"Последний бой" - читать интересную книгу автора (Федоров Павел Ильич)

15

В июле ночи росные, прохладные. Обливаясь потом, я брел, едва переставляя отяжелевшие ноги.

Вся группа, поджидая меня, отдыхала на обочине.

— Трудно, да?— участливо спросила Катя.

— Ничего,— ответил я и, присев, сразу же опрокинулся на спину.

Подошел Петров, опустился рядом со мной на траву, подал фляжку:

— Выпей водицы.

— В походе стараются пить меньше и, чтобы сбить жажду, даже кладут на язык щепотку соли,— проговорил я.

— Соли у меня нет...

— Напрасно. А я запасся.

— Не до этого было... Выпей глоток, хочется ведь?

— Хочется.— Я взял фляжку. Вода была противной на вкус и отдавала лекарством.

— Будем в лесу к рассвету?— спросил Петров.

— Будете, если побережете силы. Нельзя так бежать!— Не мог же я сказать ему, что если они и дальше пойдут в таком темпе, то я окончательно выбьюсь из сил и не дотяну до леса. Я понимал, что людей подгоняет страх. Почувствовав свободу, они спешили укрыться в желанном лесу. Я был для них обузой. Не дав мне как следует отдохнуть, они молча поднялись и шумно, без всяких предосторожностей, чуть ли не бегом устремились вперед.

— Давай, дорогой, поднимайся.

Петров помог мне встать. Пройдя немного рядом, сказал:

— Куда это они побежали очертя голову? Надо навести порядок. А то свернут в сторону, нарвутся на гарнизон — будет тогда дело. Мы тебя подождем, Никифоров.— И побежал догонять товарищей.

Потом Петров возвращался еще дважды. Поддерживая меня за плечи, помогал подойти к месту, где темнели на краю кювета фигурки отдыхающих людей.

Но в конце концов мы потеряли друг друга. Когда заметили вдалеке свет фар полицейских мотоциклов, кинулись врассыпную. А вот найти в темноте друг друга так потом и не смогли.

Присев на обочине, я с надеждой вглядывался в серую прогалину кочковатой дороги, пролегшей меж живыми стенками тихо шелестящей ржи, и чутко ждал шороха приближающихся шагов, приглушенно-добрых, утешительных слов. Дорога была безмолвной, мертвой. В небе тлели тихие ночные звезды. Волновалась, шуршала колосьями спелая рожь. Я испытывал такое чувство, словно меня опять грубо, насильственно швырнули в прежнюю камеру, где поджидали разъяренные гестаповцы.

Долго я тогда просидел на обочине, курил одну цигарку за другой. Спешить и догонять было некого...

Шевельнулся таившийся во ржи ночной ветер и склонил к моей горячей щеке ласковый усатый колосок. Я сорвал его, размял на ладони и съел мягкие, сладковатые, молочной спелости зерна.

Короткая июльская ночь подходила к концу. На востоке обозначилась полоска зари.