создавали тягу, но и давали возможность управлять ее полетом. Много новшеств содержалось и в конструкции самой ракеты. Системы управления, измерительная техника, многие конструкторские решения были выполнены на высшем техническом уровне того времени. Так, в частности, удалось изготовить легкие, но прочные сферические топливные отсеки, а также отказаться от некоторых силовых элементов, переложив их обязанности «по совместительству» на другие, конструкционные. «Словом, и спустя четверть века нам не стыдно за выполненную работу», — сказал мне тогда В. Н. Пикуль. И его слова вскоре были подтверждены на практике. Старыми двигателями, так и не использованными, пару лет тому назад заинтересовались американские производители, проводившие конкурс на создание новой ракеты-носителя. Куйбышевцы, ставшие к тому времени уже самарцами, заглянули на свои склады и обнаружили там несколько десятков сделанных в свое время двигателей. Они были поставлены на огневые испытания сначала на родном заводе, потом за океаном и показали себя с самой лучшей стороны даже спустя тридцать лет после их изготовления. Вот как у нас, оказывается, умеют работать! Однако вернемся к самой лунной гонке. Неприятности, начавшиеся с отказа Глушко, между тем продолжались. Умер С. П. Королев. На его место был срочно назначен В. П. Мишин, что опять-таки не понравилось В. П. Глушко. Мышиная возня под ковром продолжалась, несмотря на то что на одном из совещаний Д. Ф. Устинов, курировавший проблему, поставил вопрос прямо: — Через два месяца праздники, в США снова полетят. Что сделали мы?! В спешке начались летные испытания. Первый старт был назначен на 21 февраля 1969 года. Через 70 секунд после включения двигателей в хвостовом отсеке ракеты начался пожар… Примерно через пять месяцев — попытка второго запуска, и снова неудача. Из-за неисправности кислородного насоса произошел сильный взрыв, разрушивший весь стартовый комплекс. На его восстановление, анализ причин аварии и строительство новой ракеты понадобилось немало времени. Поэтому очередной старт состоялся лишь 27 июля 1971 года. Ракета поднялась над землей, но… Из-за потери управляемости дальнейший полет был прерван. С четвертой попытки 23 ноября 1972 года запуск наконец состоялся. Но и он был неполноценным. Все двигатели первой ступени отработали нормально, полет продолжался уже 107 с, как вдруг в ракете снова случилась неисправность. Полет опять-таки пришлось прервать. Конечно, цепь неудач действовала всем на нервы. Однако никто не паниковал. Четыре-пять неудачных запусков при испытаниях новой ракетной техники обычное дело. Даже знаменитая «семерка» — первая из ракет-носителей С. П. Королева, которая продолжает эксплуатироваться и по сей день, — полетела лишь после трех неудачных попыток. Ракета, которую готовили к генеральной репетиции, существенно отличалась от предшественниц. Двигательные установки теперь могли срабатывать многократно и были подвергнуты тщательным огневым проверкам. Никаких замечаний по наземным испытаниям не было. Пятый старт был назначен на август 1974 года, а на конец года — шестой и, как считали многие, последний перед принятием Н-1 в серийную эксплуатацию. Но больше стартов не последовало. Правительственным указом работы по лунной программе были сначала заморожены, а после смены в мае 1974 года главного конструктора (вместо В. П. Мишина назначили все же добившегося своего В. П. Глушко) вообще прекращены. Новый руководитель предложил и новую концепцию, которая десять с лишним лет спустя привела к созданию системы «Энергия» — «Буран». Не берусь особо комментировать высокие решения. История Н-1 еще ждет глубокого изучения, бесстрастных летописцев. Но, по-моему, свертывание нашей лунной программы было продиктовано двумя соображениями. Во-первых, на Луну мы опоздали и там уже давно хозяйничали американцы. И наше тогдашнее руководство предпочло сохранить хорошую мину при плохой игре: «Мы, дескать, туда не очень-то и стремились…» Хотя на самом деле это и не так. Это хорошо видно по особенностям конструкции тех же самых луноходов. Они ведь все-таки предназначались для управления человеком. Только, конечно, вовсе не смертником. Просто, по первоначальным наметкам, высадившийся на Луну космонавт должен был подойти к припаркованному поблизости луноходу, встать на специальные ступеньки, и управляя им, словно обычным электрокаром, совершить несколько путешествий по Луне в поисках наиболее интересных видов и экспонатов. Да вот не получилось… Не получилось потому — а это во-вторых и в главных, — что экономика эпохи застоя уже не могла справиться с финансированием сразу нескольких больших программ. Страна сосредоточила свои ресурсы на очередной и, как показала практика, опятьтаки никому не нужной ныне «стройке века» — Байкал о-Амурской магистрали… А на Луну мы так и не полетели. НЛО на Луне? Закончить же лунную одиссею позвольте еще вот каким экскурсом в прошлое. Вы знаете, какова была причина неудачи «Аполлона-13»? Согласно официальной версии, после старта с Земли на корабле взорвался один из газовых баллонов. А вот устроили этот взрыв, согласно неофициальной версии… инопланетяне… Они, дескать, не хотели, чтобы американцы высадились на этот раз, поскольку везли с собой компактный ядерный заряд, чтобы взорвать его на Луне. От этого могла пострадать лунная база инопланетян, вот они и постарались, чтобы на сей раз высадка не состоялась. Кстати, слух о том, что американцам на Луне все время приходилось иметь дело с летающими тарелками и их обитателями, весьма устойчив. Он родился сразу же после того, как на поверхность естественного спутника Земли ступил Нейл Армстронг. — Ого, сколько их! — дескать, сказал он, оглядевшись, и тотчас перешел на секретный код, докладывая руководству НАСА об увиденном. У наших специалистов, как я уже упоминал, была возможность проверить, насколько этот слух соответствует действительности. Во время подготовки американо-советской экспедиции «Аполлон-Союз» Армстронг приезжал в Советский Союз. В музее Звездного городка мне даже довелось видеть его часы. «Они стоят миллион долларов», — пояснила дама-экскурсовод. И добавила, что за эти часы, побывавшие вместе с хозяином на Луне, один миллиардер давал Армстронгу чек именно с шестизначной цифрой, но тот отказался от денег. А часы подарил музею в память о своем пребывании на российской земле. Так это или нет, оставим на совести экскурсовода и самого Армстронга. Но то, что наши космонавты воспользовались удобным случаем и подробно расспросили Армстронга о его пребывании на Луне, я верю. К слову, руководители НАСА не подтвердили наличия контактов с инопланетянами и по официальным каналам. Снова на Селену? Собираются ли земляне снова на Луну если не в этом, то в следующем столетии? Данный вопрос интересует не просто любопытных, но и специалистов. Многие из американских ученых полагают, что не стоило тратить 30 млрд долларов только для того, чтобы доказать всему миру превосходство американской техники над советской и привезти с Луны несколько центнеров камней. Не утратили своего интереса к Селене и российские ученые, конструкторы, космонавты. И вот какие горизонты начинают прорисовываться последнее время. Возвращение на Луну, по всей вероятности, будет сопряжено с созданием постоянно действующей лунной базы. Причем если поначалу эта база будет небольшой, то со временем она должна расшириться, стать настоящим полигоном для испытания нового оборудования, предназначенного для обследования других планет, в первую очередь Марса. Но для того чтобы такую базу создать, надо последовательно решить несколько достаточно сложных задач. Во-первых, надо возродить средства доставки человека на Луну. Причем спустя тридцать лет нет уже смысла возвращаться к тем кораблям, которые проектировались когда-то. Это должны быть новые аппараты, способные обеспечить доставку на поверхность Селены большого количества оборудования и людей за сравнительно небольшие деньги. Во-вторых, надо будет наладить технологию получения хотя бы некоторых веществ, например воды и кислорода, непосредственно из местных материалов, скажем, изо льда и горных пород. И наконец, в-третьих, многие специалисты уже сегодня обращают внимание на будущие проблемы. Дело в том, что на Луне пылевое облако ведет себя не так, как на Земле. Воздуха там нет, притяжение слабое, и поэтому пыль, поднятая при посадках и стартах лунных кораблей, тотчас же распространится на огромном пространстве и нарушит природное состояние среды. А это не так безобидно, как может показаться. Пылевая завеса, к примеру, сделает совершенно невозможным астрономические исследования поверхности Луны, на которые столь рассчитывают земные астрономы. Кроме того, как показали недавние эксперименты американских исследователей, лунная пыль отнюдь не безвредна для земных организмов. Попадая в легкие, она может вызвать опасные заболевания. В частности, одному из астронавтов пришлось пребывать в скафандре весь обратный путь до Земли. Пыль, проникшая в кабину, несмотря на все попытки тщательно очистить от нее скафандры с помощью пылесоса, вызвала у него острые аллергические реакции. Тем не менее начало вторичному освоению Луны уже положено. Недавно конгресс США выделил 400 млн долларов на программу, связанную с грядущим полетом на Марс. В качестве одного из пунктов этой программы значится создание лунного полигона для испытания оборудования, которое затем будет использоваться на красной планете. Полигон этот должен начать свою работу в первом десятилетии следующего века. Вот тогда-то мы и получим точный ответ, существует ли на Луне база инопланетян. Прежде чем рваться на Луну, в дальние космические просторы, неплохо было бы навести порядок на Земле и вокруг нее. В наши дни, когда происшествия на орбите уже не скрывают, стало понятно, что картина жизни в космосе далеко не столь радужна, как нам пытались показать еще недавно. Вспомним хотя бы некоторые фрагменты из истории нынешней орбитальной станции «Мир»… Заслуженные аварийщики России. Космонавты Василий Циблиев и Александр Лазуткин по количеству аварий перекрыли показатели всех команд, которые 25 лет работают по программе длительных пилотируемых полетов. Так было сказано на пресс-конференции, которую в конце июля 1997 года провел заместитель руководителя полета, космонавт Сергей Крикалев. Он же напомнил основные этапы космической одиссеи. Пожалуй, все началось с пожара. 23 февраля 1997 года на станции случилось первое чрезвычайное происшествие — возгорание с языками пламени длиной около метра и выбросами расплавленного металла. Впрочем, космонавты не растерялись и за 14 минут пожар потушили. Все шесть членов экипажа (основной и прилетевший на смену) не пострадали, хотя и наглотались дыму. Таким оказалось боевое крещение Циблиева и Лазуткина, и они его с честью выдержали. Чего, к сожалению, нельзя сказать о новичке-американце Джерри Линенджере; нашим ребятам по ходу дела пришлось приводить его в чувство. «Ну, с кем не бывает на первых порах», — рассудили космонавты и пропустили мимо ушей довольнотаки странный доклад Линенджера своему начальству; в нем тот описал, как мужественно лечил серьезные травмы и тяжелые ожоги космонавтов (хотя на самом деле экипаж отделался мелкими ссадинами). Всех больше интересовало другое: отчего пожар случился? Выяснилось, что у шашки, которую зажгли, чтобы с помощью пиролиза пополнить запас кислорода на борту станции, вышел срок годности. Прибегнуть же к этому экстраординарному методу добычи кислорода пришлось потому, что на борту оказалось вдвое больше людей, чем запланировано, и штатное оборудование жизнеобеспечения со своими обязанностями уже не справлялось. Да и то сказать, срок службы у него почтенный… Вслед за сбоем в системе обеспечения кислородом начались проблемы с терморегуляцией. В результате экипажу пришлось неделю «париться» при температуре 30 ёС, вдыхая пары антифриза из подтекающей системы охлаждения. Эту неисправность устранили лишь к середине июня. Расстались Циблиев с Лазуткиным и с Джерри Линенджером: у американского астронавта кончился срок командировки, он отбыл на Землю. Космонавты вздохнули с облегчением: отношения между ними и американцем так и не сложились (почему — об этом речь ниже). Вместо него на борт прибыл астронавт Майкл Фоэл, работать и жить бок о бок с которым оказалось намного легче. Однако приключения на том вовсе не кончились… 25 июня 1997 года по команде с Земли командир экипажа Василий Циблиев отстыковал уже разгруженный и набитый мусором грузовой корабль «Прогресс М-34». Казалось бы, после перенесенных неприятностей ЦУПу не стоило бы еще усложнять жизнь экипажу. Однако вместо того чтобы отпустить «грузовик» подобру-поздорову, экипажу было приказано потренироваться в выполнении операций расстыковки, а затем новой стыковки «Прогресса» на другой стыковочный узел. Операция выполнялась в так называемом телеоператорном режиме управления, при котором командир управляет грузовым кораблем, передвигающимся автономно от станции, по существу, вручную. И вот тут Циблиев не рассчитал. Как показало последующее расследование, он не учел, что «Прогресс» перегружен мусором, а стало быть, имеет на полтонны большую инерционную массу, чем полагалось по расчетам. Махина плохо поддавалась управлению, с запозданием реагировала на команды. Сначала никак не могла разогнаться, а потом слишком медленно тормозилась. В результате вместо мягкого касания в 13.25 произошло довольно-таки жесткое соударение грузового корабля с комплексом в районе научного модуля «Спектр». Через 10 минут после столкновения во время очередного сеанса связи Циблиев доложил Земле: — Торможения не было. Грузовик не мог увести потому, что он вроде нормально шел, а потом скорость начала увеличиваться непонятно почему… Владимир Соловьев из ЦУПа отреагировал немедленно: — Понятно, черт возьми! Закрывайте люки! Так гласит стенограмма этого драматического момента. Давление внутри станции удалось стабилизировать, перекрыв доступ в аварийный модуль. Однако при столкновении пострадали кабели и сами солнечные панели «Спектра», дающие около 30 процентов электроэнергии. Экстренно была создана экспертная комиссия под руководством гендиректора Российского космического агентства Юрия Коптева. Около 70 специалистов принялись искать выход из создавшегося положения. Было решено сориентировать «Мир» таким образом, чтобы на оставшиеся в рабочем состоянии панели фотоэлементов падало максимум солнечного света. Сами ломаем, сами чиним?.. На следующее утро, в 5.30 по московскому времени, экипаж проснулся от холода. Станция тонула в кромешной тьме. Оказалось, за ночь комплекс потерял оптимальную ориентацию, с трудом достигнутую накануне, разрядились аккумуляторы, перестала работать система стабилизации. А все из-за того, что накануне в суматохе командир отсоединил кабель, соединяющий бортовую ЭВМ с датчиками положения. Компьютер перешел на аварийный режим работы, отключив свет, отопление, а также систему ориентации. Злополучный разъем поутру воссоединили, но на запуск системы ориентации энергии в аккумуляторах уже не осталось. Образовался как бы замкнутый круг: чтобы запустить гиродины — гироскопы, стабилизирующие станцию, — необходима энергия, а чтобы получить энергию, нужно развернуть станцию… В конце концов выйти из положения удалось за счет двигателей пристыкованного к станции корабля «Союз ТМ-25», израсходовав часть топлива, предназначенного для возвращения экипажа на Землю… Так или иначе, но ушло еще двое суток, прежде чем комплекс вернули в то положение, которое он занимал сразу же после аварии. И на Земле, и в космосе вздохнули с облегчением. Можно было готовиться к ремонту станции. По тому, как падало давление, специалисты определили примерную площадь пробоины в корпусе — около 28 кв. мм. Истинные же ее размеры космонавты должны были выяснить при визуальном осмотре места столкновения. Было предложено два варианта инспекции. Один из них предполагал вход в аварийный модуль изнутри, второй — инспекцию его снаружи. Ремонт было решено также разделить на две стадии. Во-первых, космонавты должны были поставить на корпусе гермоплату — специальную «нашлепку», позволяющую восстановить электрическое соединение батарей «Спектра» (по крайней мере, трех из них — четвертая оказалась основательно повреждена «Прогрессом») с энергосистемой комплекса. Во-вторых, космонавты должны были залатать пробоину. С этой целью на 5 июля 1997 года запланировали запуск очередного «Прогресса М-35» с необходимым ремонтным оборудованием и снаряжением на борту. Он благополучно прибыл, но тут неожиданно запросил пощады «железный» Василий Циблиев — у командира забарахлило сердце. И медики запротестовали — никакого ремонта: на долю этого экипажа приключений уже достаточно. «Мир» глазами иностранцев. Тут, видимо, самое время от технических подробностей перейти, так сказать, к бытовым и психологическим. Когда бывшего директора Института космических исследований, академика Роальда Сагдеева, ныне, как известно, живущего в США, спросили, что делают космонавты в космосе, он ответил: «В основном выживают…» Академик знал, что говорил: он не раз был свидетелем, а то и участником событий, которые далеко не всегда становились достоянием гласности. О многом ТАСС умалчивал. Но вот что пишет зарубежная пресса: «Американские астронавты, работавшие бок о бок с российскими космонавтами, отмечают, что, конечно, опыт, самоотверженность, выучка их российских коллег заслуживают всяческого поощрения. Однако все сходятся на том, что их первое знакомство со станцией было на грани потрясения…» Стыковочный люк столь узок, что сквозь него с трудом можно протиснуться. После безупречного интерьера американского «челнока» орбитальный комплекс поражает астронавтов видом протянутых туда-сюда кабелей и проводов, похоже, соединенных на живую нитку. Несмотря на постоянно работающую вентиляцию, в воздухе висит неистребимый, насквозь все пропитывающий запах пота, смешанный с амбре дезинфицирующих средств и прочих посторонних запахов, свидетельствующих о всевозможных незапланированных микроутечках. Впрочем, надо отдать должное британскому журналисту, которому принадлежат вышеприведенные строки. Он нашел возможным также отметить, что «космонавты еще долго будут наставниками астронавтов». Однако наставничество это далеко не всегда протекает гладко. Майкл Фоэл оказался одним из лучших иностранных напарников нашим ребятам. Лишившись своего уголка на «Мире» — в поврежденном «Спектре» было его спальное место, оставшись без оборудования, персонального компьютера, сменной одежды и даже зубной щетки, он стоически перенес выпавшие на его долю тяготы. Более того, он даже вызвался заменить заболевшего Василия Циблиева во время планировавшегося выхода в открытый космос и был искренне огорчен, когда этот выход отменили. «Где я еще получу такой ценный практический опыт?» — сокрушался он. Прекрасные отношения были у наших космонавтов с американкой Шеннон Люсид и многими другими ее согражданами. А вот тот же Джерри Линенджер не стеснялся повернуться спиной, когда его просили помочь: «У меня своя программа…» Что, понятное дело, вызывало досаду и горечь. Впрочем, справедливости ради отметим, что, по идее, Линенджер должен был лететь с Александром Калери и Валерием Корзуном. И те в ходе совместных тренировок как-то притерпелись к странностям его характера. Однако в самый последний момент была произведена замена российских космонавтов, и результат не преминул сказаться… У нас вообще сложилась довольно парадоксальная практика. За психологическую подготовку, совместимость членов экипажа до полета несет ответственность Министерство обороны, представители которого зачастую не стесняются заявлять: «Космонавты взрослые люди. Им надо дело делать, а не заниматься коммунально-кухонными конфликтами…» А вот за обеспечение нормального психологического климата на борту отвечает уже Минздрав. И медикам приходилось уже несколько раз досрочно прерывать полеты. И не только потому, что здоровье кого-то из членов экипажа вдруг резко ухудшилось, а и потому, что взаимоотношения между космонавтами доходили до драки… Психологически очень трудно находиться все время друг у друга на виду, пользоваться одними и теми же предметами туалета, загубниками, унитазом и т. д. Уже одно то, что для многих целей космонавтам приходится использовать воду, получаемую посредством очистки мочи, повергнет в шок неподготовленного человека. Но это, как выясняется, еще не самое страшное. Куда хуже, когда человек перестает понимать человека. Международным экипажам в этом отношении еще сложнее, чем национальным. Тут, кроме всего прочего, взаимоотношения осложняются языковым барьером, различными традициями, даже чувством юмора. Даже опытный переводчик зачастую не в состоянии передать тому же американцу соль многих русских анекдотов. Аналогично очень многое теряется и при обратном переводе. Поэтому, например, Норману Тагарту было трудно потрепаться в свободную минуту с Владимиром Дежуровым и Геннадием Стрекаловым, и он очень по этому поводу переживал. Возможно, даже похудел из-за этого. Хотя, впрочем, непривычный рацион питания тоже дал о себе знать… Майклу Фоэлу жить на борту было легче. Он знает русский настолько хорошо, что понимает и многие языковые нюансы. Кроме того, в силу своего характера, даже лишившись своего уголка на борту, он не стал ныть, вошел, так сказать, в положение и даже, как упоминалось, изъявил готовность заменить заболевшего Циблиева в ходе подготовки к выходу в открытый космос. А это, между прочим, определенный риск: астронавту пришлось бы работать в непривычном для него российском скафандре. Неприятности до 2000 года? Выход американца в открытый космос, как вы уже знаете, не состоялся. Не взяли с собой в полет Анатолий Соловьев и Павел Виноградов и француза Леопольда Эйарти. "У нас отсутствуют энергоресурсы на проведение полномасштабной научной программы на «Мире», — прояснил ситуацию гендиректор Российского космического агентства Юрий Коптев. Космонавты со своей задачей справились, «Мир» в очередной раз реанимировали. Ну а что дальше? Многие зарубежные спонсоры полагают: станция свое уже отработала и дальнейшее пребывание на ней экипажа может стать попросту опасным. Некоторое время назад американцы собирались вообще отказаться от дальнейших работ на «Мире» и подождать, пока не будет введена в строй станция «Альфа». «Пребывание астронавтов на борту „Мира“ обходится нам в полмиллиарда долларов в год, а бесконечные неполадки выбивают экипаж из рабочего ритма, не дают возможности выполнять программу научных экспериментов» — так мотивировали они свое решение. Позиция представителей Европейского космического агентства, в частности немцев и французов, менее жестка. «Неполадки дают хорошие уроки преодоления нештатных ситуаций», — говорят они, подчеркивая, что россияне имеют уникальный опыт работы на орбите — ведь они осуществляют долговременные экспедиции около 15 лет. Уже упоминавшийся в начале замруководителя полета Сергей Крикалев полагает, что «станция достаточно живучая». После столкновения, когда на нее налетел 7-тонный грузовик, потеряна лишь малая часть — один из 6 модулей. Так что полет «Мира» это еще и своеобразный эксперимент. «Мы изучаем запас прочности станции, нам неведомый», — подчеркнул Крикалев. При этом, как он считает, реальной опасности для космонавтов на борту комплекса нет, поскольку параллельно рабочему блоку, летающему в космосе, на Земле проходит прочностные испытания аналог станции. И при наглядном проявлении усталости конструкции тут же будет дан приказ экипажу эвакуироваться. Так что «станция будет работать еще несколько лет, до 1999-го, возможно, даже до 2000 года», — полагает Крикалев. Тем не менее он сказал, что технические прогнозы, как и всякие другие, — вещь вообще-то не очень надежная; весьма многое зависит от конкретных, достаточно часто меняющихся обстоятельств. А также от того, насколько часто и впредь будут ошибаться как члены экипажа, так и операторы в ЦУПе. "За историю полетов создалась своеобразная система взаимоконтроля. «Если я нажимаю кнопку, то мой напарник смотрит через мое плечо, правильно ли я делаю, — сказал Крикалев. — Так что многое зависит от взаимоотношений внутри экипажа». Однако, быть может, все же хватит использовать наших космонавтов в роли сантехников? Любой квалифицированный автолюбитель знает: уж если машина «посыпалась», от нее лучше всего избавиться. Иначе не ты на ней будешь ездить, а она на тебе… Американская мечта: в космос без России? Пока неприятности на «Мире» идут своим чередом, на Земле назревают новые. В конгрессе США все громче звучат голоса, требующие больше не направлять на «Мир» американских астронавтов. Многие конгрессмены также скептически смотрят на сотрудничество с Россией и в рамках программы строительства международного комплекса «Альфа». «Русские уже один раз завалили сроки поставки необходимого оборудования на орбиту, — говорят они. — Разве стоит доверять им в будущем? Не лучше ли обойтись собственными силами?..» Словом, не только на орбите обстановка ныне достаточно сложная. Многое будет зависеть от того, насколько успешно справятся с подготовкой и выводом в космос первых блоков «Альфы» специалисты Центpa им. Хруничева и РКК «Энергия», а также военно-космические силы России. Не забудем и об ответственности нашего родного правительства. «Только птички даром поют», — говаривал некогда Ф. И. Шаляпин. А наших специалистов сплошь и рядом заставляют работать на голом энтузиазме… Председатель комитета по науке в конгрессе Джеймс Сенсенбреннер уже позволил себе язвительное замечание: «Единственное, в чем мы можем верить русским, так это в том, что они никогда не упустят случая не выполнить свои обещания. Пора сказать им нашу американскую пословицу: или ловите рыбу, или обрезайте блесну». Заодно досталось и президенту США Биллу Клинтону. Один из сенаторов сравнил его с капитаном знаменитого «Титаника», который скомандовал «Полный вперед!» и ушел спать. В данном конкретном случае имеется в виду то, что он вовлек американских специалистов в сотрудничество с русскими, блюдя некие политические интересы, но совершенно не подумал при этом, насколько технически возможно и выгодно такое сотрудничество… В общем, в канун очередной годовщины со дня полета в космос Ю. А. Гагарина американцы преподнесли нам горькую пилюлю. Ныне они рассматривают наше участие в проекте, а затем и пребывание на борту станции «Альфа» не иначе как балласт — штука иногда, конечно, полезная, но лучше все-таки обойтись без него. «Мало нам собственных неприятностей, — говорят они, — связанных хотя бы с тем, что станция дорожает день ото дня. Так мы еще должны и присматривать за русскими, брать на себя оплату их грехов». В самом деле, с момента утверждения нынешней конфигурации станции в 1993 году она уже подорожала на десятки миллионов долларов за счет некоторых усовершенствований, но в основном из-за того, что генподрядчик — компания «Боинг» — никак не может уложиться в смету. Но особенно злы они на то, что наши специалисты срывают запланированные сроки, из-за чего отправка в космос первых блоков, с которых начинается строительство станции, откладывается как минимум на полгода. |
||
|