"Слишком много клоунов" - читать интересную книгу автора (Збых Анджей)8Инспектор открыл дверь в лоджию. Во дворе стояла тишина, только где-то на нижнем этаже выстукивали одним пальцем гаммы на пианино. Ольшак сел на тахту и взял в руки клоуна, но, подумав, спрятал его в карман. Интересно, заметит Иоланта отсутствие куклы? Три клоуна… У Сельчика, у Спавача, у ювелира. Прокурор Стефаняк рассмеялся: «Совпадение». Ольшак показал клоуна Козловскому, однако на арестованного это не произвело никакого впечатления. «Кукла какая-то, — хмыкнул он. — Никогда такой не видел». А вот Спавач побледнел, когда инспектор посадил клоуна себе на колено. Ольшак подошел к столу и еще раз просмотрел ящики. Может, он что-нибудь пропустил? Нет, все как было: немногочисленные фотографии, документы. Инспектор задвинул ящики. Однако он не мог избавиться от какого-то мучительного ощущения, словно он что-то забыл или что-то ускользнуло от его внимания. Снова вспомнилась Кральская. Вчера вечером она была в «Спутнике». Марыся ее заметила я, конечно, подсела, завязала разговор. Они выпили кофе. Все-гаки Марыся великолепно справляется с такими делами. Кральская показала ей Сташека, элегантного приятеля Тадека. Фамилия Сташека была Махулевич, однако в данный момент он мало интересовал инспектора. Сейчас нужно было добраться до Тадека, но тот в «Спутнике» не появился. Вечером Ольшак пошел с женой в кино. Когда они вернулись, Янека еще не было. Он пришел только в час ночи. Ольшак не спал и слышал, как сын возился на кухне, хотел встать и спросить, где он был, но раздумал. Получилось бы смешно и глупо. В конце концов Янек уже взрослый и делает то, что считает нужным… Инспектор снова вышел в лоджию и сверху увидел Иоланту, которая наискосок пересекла двор и исчезла в подъезде. Когда Ольшак открыл ей дверь, она молча подала ему руку и вошла в комнату. Девушка села к столу — теперь инспектор видел только ее спину, — долго молчала, потом спросила: — Можно открыть ящики? — Конечно, — ответил инспектор. Осторожно и очень медленно, как будто боясь что-то испортить, она вынимала бумаги, письма, фотографии и, старательно сортируя, раскладывала их. — Что-то мало здесь бумаг, — сказал Ольшак. — Я никогда не знала, что лежит в этих ящиках, — ответила Иоланта. — И ни разу не заглянули? — Нет. Я имела отношение только к посудному шкафчику. — Она улыбнулась. — Конрад не любил, когда рылись в его вещах. — У него не было даже вашей фотографии? — Он всегда говорил, что у него есть я, так зачем ему фотография. Вообще, Конрад не любил ненужных вещей и даже как-то сказал, что в нашем доме никогда не будет тех идиотских мелочей, которые так любят женщины. — Девушка встала и подошла к инспектору. — Вы знаете, иногда меня это пугало, и я боялась Конрада, не понимала его… — Вы писали ему письма? — Пару раз из отпуска, и знаю, что он их уничтожал. — Она пожала плечами. — Впрочем, мы с ним почти не расставались. Он мне тоже никогда не писал, только иногда оставлял записку: «Сегодня занят, не приду» и даже никогда не добавлял «целую» или «обнимаю». Вообще, он не выносил сентиментальных приписок и всякой экзальтации. — И все-таки вы его любили? — Любила, — ответила Каштель серьезно. Она села на тахту и погладила покрывало. — Надеюсь, он меня тоже. Не правда ли, это единственная броская вещь в квартире? — переменила она тему. — Это покрывало я покупала. Ольшак сел рядом с ней. Пожалуй, она была красивее Барбары Кральской, лучше сложена, с правильными чертами лица, но от нее веяло каким-то холодом. — Я могу забрать эти бумаги? — спросила Иоланта. — Конечно, — ответил инспектор. — Может быть, вы еще что-нибудь хотите взять? Девушка обвела комнату глазами. Инспектор наблюдал за ней. — Пожалуй, больше ничего, — ответила она. — Вот если только покрывало… Впрочем, нет, я не смогу на него смотреть. — Еще один вопрос. Вы хорошо знаете Барбару Кральскую, не правда ли? — спросил Ольшак. — Да. Это моя сослуживица. — За два дня до смерти Сельчика вы были с ней в «Спутнике». Иоланта слабо улыбнулась. — Я точно не помню, когда это было, но если Бася сказала, что за два дня до смерти Конрада, значит, так оно и есть. А почему вы об этом спрашиваете? — Вы были в компании с двумя мужчинами? — Да, я помню тот вечер, — подтвердила Иоланта. — Конрад никогда не обижался, если я ходила выпить чашку кофе и немного потанцевать. Он не ревновал, скорее был самоуверен и считал, что я не могу ему изменить. — Сейчас меня интересуют те двое мужчин. Вы были с ними знакомы? — Они сами подсели к нам. Вы ведь знаете, как это бывает… Две одинокие молодые женщины… Притом недурны собой, — она снова улыбнулась. — Откровенно говоря, и мы ничего не имели против, так как они вели себя вежливо и очень мило. — Вы до этого их не видели? — Нет, по-моему… Может, в «Спутнике», но там всегда столько людей… — А фамилии? — Они нам представились, но я просто не запомнила. Одного звали Сташек, я танцевала с ним, а другого, по-моему, Тадек… Да, конечно, Тадек. Он еще так понравился Басе. — Часто вы бывали с ней в «Спутнике»?. — Нет, не очень. Бася ведь замужем, и мне только изредка удавалось ее вытащить. Прошу прощения, но почему вы так расспрашиваете о Басе? Ведь у нее ничего не было общего с Конрадом. — Да, конечно, — подтвердил инспектор. — Просто, пока следствие не закончено, нас интересует все. Вы не знаете, например, как складываются супружеские отношения Кральских? — По-моему, не очень хорошо, — сказала Иоланта. — Мне кажется, он изменяет ей, а она делает вид, что не замечает. Кральский неинтересный человек, и мне иногда кажется, что Басе все уже надоело. Я не понимаю этого союза. А вы что-нибудь подозреваете? Инспектор не отвечал. Он думал о том, что Иоланта не заметила отсутствия клоуна. Или делала вид, что не заметила. — Конрад не любил Басю, — продолжала Каш-тель. — Он вообще не любил моих приятельниц. Впрочем, у него самого было мало знакомых. — Вам знакома фамилия Ровак? — Да, я слышала о нем, — тихо сказала Иоланта. — Это сослуживец Конрада, не так ли? — Они дружили? — Не думаю. — Нравился он вашему жениху? Иоланта помолчала. — По-моему, нет, — наконец ответила она. — У Сельчика были знакомые, о которых вы не знали? Она пожала плечами. — Редкий мужчина все говорит женщине. — Ваш жених ушел от вас около девяти. Он никого не ожидал? Не говорил ли он вам, что едет кого-то встречать на вокзал? — На вокзал? — удивленно переспросила Иоланта. — Нет, пан инспектор, ничего не говорил. — Она закрыла лицо ладонями. — Скажите, он что, был на вокзале? — Постарайтесь вспомнить, может, кто-то должен был приехать к нему, он кого-то ожидал? — Нет, не припоминаю, — ответила Иоланта. — Знаю только, что он тогда очень спешил. Я ведь вам говорила. «У меня двенадцать минут времени». Почему-то я даже подумала тогда о поезде. Но тетка никогда к нему не приезжала. Или он не хотел говорить из-за моей приятельницы? — размышляла Иоланта. — Все может быть, — согласился Ольшак. Он встал и прошелся по комнате, еще раз посмотрел на бумаги и фотографии, лежавшие на столе, на полку с ровно расставленными книгами. — Пани Иоланта, — сказал он наконец, — прошу вас внимательно осмотреть комнату. Может, здесь чего-нибудь не хватает? Бывает так, что бросается в глаза отсутствие какого-то пустяка, какой-нибудь мелочи. Иоланта поднялась с тахты и прошлась по комнате, подошла к книжной полке, к столу, потом взглянула на тахту, снова погладила покрывало. — Нет, — ответила она. — По-моему, все так, как было, все на месте. — Вы в этом уверены? — Да. Ольшак вынул из кармана клоуна, усадил его к себе на ладонь и внимательно посмотрел на Иоланту, но ее глаза были пустыми и ничего не выражали. — Что это? — спросила только она. — Тряпичный клоун. Вы никогда такого не видели? Короткое замешательство. Нет, он не ошибался, она смешалась. — Не видела, — ответила Иоланта. — Это какая-то игрушка. Ольшак посадил куклу на тахту. Она даже шла к пестрому покрывалу. — Он сидел здесь, — сказал инспектор. — Не может быть. Конрад терпеть не мог игрушек, и такого клоуна у него никогда не было. Инспектор осторожно взял клоуна с тахты и спрятал было его в карман брюк, но, передумав, переложил его в пиджак, как будто игрушка стала ценнее. — Еще один вопрос. Какие сигареты курил пан Сельчик? — Никаких, — ответила Иоланта спокойно. — Он терпеть не мог сигарет и говорил, что из-за этого не любит кафе и рестораны: в них всегда полно дыма. — Однако перед смертью он курил. Отпечатки пальцев на окурке, которые мы обнаружили, принадлежат Сельчику. Это была французская сигарета. — Не понимаю, — сказала Иоланта и встала. — Конрад никогда при мне не курил. Они вышли вместе. На улице перед домом стояла «сирена» Иоланты. Отперев дверцу, она пригласила инспектора. — Я могу подвезти вас, — сказала она. — Если вы, конечно, не боитесь. — Не боюсь, — засмеялся Ольшак, но все-таки сел на заднее сиденье. Иоланта повернула ключ, машина вздрогнула и двинулась с места. Ольшак достал сигареты и пошарил по карманам в поисках спичек. Они свернули на Партизанскую улицу и остановились перед светофором. Наконец он нашел спички, но Иоланта в этот момент так резко тронула машину, что коробок упал на пол. Ольшак с трудом нагнулся, сдвинул ногой коврик и под ним, почти у дверцы, заметил обрывок твердой бумаги. Он поднял его. Это был кусок картонной бирки, какие навешиваются на чемоданы в аэропортах. На бирке был номер и дата, однако инспектор пока не знал, пригодится ли эта находка. — Что вы там нашли? — спросила Иоланта, останавливая машину перед управлением. — Багажную бирку, — ответил Ольшак. Девушка удивилась. — Вы не возили никого, у кого бы на чемодане была такая бирка? Она недоуменно пожала плечами. Значит, если Сельчик был на вокзале, кого-то встретил, а потом привез к себе, то эта бирка может быть следом… единственным следом, оставленным мужчиной, который, как утверждает дворничиха, был обут в «смешные» ботинки. |
|
|