"Маг с привидениями" - читать интересную книгу автора (Сташеф Кристофер)

Глава 7

— Миледи! — ахнула Мег и побледнела от смущения.

— Кроме нас, тут никого нет, и я никому ничего не расскажу, — заверила горничную Химена. — Тебя самая мысль, высказанная мною, так напугала или то, что я осмелилась заговорить об этом?

— Не знаю даже, что и сказать... — Мег отвела взгляд. — Но как вы узнали?

— По тону его голоса, по тому, как смотрела на него его супруга, когда он разговаривал с женщиной помоложе. — Химена не стала уточнять, что женщина помоложе была невестой принца Гагериса. — Стало быть, он обращался со служанками так, словно все они существуют для того, чтобы его ублажать?

— Да, миледи, хотя он и не звал нас в свою постель, как его сыночки.

— Ну, так он себя вел только потому, что был при жене, — заключила Химена. — Ну и как же вы обходились с принцами?

— Мы поговорили с сенешалем, сэром Мартином, а тот поговорил с королем. Что уж там были за разговоры, мы не знаем, но только коридорные слуги слыхали, что король сильно кричал на сэра Мартина, так сильно, что через дубовую дверь толщиной в три дюйма было слыхать. И говорили они, что сэр Мартин вышел суровый, а король жутко гневался и велел послать за сыновьями. После того они перестали уговаривать нас лечь с ними в постель, но с поцелуйчиками и объятиями все равно привязывались и шептали нам на ухо всякие гадости.

Химена сделала в уме заметку: следовало поближе познакомиться с сэром Мартином. Он был настолько благородным рыцарем, что даже король не осмелился наказать его.

— Что, даже принц Брион?

— О нет, он нам не докучал, ваша светлость, хотя и бросал на нас восхищенные взгляды. — Мег зарделась. — Пожалуй, больше чем восхищенные... но все-таки не похотливые. И еще мы частенько видели, как он говорил с сэром Мартином и сэром Оризаном, и разговоры они вели все больше про рыцарство, про то, что означают рыцарские обеты.

— Но не о любви рыцарей к прекрасным дамам?

— Принц Брион ни о какой даме не говорил, — протянула Мег. — Речи они вели о том, как прекрасно любить издалека, о том, как вести себя рыцарю, ежели он влюблен в даму, за которой нельзя ухаживать. Наверное, вели они беседы и о том, когда рыцарь может воспользоваться благосклонностью дамы, а когда — нет.

Во время турнира рыцарь мог повязать на руку платок, принадлежавший даме, для того чтобы показать, что она надеется на его победу, даже если они не были влюблены друг в друга. Однако Химена всерьез подозревала, «что влюблен Брион в невесту своего брата. Подслушанные служанкой высказывания говорили о том, что Брион вряд ли отважился бы на убийство брата. Это было бы не по-рыцарски.

Химена вздохнула и устремила взгляд на потолок, разрисованный звездами, солнцами и лунами.

— Трудно понять, как они живут вместе, под одной крышей, когда так часто и жарко ссорятся.

— Так ведь королевское же семейство, — просто сказала Мег. — И вовсе им не надо жить под одной крышей. Есть куда разбежаться.

— Это верно, — задумчиво проговорила Химена. — Они могут жить в разных замках. — Она улыбнулась горничной. — И кто бы смог их за это обвинить?

— Уж очень они... — начала, но не договорила Мег.

— Очень неприятные люди? Не бойся, договаривай, милая, я же обещала тебе, что никому не расскажу о нашем с тобой разговоре. Впрочем, говорят ли в замке об этом или помалкивают, но так думает большинство, от королевы до посудомойки.

— Посудомойка! Она ни капельки не хорошенькая, и то принцы к ней... — Мег снова осеклась.

— Если ты будешь то и дело прикусывать свой язычок, ты прокусишь в нем дырку, — предупредила горничную Химена. — Значит, они приставали ко всем женщинам, даже к некрасивым?

— Это принц Джон, — пояснила Мег.

— Что ж, рыбак рыбака... Можно не сомневаться, король всех нас, женщин, винит за то, что мы так пеклись о своей добродетели. Он, видно, думает, что если бы принц Гагерис нашел для себя утешение в стенах замка, он бы не потащился в город и остался бы жив.

— Может, король так и думает, — мрачно проговорила Мег, — да только это не правда. Гагерис был готов на каждую бабу кинуться, и все бы ему было мало.

— Да, он бы не успокоился, пока вокруг него не осталось бы непорочных женщин, — согласилась Химена.

— Плевать он хотел на непорочность, — заметила Мег. — Прошу прощения за откровенность, ваша милость. Ну, может, ему поинтереснее было бы девственницей овладеть... — Девушка поежилась. — И все равно, будь он хоть злодей из злодеев и развратник из развратников, лучше бы он живой остался. Чтоб вот так неделя закончилась — страшнее не придумаешь!

— Верно, и он, и его родня позаботились о том, чтобы эта неделя получилась такой мерзкой. Принца Бриона я исключаю, и леди Розамунду. — Химена сочувственно покачала головой. — Бедная девочка! Интересно, что она поделывала, пока ее суженый предавался разврату?

— О, на этот вопрос я вам могу ответить! — воскликнула Мег.

Химена только этого и ждала.

— Правда? И где же она была?

— Когда принцы отправились развлекаться, она ушла к себе в комнату, сославшись на головную боль.

— Еще бы, — кивнула Химена, припомнив подробности обеда. — Надеюсь, головная боль у нее прошла?

— Она вроде бы сразу уснула, потому что заперла дверь, а когда пришла горничная и принесла ей вина, чтобы крепче спалось, принцесса Розамунда через дверь сонным голосом ответила, что вина ей не надо.

— Потом она уснула, и хорошо сделала, потому что ее ожидало невеселое пробуждение, — задумчиво проговорила Химена и покачала головой. — А мы-то порадовались тому, что трое принцев хоть на несколько часов покинули замок!

— Не все принцы уходили в город, миледи.

— Не все? — бросила взгляд на Мег Химена. — Значит, Брион остался?

— Нет, Брион ушел бражничать вместе с братом, а сэр Оризан пошел с ними, чтобы их охранять, и еще несколько гвардейцев. — Мег покачала головой. — В замке принц Джон остался.

— Принц Джон? — требовательно спросила Химена. — Ты уверена?

— Еще как уверена, миледи, — отвечала Мег. Похоже, ее несколько смутила настойчивость госпожи. — Он был в замке, это точно. Слонялся по кухне, звал меня к себе в постель, а когда я его отшила, он поплелся в коридор и стал приставать к бедняжке Элии. Она ему тоже дала от ворот поворот, и он потащился в свою комнату несолоно хлебавши. А потом Кокилла понесла ему вина со специями, да назад-то и не вышла.

Химена выпрямилась, прищурилась.

— Только не говори, что он силой заставил ее остаться!

— Да нет, что вы, — хихикнула Мег. — Кокилла — она женщина расчетливая. Невинность свою она давно потеряла. Тот тип обещал, что женится на ней, а потом бросил ее, вот она и решила, что впредь будет брать с мужчин звонкую монету и больше ей от них ничегошеньки не надо. А поутру она честно нам призналась, что до полуночи кувыркалась в постели с принцем Джоном и что деньги за это взяла с него и до, и после утех.

Гагерис был убит около одиннадцати, стало быть, у Джона появлялось надежное алиби. Химена нахмурилась. Она ожидала, что Джон окажется хотя бы косвенно замешан в убийстве брата.

— Все равно он мог нанять убийцу, — сказала она Рамону, когда после завтрака они отправились прогуляться по саду.

— Точно так же, как Драстэн или Петронилла, — напомнил жене Рамон. — Мне и в голову не приходит, чтобы они могли убить Гагериса своей рукой, и тем не менее они были с нами до десяти вечера.

— А потом? Ведь убийство, если на то пошло, произошло всего через час.

Проверю и выясню, не выходил ли кто-то из них из замка, — пообещал Рамон и улыбнулся. — Знаешь, порой полезно водить дружбу с простыми солдатами, а особенно с теми, что стерегут королевские покои.

Дракон снизился, лапы его коснулись земли, и он немного пробежал перед тем, как сложить крылья.

— Спасибо тебе, Стегоман! — крикнул Мэт и слез со спины дракона. — Очень может быть, что ты помог мне ответить на один вопрос.

— Это на какой же, можно поинтересоваться? — проворчал дракон.

— Теперь, пожалуй, любому, кто пожелал бы нас преследовать, пришлось бы трудновато — после того как мы одолели пятьдесят миль по воздуху.

Сэр Оризан устремил на Мэта встревоженный взгляд. Одной рукой он придерживался за бок Стегомана.

— Но кто станет нас преследовать?

— Это никогда никому не известно, — отозвался Мэт. — Ну, как вам нынешний полет, сержант?

— Получше, чем вчерашний, — не без страдания ответил сержант Брок, почти что упав на землю при попытке браво спешиться. — Думаю, к завтрашнему дню я вполне освоюсь.

— Да не переживайте вы. Отсюда мы пешком пойдем.

— Пешком? — вспылил Стегоман. — Это с какой же, собственно, стати, когда есть возможность лететь?

— Понимаешь, мы пытаемся собрать какие-то сведения, разведкой занимаемся, — объяснил Мэт. — Потому наше передвижение ни у кого не должно вызвать подозрений. Вскоре мы должны пересечь границу Бретанглии, поэтому надо идти на своих двоих. Но спасибо тебе огромное за то, что доставил нас сюда.

— Могу ли я еще чем-то быть тебе полезен? — не пожелал отступиться дракон.

— Очень даже можешь, — кивнул Мэт. — Савл отправил Нарлха, дабы тот разведал обстановку в Шотландии, посмотрел, нет ли там признаков вторжения. Но наверное, его там не очень ласково примут местные драконы. Не мог ли бы ты слетать туда и поглядеть, как там у него дела. В случае чего поддержи его, ладно?

— Этого выскочку дракогрифа? А как же! — фыркнул Стегоман. — И горе любому дракону, какой бы ни осмелился покуситься на его жизнь. Да-да, я немедленно вылетаю на север!

— Ну, я не думаю, что положение дел настолько критично, — урезонил Стегомана Мэт. — Ты можешь еще разок заночевать с нами. Скушать, скажем, еще одну коровку, посидеть у костра, поболтать о том о сем.

— Да, пожалуй. Путь был долгий и трудный, — согласился дракон. — Ладно, слетаю поищу пропитание, а потом разделю с вами компанию еще на одну ночку.

Мэт облегченно вздохнул. Если бы теперь бохан вздумал разыскать их, он скорее всего бы семь раз отмерил прежде, чем заново приставать к людям, коротающим ночь в компании с драконом.

Ну, само собой, если бы бохан снова не усыпил спутников Мэта, и Стегомана в том числе.

Гастингский замок был невелик по масштабам королевской крепости. Кастелян и его семейство проживали в небольшом домике во внутреннем дворе, а в распоряжении королевского семейства были двенадцать комнат. Именно в этом замке было удобнее всего остановиться на пути в Бретанглию из Меровенса.

Король Драстэн стремительно прошагал в главный зал, сорвал с рук перчатки, швырнул их сквайру и принялся распекать на чем свет стоит всех, кто попадался ему на глаза.

— Я бы сюда мог войти с целым войском, и никто бы меня не остановил! Кастелян! Что, не мог побольше дозорных на стенах выставить? Проклятие, стюард, немедленно пошли кравчего за вином! Видел ведь, что я въезжаю в замок! Значит, должен был поджидать меня с кубком вина в руке! А-а-а! Быть может, дозорные на башнях проспали, паршивцы, и не видели, что я въезжаю?! Хватит мне поклоны отвешивать, служанка! Тащи быстро хлеба и мяса! Шут, думаешь, мне больно весело от твоих ужимок? Лакей, а ты что так небрежно кланяешься? Не знаешь, как подобает кланяться королю?

Следом за королем в зал вошла королева Петронилла.

Брызгая слюной, она раздавала упреки направо и налево:

— Сколько лет не скребли эти стены? Эй, уборщик, ты когда в последний раз выколачивал пыль из этих гобеленов? А сколько пыли на боевых трофеях и даже на королевском гербе! Эй, ты, и ты еще называешься садовником? Погоди-погоди, после обеда я пройдусь по саду, и если увижу хоть один сорняк, будешь у меня навоз из конюшни выгребать до конца дней своих!

Вот в таком духе королевская чета продвигалась по замку, ругаясь и немилосердно костеря прислугу. Наконец они прошли в малый зал, подобный солярию в замке Алисанды, и захлопнули за собой дверь. Петронилла упала на стул, закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

— Ой, перестань! — буркнул Драстэн. — Если бы ты не настояла на том, чтобы мы взяли мальчишек с собой, ничего бы не случилось!

— Я?! — возмущенно вскричала Петронилла и взглянула на мужа полными слез глазами. — Если бы тебе не взбрело в голову отправиться в Меровенс, наш сын был бы сегодня жив!

— А-а-а! Быстренько выкрутилась! А ведь сама навязалась, чтобы ехать со мной!

— Да, навязалась! Для того чтобы ты не тащил в кровать каждую смазливую девчонку!

— Смазливые девчонки не превратили бы мою кровать в поле боя!

— Тебе твои утехи важнее наших детей! — рявкнула Петронилла.

— Ты так обожаешь детей? Ха! Так почему тогда ты осыпаешь Бриона похвалами, а Джона только ругаешь? Не говоря уже о бедняге Гагерисе. Ты его терпеть не могла, и смотри, что из этого вышло!

— Вот уж воистину! — воскликнула Петронилла, вскочила со стула и подбоченилась. — А кто, скажи на милость, ему уши прожужжал речами о том, что для того чтобы быть настоящим мужчиной, он должен быть жесток, что только тот мужчина, кто не пропускает ни одной юбки?

— А кто ему говорил, что он не должен прикасаться ни к одной женщине вообще?

— Кроме собственной супруги!

— Да? Но ты ему так не говорила!

— А ты слышал? Не слышал! То-то же! Ты вечно по уши занят, все продумываешь, кого следующего казнить, а кого совратить, если не просто дать приказ какой-нибудь бедняжке возлечь с тобой!

— Дать приказ? — взревел Драстэн. — Да они все до одной рады-радешеньки предаться со мной любовным утехам, как была рада и ты, пока не поняла, что я не стану тебе кланяться и вымаливать твоей любви!

— Ах, так из-за того, что я осыпаю тебя по десять раз на дню медоточивыми речами, ты и положил глаз на Розамунду и решился совратить дитя, отданное под нашу опеку?

— Теперь ее совращать не придется! — буркнул Драстэн. — Теперь она выйдет за твоего щенка Бриона!

— Смотри не зарься на нее, презренный! Любая женщина лишилась бы чувств от счастья при мысли о браке с Брионом! А если бы ее ждало замужество с твоим отвратительным недоумком Джоном, она бы лишилась чувств от тошноты!

— Женщина ищет союза с мужчиной, который сам себе принадлежит, а не с тем, кто раб своей мамаши!

— Да-да, принадлежит самому себе! Это ты верно сказал! Кто сам себе хозяин, но не хозяин ей! Брион — истинный рыцарь и трубадур, он благороден до мозга костей и будет относиться с ней с должным почтением!

— То бишь водрузит ее на пьедестал и пальцем не тронет — это ты хочешь сказать? Чтобы она сохла, увядала и старилась? Ну нет, не бывать этому! Я избавлю ее от такой участи и выдам ее за Джона!

— За Джона? — взвизгнула Петронилла. — То есть за себя? Ведь если она будет помолвлена с Джоном, жить она будет принуждена с тобой, и тогда ты быстренько ее заграбастаешь!

— Так вот почему ты так жаждешь, чтобы она вышла за Бриона? — вскричал Драстэн, и глаза его налились злобой. — Хочешь держать ее при себе только из-за своей дурацкой ревности?

— Из чувства долга, тупица! Мой долг состоит в том, чтобы защитить девочку от посягательств грязного развратника! И я этого добьюсь! Но за Бриона я ее мечтаю выдать только потому, что теперь он — наследник престола, а она обручена с наследником бретанглийского престола!

— Джон тоже наследник!

— О да, после Бриона! Быть может, ты готов и второго своего сына убить ради того, чтобы заполучить Розамунду?

— Я? Убить собственного сына?! — Драстэн побагровел. — Да мне... мне бы и в голову такое не пришло! До чего же ты злобна и порочна, если могла даже помыслить о таком!

— О да, я опорочена! Опорочена знанием о том, каковы бывают короли!

— О нет! Ты опорочена годами замужества за южным принцем, хитрецом, который и выучил тебя всяким пакостям!

— Он ничему меня не научил, кроме привычки к чтению Библии! О, зачем только он погиб и я вышла за тебя!

— Но ты за меня вышла, и мои хитрости тебе еще как нравились! — сказал Драстэн с мстительной ухмылкой.

— Да, покуда ты играл в любовные игры только со мной! Но танец любви танцуют с партнером, сир, а не с толпой девок у шеста в праздник весны, и не жди, что маленькая Розамунда будет плясать под твою дудку!

— И как же ты этому помешаешь? — гаркнул Драстэн. — Обручив ее с Брионом? Ну и дура! С кем бы она ни была помолвлена — с Брионом или с Джоном, она все равно будет жить в одном замке со мной!

Петронилла прищурилась.

— Нет — если в этом замке не стану жить я.

— А какой у тебя выбор? — развел руками Драстэн. — Если я скажу, что королем станет Джон, он и станет королем, и не важно, что он младший сын. Ты можешь убираться, куда захочешь, но Розамунда останется!

— Ты не посмеешь! — прошипела Петронилла.

— Еще как посмею, — осклабился Драстэн. — Прямо сейчас. — Он бросился к дверям, распахнул их и прошагал к поручню галереи, нависавшей над главным залом. — Слушайте все! Слушайте вашего монарха! Моим наследником на престоле будет принц Джон. Принц Джон — наследник престола! Принц Джон станет вашим новым королем!

— Королем станет Брион — по закону! — прокричала Петронилла. Она выбежала из комнаты, нагнала Драстэна и гневно воззрилась на него. — Хочешь ты этого или не хочешь, править страной будет Брион! Это его право!

Распахнулись двери спален. На порогах своих комнат появились Розамунда и Джон. Глаза у них были заспанные и испуганные. Открылась и дверь опочивальни Бриона. На щеках его играл сонный румянец, но глаза были ясны и зорки. Он был готов к любому повороту событий, и во взгляде его не было страха.

— Прочь отсюда! — У Петрониллы откуда-то взялся плащ. Она набросила его на плечи и кинулась к Бриону. — Он хочет лишить тебя наследства! Ты должен будешь сразиться за свои права и благо народа!

Она схватила за руку Розамунду и повлекла сына и девушку вниз по лестнице.

Драстэн зарычал и бросился за ней следом, но вынужден был остановиться, дабы не напороться на острие меча Бриона.

— Что ж, теперь ясно, у кого под боком спишь ты!

— Отец мой, вы по обыкновению точны, — процедил сквозь зубы Брион. — Не правы, но точны.

— Так ты готов поднять руку на отца?

— Никогда, — заверил его Брион. — Но если он предпочел бы напороться на мой меч, разве я посмел бы противиться его воле?

— Так повинуйся моей воле, как должно, и брось меч! Твой повелитель приказывает тебе!

— Твой повелитель жаждет нарушить закон страны и сместить законного наследника! — донесся снизу голос Петрониллы. — В Бретанглии король не смеет ставить себя выше закона! А если поставил — он более не истинный король! Да здравствует Брион, истинный король Бретанглии!

Сбившиеся в кучу слуги и солдаты отреагировали на это восклицание на удивление вяло.

— Взять их! — крикнул Драстэн стражникам. Двадцать мужчин тут же шагнули вперед.

— Ко мне, люди мои! — вскричала Петронилла. — Встаньте на мою защиту, жители Пикты! Встаньте на защиту вашей принцессы, жители Тулена!

В следующее мгновение Петрониллу и Розамунду окружили тридцать мужчин.

— Берегись, женщина! — бушевал Драстэн. — Только попробуй сойти по этой лестнице и по подъемному мосту — и получишь войну!

— Так пусть грянет война! — выкрикнула Петронилла. — Пусть грянет война во имя закона и справедливости и пусть истинный король воссядет на престоле вместо ложного! Пора свергнуть короля, погрязшего в беззаконии! Пусть победит истинный король!

— А ты?! — Драстэн наставил на среднего сына обвиняющий перст. — К кому примкнешь ты? К своему истинному королю или к этой бунтовщице?

— Я рыцарь, — просто ответил Брион. — И мой святой долг помочь обездоленным женщинам.

— Чума бы взяла твое благородство! — взревел Драстэн. — Знал ведь, что нельзя позволять твоей матери забивать тебе голову всей этой трубадурской дребеденью!

— Это вовсе не дребедень, а единственное средство для спасения мира, — возразил Брион и отступил вниз по ступеням, держа меч наготове. — То, что вы зовете дребеденью, объединяет могущество рыцаря с милосердием Христа, силу оружия с христианским всепрощением.

— И все же неустрашимый рыцарь боится повернуться спиной к своему безоружному отцу, — оскалился Драстэн.

— Я бы никогда не посмел повернуться спиной к моему повелителю, — ответил Брион.

— Охраняйте его! — приказала Петронилла, и с полдюжины вооруженных мужчин бросились, чтобы встретить Бриона у подножия лестницы.

Затем они все вместе отступили к дверям и присоединились к тем пиктанцам, что охраняли Петрониллу и Розамунду.

— Еще один шаг — и всем вам конец! — проревел Драстэн. — Покинете этот зал — и все будете объявлены изменниками и бунтовщиками, которым место на дыбе или на плахе!

— И это речи человека, который жаждет нарушить исконные законы и обычаи Бретанглии! — вскричала Петронилла. Странно — но она вдруг заговорила с меровенским акцентом. — Это речи того, кто предал свою страну, речи тирана, нарушившего договор со своим народом и Господом Богом! Мы вспомним твои слова, о изменник, когда ты опустишься перед нами на колени в день твоего позорного поражения и нашей славной победы!

— Не дождешься! Никогда я не встану перед тобой на колени! — проорал в ответ Драстэн.

— Было дело — стоял ты передо мной на коленях, — напомнила ему Петронилла и, пятясь, переступила порог главного зала и увела за собой Розамунду. За ними последовали Брион и охрана.

Они вышли во внутренний двор, где всех ожидали кони, которых держали под уздцы десятеро воинов-пиктанцев из состава личной гвардии королевы Петрониллы. Еще несколько воинов уже завладели надвратной башней. Кавалькада проскакала под ней, по подъемному мосту. Воины арьергарда выбежали из надвратной башни и во весь опор поскакали следом.

А в замке ревел и бушевал Драстэн. Все его рыцари и гвардейцы бросились седлать коней и вскоре выехали под покровом ночи из замка, чтобы догнать королеву и ее свиту.

Погоня загнала лошадей, но до зари им так и не удалось догнать беглецов. В войске распространились слухи, а за неделю эти слухи облетели всю страну. Люди шептались о том, кто королева была права, что Драстэн и вправду нарушил древний закон Бретанглии, закон, устанавливающий связь между народом и самой землей страны. Говорили и о том, что эта, дескать, земля и спрятала истинного короля и его мать от гнева короля ложного.

К этому времени под знамя Петрониллы и под командование Бриона встали с десяток недовольных правлением Драстэна баронов, а Драстэн созвал всех своих вассалов, и войска двинулись в поход.

Дождь шел не такой уж сильный — можно сказать, морось, но моросило непрестанно, и одежда странников промокла до нитки. Войдя в придорожный постоялый двор, они радостно откинули капюшоны плащей.

— Здесь будет получше, чем в поле ночевать, — справедливо заметил сэр Оризан. — И даже получше, чем в той полуразрушенной избушке, где мы коротали ночь на прошлой неделе.

— Какие могут быть сомнения? — улыбнулся Мэт, оглянувшись через плечо. Ему до сих пор не верилось, что привязчивый бохан оставил его в покое. Его «усыновление» запросто могло быть сильнейшим приворотным заклинанием, а Мэт совершил легкомысленнейшую глупость — дал хобгоблину кличку Бохи. С того момента, как он прогнал бохана, прошло несколько дней, и тот ни разу не появлялся, но Мэта не покидало ощущение, что за ним и его товарищами кто-то следит. Кроме того, время от времени ему попадались неожиданные находки. Как-то раз, когда они остановились на ночевку, откуда ни возьмись появилась груда хвороста, а потом прискакал какой-то очумелый заяц, который, казалось, просто просил, чтобы его изжарили на ужин. Потом они шли по дороге при утреннем солнце, и к трем теням присоединилась четвертая. Словом, Мэт очень радовался тому, что на постоялом дворе полно народа.

В большом общем зале было довольно шумно. Может быть, столько народу в кабачок набилось из-за дождя, но Мэт надеялся, что посетители сошлись, чтобы выпить эля. Места для Мэта и его спутников нашлись только за круглым столом, где уже сидели четверо крестьян. Заказали кувшин эля и первое блюдо, которое заказывали все, у кого не хватало денег на отбивные. Первым блюдом оказалась баранья похлебка. Мэт понадеялся на ее свежесть и принялся за еду.

— Печальные вести из Бретанглии, — сказал один возница другому.

Мэту даже не стоило напрягать слух. Сэр Оризан и сержант Брок насторожились, словно пойнтеры в сезон охоты на фазанов.

— Точно, Ян, — кивнул другой возница. — Война — это всегда плохо для нашего дела, да и для любого дела. Придется мне оттоптать ноги, пока сыщу я купца, что товар мне заказал, а уж домой-то и вовсе вряд ли я чего повезу.

— Угу. Ежели солдаты тебя вообще в Бретанглию впустят, — мрачно проговорил Ян. — Хорошо еще в войско тебя не призвали.

— Война началась, — прошептал сэр Оризан.

— Ну, на этот счет сильно переживать не приходится, — сказал второй возница. — Пока слухи доходят из срединных земель. Войско королевы заняло высоту при Лохларе и сразилось с войском короля под командованием герцога Голларига. Герцог с позором отступил, и королева заняла город. Теперь она овладела новой твердыней, и в ее войско хлынут тысячи новобранцев.

— Да, война, — в ужасе выпучил глаза сэр Оризан. — Но не между Бретанглией и Меровенсом!

Мэт тоже раскрыл глаза шире.

— Гражданская война?

Сержант Брок тихо застонал, постаравшись, чтобы его стон не услышал никто, кроме спутников.

— Увы, моя бедная страна! Доколе пиктанцы будут проливать кровь англов?

Мэт мысленно порадовался тому, что в свое время верно разгадал происхождение названия страны. Видимо, здесь завоевателям-англам пришлось не так легко, как в его мире. Им пришлось пойти на уступки исконным обитателям этих земель.

— А что же будет с принцессой Розамундой, Мук? Что скажешь о том, из-за чего разгорелась эта война?

— А вот некоторые говорят, будто и не из-за нее вовсе война-то вспыхнула, — проворчал Мук. — Поговаривают, что будто из-за принца Гагериса все это вышло.

— Так ведь он помер.

— Угу, да только если верить слухам, не так он помер, как про то глашатаи объявили.

Ян пожал плечами:

— Ничего удивительного. Про его похождения все знали. Ни один человек в Бретанглии не поверит, будто бы он погиб, спасая честь девушки.

— А вот ежели верить слухам, так королева верит, что так оно и было, и войну затеяла из-за того, что король будто бы хочет сказать людям правду. А правда в том, что принца вроде как сутенер заколол в спину, пока тот избивал шлюху.

Мэт поразился тому, что и эти подробности так быстро распространились.

— Ежели бы такое кто сказал про принца Бриона — я еще понимаю. Само собой, королева стала бы его выгораживать, — покачал головой Ян. — Но чтобы она за Гагериса так расстаралась... Нет, он ее любимчиком никогда не числился.

— Угу, — ухмыльнулся Мук. — Наконец-то допетрил. Теперь, когда Гагерис сыграл в ящик, начнется драка за принцессу Розамунду: за кого она замуж пойдет — за Бриона или за Джона, а ежели за Джона, то тогда ей жить под одной крышей с королем.

— Ну, королю-то только того и надо, — согласился Ян. — Но где ее прячут, пока они дерутся между собой?

— Судя по слухам, королева отправила ее в замок Иствинд и приставила к ней сотню гвардейцев, но на пути к замку процессию вроде бы атаковал лорд-маршал, выкрал принцессу и доставил к королю.

Ян не на шутку заинтересовался и придвинулся ближе к собеседнику.

— Ну и что же король с нею сделал?

— Пока ничего, — покачал головой Мук. — Король в ту пору был на поле боя, и маршал отвез принцессу в крепость Вудсток, где приставил к ней до зубов вооруженную охрану — вроде как чтоб она была в безопасности. А потом маршал ускакал на запад, чтобы там народ в войско собирать.

— В Вудстоке принцесса, говоришь? — нахмурил брови Ян. — Так там же замок королевский.

— Вот-вот, а вокруг него широченный ров и крепостной вал.

— Для короля лучше не придумаешь, — ухмыльнулся Ян.

— Это точно, ежели он живой вернется туда.

— Да не сможет королева одолеть его! У короля, поди, впятеро больше будет лошадей и войска!

— Кто что знает наверняка, когда идет война? — пожал плечами Мук. — Ну, хотя бы они в самой середине страны пока дерутся, к границам не подбираются, и то хлеб.

— Это старые вести, — возразил Ян. — Очень даже может быть, что военные действия сдвинулись к югу. И ежели королева желает победить, ей во что бы то ни стало надо захватить Данлимон.

— Ну, на это ей и надеяться нечего, — махнул рукой возница Мук. — Хотя... королева Петронилла — баба стойкая, она просто так лапки кверху не поднимет. Да, Данлимон ей захватить не мешало бы. Или самого короля в плен взять.

Ян грустно покачал головой.

— Не видать ей ни того ни другого, как своих ушей, если только жители Данлимона тайно не встанут на ее сторону. А войско короля-то впятеро ее войско превосходит, вот в чем беда.

— Как бы там ни было, а народу Бретанглии туго придется, это я тебе точно скажу, — вздохнул Мук. — Ага, кажись там менестрель лютню настраивает. Давай-ка подсядем поближе да послушаем — давненько не слыхал доброй песни.

— И я тоже. — Ян встал и поспешил вслед за приятелем.

— Итак, моей королеве предстоит проскакать полстраны, прежде чем она встретится в бою с войском короля, — простонал сержант Брок, — и земля выпьет их кровь!

— Ну, может быть, король более умелый полководец, чем вам кажется, сержант, — попытался успокоить его Мэт. — Быть может, битва получится короткой и не кровопролитной.

Сэр Оризан недобро улыбнулся:

— Или она отыщет чародея, который поможет ей захватить короля в плен без боя. Будет вам, друг мой, давайте смотреть на вещи открытыми глазами.

— Между прочим, ваше предположение не столь уж фантастично, — кивнул Мэт и задумался над содержанием заклинания, с помощью которого можно было бы переместить с места на место короля Драстэна.

Место Яна занял другой крестьянин. В руке он сжимал кружку с элем.

— А у короля маг имеется? — спросил Мэт.

— Имеется, — кивнул крестьянин. — Но эльфы и пикси будут сражаться за королеву.

Мэт более внимательно пригляделся к незнакомцу, и его захлестнула волна ужаса. Капюшон и куртка на нем были самые обычные, но рука, сжимавшая кружку, поросла шелковистой рыжеватой шерстью, а лицо... ну конечно, Бохи собственной персоной.

Бохан осклабился.

— Ты же не очень верил в то, что тебе удастся насовсем от меня избавиться, правда?

Онемевшими губами Мэт проговорил:

— А где тот крестьянин, которому принадлежала эта одежда?

— Какая одежда? — нахмурился сержант Брок.

— Да ты за него не бойся, — успокоил Мэта Бохи. — Спит он в конюшне сладким сном, а как проснется, одежки все его будут при нем.

Мэт повернул голову к сержанту Броку.

— Сержант, видите того крестьянина, что уселся напротив нас?

— «Крестьянина»! — возмущенно фыркнул бохан.

— Того, что прячет лицо под капюшоном? — уточнил сержант. — Не стоит его опасаться. Говорите свободно, милорд.

— А вот я бы вам посоветовал, милорд, язык не распускать, — хихикнул бохан. — Не хочешь же ты, чтобы твои дружки решили, что ты спятил, верно я говорю? Ой, мамочки! Что будет-то! Только скажи, что к тебе дух привязался!

Мэт разозлился не на шутку. Шантажа он терпеть не мог. Он прищурился, поджал губы и обратился к своим спутникам:

— Кстати, я вам говорил о том, что ухитрился подцепить дух-талисман?

— Духа! — выпучил глаза и отшатнулся сержант Брок.

— Талисман? — нахмурился сэр Оризан. — Как это?

— Ну, скажем, нечто вроде домашней зверушки, — ответил Мэт, не обращая внимания на возмущенное восклицание с другой стороны стола. — Он от меня не отстает. Это бохан.

— Бохан! — воскликнул сержант Брок и побледнел.

— Что это за птица? — заинтересовался сэр Оризан.

— Бретанглийский дух, — ответил ему сержант Брок. — Я слышал о том, что они расселились по северу Меровенса, но никогда ни с одним из них не встречался. — Он еще шире раскрыл глаза. — Тот пустой дом! Ведь надо было догадаться, что в нем обитают духи! Там вы с ним встретились, верно?

— Да, там, — кивнул Мэт.

— Догадливый малый, — похвалил сержанта Бохи.

— Спасибо, — отозвался сержант, но, приглядевшись к тому, кто сидел напротив них, вытаращил глаза так, что они едва не вывалились из орбит.

— Что? Вот этот крестьянин — дух? — сдвинул брови сэр Оризан. — Я вижу самого обычного крестьянина!

— А вы на руки его взгляните, — посоветовал сержант Брок.

— Он натянул лохматые перчатки, и что с того?

— С когтями перчатки? — упорствовал сержант Брок. Сэр Оризан подверг внимательному осмотру руки бохана. Бохи ухмыльнулся, неторопливо поднес к губам кружку, запрокинул голову так, что свет масляного светильника упал на его физиономию. Сержант Брок поежился.

— Довольно уродлив, — признал сэр Оризан. — Но никакой он не дух.

— Уродлив?! — стукнул кружкой об стол Бохи. — Это кто здесь уродлив? А ты, малый, себя, поди, красавцем писаным почитаешь?

— Я рыцарь. — Сэр Оризан грозно сдвинул брови и обхватил пальцами рукоять меча. — И я не позволю простолюдину называть меня «малым»!

— Не будете же вы с ним драться, — нервно проговорил Мэт. — Увы, физиономия — это единственное, что в нем есть более или менее человеческого.

— Если ему не страшно острие моего меча, то уж точно повредит холодное железо, — возразил сэр Оризан. Бохи недоверчиво нахмурился.

— Что-то ты не нравишься мне, мягкотелый южанин!

— Ничего хорошего от него ждать не приходится, — предупредил Мэт. — Зануда редкостный. Я его, дубину, сразу попытался изгнать, но, видимо, заклинание истощилось.

— Ты бы дубиной поработал, глядишь — избавился бы от меня на подольше, — хмыкнул бохан.

— Дубиной, говоришь? — заинтересовался Мэт. — Надо будет запомнить.

Глазки Бохи мстительно сверкнули, но он тут же снова злорадно усмехнулся:

— Ничего хорошего не добьешься.

— Не добьетесь, это верно, — подтвердил сержант Брок. — Стоит бохану к человеку привязаться, он ни за что не отстанет от него и от его семейства. — Он печально покачал головой. — Ох и жалко мне вас, лорд маг! Всего вашего магического могущества не хватит, чтобы прогнать этого духа!

— Ничего, я обязательно что-нибудь придумаю, — заверил сержанта Мэт. Правда, самому ему в это не очень-то верилось. — Но покуда я сам буду страдать от общества этого несносного создания, вас я к этому принуждать не могу. И если вы хотите отделиться от меня и продолжать странствие сами, то я не смею вас удерживать.

— Бросить вас? — оскорбленно вскричал сэр Оризан. — Бросить, когда приказ охранять вас мне дала моя королева? Низко же вы меня цените лорд маг!

— А я обязан восстановить свое доброе имя, — заявил сержант Брок, успевший оправиться от испуга. — Я вас ни днем ни ночью не покину, лорд маг, покуда мы с вами не изловим убийцу и не подвесим его за ноги. Тогда я докажу, что сделал все, чтобы спасти жизнь принца. Он прищурился и решительно воззрился на уродливую физиономию бохана.

— Убийцу ищете? Принц погиб? Как интересно! — оживился бохан. — Похоже, все будет еще веселее, чем я рассчитывал! Короче, с тобой, маг, не соскучишься, и это меня радует!

— Ты просто не представляешь, как бы мне хотелось хоть немножко поскучать, — признался Мэт.

— Ну, не могу же я позволить, чтобы ты страдал от скуки!

Бохи вытянул лохматую ручищу и ухватил за ягодицы подавальщицу, которая в это самое мгновение проходила мимо Мэта.

Девушка взвизгнула, развернулась и залепила Мэту пощечину.