"Полюбить никогда не поздно" - читать интересную книгу автора (Палмер Диана)ГЛАВА ДЕСЯТАЯНу сколько можно оправдываться? Сил больше нет! Считает ее корыстной — что ж, пусть считает. — Молчишь? Сказать нечего? Да что с тобой, Корин? Сидишь, будто воды в рот набрала. Защищайся же, черт тебя побери! Барри интриговал, плел небылицы, я болтаю всякие гадости, а ты все глотаешь, слова не скажешь. Тебе что, все равно? Корин сосредоточенно терла невидимое пятнышко на джинсах. — Ну почему же небылицы? Что я холодна как лед? Так это правда. — Не рассказывай мне сказки! Я-то знаю. — Корин очень серьезно посмотрела ему в глаза: — Ну, у нас с тобой дальше поцелуев дело не пошло. Так, юношеская привязанность. Вот супружеская жизнь… Это совсем другое. Да как расскажешь ему все? Она и Сэнди-то ничего не рассказывала. Первая брачная ночь… Бедняга Барри — ну мало ли, с кем не бывает. А она стала смеяться над ним, поддразнивать. Не хватило тонкости, не сумела быть истинной женщиной, сгладить острые углы. На Барри страшно было смотреть — а как же, ведь страдало его мужское достоинство. Он шел на все, изобретал невиданные способы близости, а в результате — становилось все хуже. — Сказать по правде, Тед, Барри как мужчина чувствовал себя со мной униженным. Немало я поизмывалась над ним. Он начал грубить, то и дело сыпал оскорблениями. Постепенно росло отчуждение. А уж когда он начал выпивать — поверь, ничего, кроме брезгливости, я к нему не испытывала. — Да ты понимаешь, о чем говоришь? Измывалась? — Тед присел рядом на корточки, заглянул ей в глаза. — Ты хоть раз забывалась в его объятиях, отдавалась ему целиком? — Целиком? Тед принялся объяснять. — Ради всего святого, Тед! Прекрати! — Нет, постой! — Схватив Корин за руки, Тед не дал ей уйти. — Говори! Расскажи мне все, Корин! Надо привязать ее к себе, думал Тед, добиться, чтобы она ему, и только ему, рассказывала все. — Нет! Говорю тебе — нет! Так не было ни разу. — Господи, Корин, девочка моя милая! Ты что же — по-прежнему наивна, как и раньше? Да-а, теперь он все больше осознавал, что же происходило за закрытыми ставнями тетушкиного дома. — Какое это сейчас-то имеет значение? Ведь его уже нет, стоит ли вспоминать? Да как же объяснить, что это нужно прежде всего ей самой? Тед отошел к окну, мучительно размышляя, как быть дальше. — Скажи, Корин, а Барни нравится тебе? — спросил он. — Говори начистоту. Ну представь себе, что я — твой брат, с которым ты всем делишься, и прошу — не ругай меня за настырность, не говори, что это меня не касается. — Да! Не касается! — возмутилась было Корин, но его непривычно мягкий тон подействовал на нее самым удивительным образом — она неожиданно обмякла. — Барни — мой друг, у нас много общего. — Ты любишь его? — Тед внезапно обернулся, внимательно взглянул на Корин. Ее глаза успели сказать ему все, прежде чем она отвела взгляд. — Он мне нравится, — уклонилась Корин от прямого ответа, — но я не готова полюбить сейчас, — твердо добавила она, — ты шутишь, Тед? Да этот брак иссушил меня! — Понимаю. — Тед глубоко вздохнул, обернулся, посмотрел на Корин — пичужка, чудесная маленькая пичужка, примостилась на ручке кресла, нахохлилась. — Ты счастлива, Корин? — А кто счастлив? — с цинизмом, свойственным, скорее, зрелой женщине, парировала Корин и заложила прядку выбившихся волос за маленькое ушко. — Я просто довольна жизнью. — Довольна… Как это понимать? И это говоришь ты, Корин, — да я помню, какая ты была живая, энергичная, обаятельная… А много ли он, Тед, сделал, чтобы помочь ей, поддержать ее? Если честно, положа руку на сердце, — ничего. Потерять свободу? Попасть в кабалу? Ну нет, он не допустит, чтобы кто-то распоряжался его жизнью. Тед не привык считаться с чувствами других и очень удивился, услышав, что Корин больно ранит его равнодушие. — Сознавайся, во всем винишь меня: если бы не Тед, жизнь сложилась бы иначе. Точно? — Брось, Тед. Не смей говорить так. Зачем винить других за собственную глупость? С больной головы на здоровую? Нет уж. — Когда-то и я так думал, но… жизнь многому учит, не всегда мы сами понимаем себя до конца… — Тед не договорил — казалось, хочет что-то добавить, но не решается. Корин терпеливо ждала. — Еще кофе? — прервала она наконец молчание. Тед кивнул. Корин отправилась на кухню, размышляя об услышанном. Задумавшись, поставила чашки на поднос и не заметила, как в дверях кухни возник Тед, взял поднос, отнес в комнату. — Вот, испекла вчера печенье, угощайся. — Корин придвинула ближе тарелочку. Тед улыбнулся, снял пиджак, ослабил узел галстука, закатал рукава рубашки. Теперь он выглядел по-юношески молодым. Корин отвела взгляд — в голову полезли глупые воспоминания: когда-то она сама расстегнула ему рубашку, гладила стройное, мускулистое тело… — Неужто сама пекла? — Да. Поднаторела, пока отец болел. Ему нужна была диета — сахар в крови, холестерин. Проштудировала все кулинарные книги, что были в доме. — Штудируй дальше! Совершенствуйся! У тебя здорово получается. Мне нравится. — Но Корин занимали уже другие мысли. — Ну как там моя подруга? — Скучает по тебе. Даф тоже. — Они приезжали ко мне. — Знаю, но по ночам кутенок плачет, скулит. — О Господи! Как только переберусь на свою квартиру — возьму его к себе! Передай Сэнди, чтобы дала ему старую шапку или еще что-нибудь мягкое — он подумает, что это мамин животик. — Есть более простой выход — ты воз вращаешься на ранчо! — Я там в гостях. Тед допил кофе, поставил чашку на столик. Расстегнул и снял рубашку, почесал пятерней грудь, где курчавились густые черные волосы с проседью. — Иди сюда, Корин, — ласково позвал он. — Да как ты можешь, Тед? Хватит, в конце-то концов! Все прошло! Было и прошло! Преодолею ли я когда-нибудь эту мучительную страсть к нему? — содрогнулась Корин. Тед только улыбнулся в ответ — нет, он знает Корин лучше, чем она себя. — Не говори того, о чем потом пожалеешь! — Говорю тебе, Тед, мне не вынести больше этого наваждения. — Корин встала, чтобы уйти. — Постой, постой! — Тед крепко обнял ее. Неожиданно для себя Корин разрыдалась и прильнула к нему — как хорошо с ним рядом, как тепло, уютно и спокойно! Если бы не эти два года! Ну почему все так случилось? — Знаешь, чего я боюсь, Тед? Что ты опять исчезнешь, как весенний снег. А ты словно вину за собой чувствуешь — то гадость какую-нибудь ляпнешь, то прогонишь меня. Для тебя все это лишь очередное приключение. — Неужели ты всерьез, Корин? — нахмурился Тед. — А что, разве не так? — Я — последний болван, Корин, что не расстроил твою свадьбу с Барри. — А как бы ты это сделал? Женился бы на мне? Он нагнулся, поцеловал Корин, ласково погладил по щеке. — Слышишь, как бьется мое сердце? Обними меня, Корин, — прошептал он, — я хочу чувствовать тебя. Корин робко обняла Теда, спрятала лицо у него на груди. — Ближе, подойди ко мне ближе, Корин! Я сгораю от страсти. С тобой мне ничего в жизни не страшно! Корин прильнула к Теду. — Это правда, что тебе хорошо со мной? — Да, дорогая. Тед обнял ее, усадил на диван, сел рядом. — Тед, желанный! — Желанный, говоришь? А ты не боишься, что мы увлечемся? — Не боюсь! Хочу от тебя ребенка. — Тед отстранился. — Корри! — прошептал он. — Что страшного в моей просьбе? Просьба… Или ты думаешь, что я стану умолять тебя жениться на мне? Ни за что. Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к тебе, Тед. Не хочешь — не связывай себя узами брака. Тед замолчал, укачивая ее как ребенка. Что она должна чувствовать, бедная девочка? Он был смущен и подавлен. Корин прекрасно понимала его и ругала себя беспощадно. — Отпусти меня, Тед! Прошу тебя. Где же твоя гордость, Корин? Но Тед и не думал отпускать ее, целовал и целовал, чувствуя соленый вкус слез. Расстегнув блузку, поцеловал шрам, родинку на маленькой упругой груди. — А ты сумеешь обращаться с ребенком, Корин? — Конечно! Я же сама была ребенком! — Ты и сейчас еще ребенок! А вот на меня все будут указывать пальцем — дедуля пошел гулять с внуком! Тед опрокинул ее навзничь, покрывая быстрыми, короткими поцелуями плечи, грудь, живот. Необычайное, неожиданное чувство близости… — О, Тед! — Нет, Корин, нет. Мы же не станем обзаводиться ребенком, пока не поженимся? — Корин замерла: — Но ты ведь говорил… — Мой ребенок никогда не будет бастардом, Корин. Слушай меня внимательно — мы росли одни, я не уважаю и не люблю мать. Она отравила нам все детство. Я ищу мать для своего ребенка, прежде всего мать, а не… — Он не договорил, поднялся, сел. — Я что, просто так рассказываю тебе о нашем детстве? Мать оставила нас и отца… А если я надоем тебе? Встретишь молодого, влюбишься. Будешь ругать себя — зачем только связалась со стариком? Этот кошмар меня все время преследует. Боюсь, мне волей-неволей придется пережить его. Как моему отцу. Ну, я-то справлюсь. А если будет ребенок? — Этого кошмара тебе придется ждать до второго пришествия. Я полюбила тебя с первого взгляда, когда мне не было и двадцати. И не переставала любить тебя все эти годы. Но люблю тебя совсем иначе, чем ты меня. Все, Тед! Молчи, прошу тебя, не надо ничего говорить. И вообще — хватит слов! Тед смотрел на нее, не мигая. — Ужасный рубец, правда? — Корин прикрыла ладонью шрам. — Брось, Корин. Не думай об этом. Ты мне очень нравишься. Всегда нравилась. Слышишь? Ты всегда была для меня самой прекрасной женщиной на свете! Корин с нежностью смотрела на Теда. — Сейчас приду, детка. Пойду сварю кофе. Вскоре Тед вернулся, неся кофейник. — Корри, милая, что ж ты так, — Тед откинул ей волосы со лба, — разве можно? Ты вроде тех девушек, которых приносили в жертву древние: отдадут на растерзание чудищу, тот сожрет несчастную — глядишь, все в порядке, больше никого уже не тронет! — Но ты ведь не чудище, — возразила Корин, — и я тебя ни капельки, ну ни вот столечко не боюсь! — Ну и прекрасно. Он обнял Корин и крепко-крепко прижал к сердцу. — Так где мы сыграем нашу свадьбу? — Тед, милый, неужели? Тед торжественно кивнул. — Да! Откладывать не будем — я боюсь опять передумать. Так где же? — У нас, в Джекобсвилле. Сэнди будет подружкой. И обрадуется же она! А ты еще не забыл, как детей делают? Теда словно током ударило, он резко дернулся, брызги кофе разлетелись по всей комнате. Схватив салфетки, он начал старательно приводить себя в порядок. — О-о-о! Запрещаю тебе говорить мне подобные вещи! Дура ты чертова! Извини, Корин, меня опять занесло юзом в кювет. На чем я остановился? Ах, да! — Глаза Теда сверкнули. — Ты что, не понимаешь, с каким трудом мне даются пустые рассуждения о любви? Собирайся, поехали скорей в Джекобсвилл! |
|
|