"Пираты мексиканского залива" - читать интересную книгу автора (Паласио Висенте Рива)

V. СЕНЬОРА МАГДАЛЕНА

В селении Сан-Хуан-де-Гоаве всегда жило много народу, но народ это был бродячий, одни приходили, другие уходили, никто не заживался подолгу. Сан-Хуан был как бы столицей и главным штабом охотников, туда толпами стекались женщины легкого поведения, которых всегда влечет звон золота, а золото лилось тут рекой.

Легко понять, что в Сан-Хуане было немало красивых девушек, но ни одна из них не могла соперничать с Хулией, которая славилась не только своей красотой, но также скромностью и целомудрием, снискавшими ей всеобщее уважение.

Хулия, как все порядочные девушки, сторонилась шумного сонма погибших созданий и водила знакомство только с почтенными семействами селения. Недовольные такой замкнутостью, которая казалась им высокомерием, веселые девицы окрестили Хулию «Принцесса-недотрога».

Отец Хулии, французский моряк, умер от чумы вскоре после того, как переселился на Эспаньолу вместе с дочерью и женой, сеньорой Магдаленой, как называли ее в селении.

На деньги, оставшиеся ей от мужа, сеньора Магдалена купила домик в Сан-Хуане и посвятила себя воспитанию дочери и торговле кожами. В обоих этих занятиях ей сопутствовала удача. Хулия была настоящий ангел, а бедность никогда не заглядывала к ним в дом.

Сеньоре Магдалене было лет сорок, но выглядела она тридцатилетней, и в селении находилось немало охотников поухаживать за ней. Но до сих пор никто из них не мог похвалиться ее благосклонностью; правда, никто и не заговаривал с цветущей вдовушкой о женитьбе.

Одним из самых влиятельных жителей Сан-Хуана был, несомненно, Исаак, хозяин таверны «У черного быка». Друг христиан во всем, что могло принести ему выгоду, Исаак был центром сложных любовных интриг, хранителем всех тайн, связанных с замыслами пиратов, и, кроме того, ростовщиком. Понятно, что, обладая подобными достоинствами, он был всем известен и всем необходим.

Таверна Исаака была построена так ловко, что в ней хватало места и для свидания влюбленных, и для заговора пиратов, и для трапезы охотников, причем все чувствовали себя в полной безопасности и так мало мешали друг другу, словно одни находились в Испании, а другие — на Ямайке или Тортуге.

Невзирая на все вышесказанное, Исаак пользовался высоким доверием испанского губернатора, которому сумел внушить, что является его агентом и может сообщать ему о всех замыслах пиратов и охотников, к тому времени ставших пугалом для испанской короны.

На следующий день после свидания Хулии с ее возлюбленным в Пальмас-Эрманас таверна «У черного быка» была почти пуста, и Исаак без помехи разливал из бочонка вино, благоразумно подбавляя в каждую бутылку малую толику воды.

В дверь постучали. Поспешно спрятав воду, Исаак крикнул:

— Войдите!

— На пороге появился Педро-живодер.

— Да благословит вас Господь, — увидев его, лицемерно воскликнул старик.

— Добрый день, маэсе Исаак, — сказал Медведь-толстосум, не снимая шляпы, — ты один?

— Один и готов служить вам.

— Отлично. Брось-ка все это, садись, побеседуем.

Исаак забил втулку, придвинул живодеру табурет, а сам уселся на бочонке.

— К вашим услугам, — сказал он.

— Прежде всего довожу до твоего сведения, что ночная затея не удалась.

— Не удалась? Почему? Девушка не пришла на свидание?

— Прийти-то она пришла. Но случилась одна вещь… В общем, тебе дела нет до того, что случилось, и я не собираюсь тебе рассказывать. Просто ничего не вышло. Что теперь делать?

— Что делать? Не так-то легко сказать. Особенно когда не знаешь, что же произошло ночью.

— А вот этого ты не узнаешь, любопытный мошенник.

— Нет, сеньор, ничуть я не любопытен. Но мне бы следовало знать, в чем дело, не то я могу дать вам неподходящий совет.

— Ладно, ладно, давай свой совет, а я сам тебе скажу, подходит он мне или не подходит.

— Воля ваша. Вы твердо решили сделать эту девушку своей?

— Да.

— И ради этого готовы пожертвовать чем угодно?

— Да, лишь бы только не пришлось драться на ножах с этими проклятыми охотниками.

— Понятно. Сейчас я вам предложу единственный возможный план. А вы сами скажете, не слишком ли это дорогая цена за девчонку.

— Посмотрим.

— Главная помеха на вашем пути к желаемой цели — этот проклятый охотник Железная Рука, которого любит Хулия, не так ли?

— Именно так.

— А если бы не было ни его, ни сеньоры Магдалены и вы оказались бы с Хулией один на один, все бы вышло по вашему?

— Без всякого сомнения. Ты, я вижу, не дурак.

— Значит, надо найти удобный случай…

— Вот, вот, удобный случай.

— Тогда женитесь на сеньоре Магдалене.

— Пречистая дева Мария! — подскочив на месте, воскликнул Медведь-толстосум. — Да ты с ума сошел или вздумал смеяться надо мной!

— Спокойствие, сеньор. Ни то, ни другое. Сеньора Магдалена не так уж стара или безобразна, чтобы вы пренебрегли ею, не будь вы влюблены в дочку.

— Пожалуй.

— Вы женитесь на сеньоре Магдалене, уедете с острова, отправитесь в Мексику или Панаму с обеими женщинами, а дорогой матушка может умереть или свалиться в воду, и вы останетесь один с девчонкой, далеко от всех охотников мира, да к тому же еще получите двойную выгоду — позабавитесь и с матерью и с дочкой. Признаться, мне самому очень нравится сеньора Магдалена, может быть, потому у меня и родился этот план.

Живодер задумался. Дело показалось ему достойным внимания.

Наконец он поднял голову.

— Ну что ж, все это не плохо, совсем не плохо. Будущая супруга мне не противна, а с этого проклятого острова так или иначе пора убираться; с этими дьяволами только и знаешь, что дрожишь за свою жизнь. Денег у меня хватит… но… как вы думаете, согласится ли сеньора Магдалена?

— Вот это уж зависит от того, как вы приметесь за дело.

— А как бы это сделать половчее? Начну, пожалуй, нежно поглядывать на нее, вздыхать с томным видом…

— Ну, этак-то вы просто останетесь в дураках. Женщину ее возраста этим не возьмешь, если речь идет о браке. Она высмеет вас, как мальчишку.

— Тогда как же?

— Берите ее на абордаж, без боковых заходов, без ухаживаний! Придите к ней домой, попросите разрешения поговорить с ней наедине и прямо так и выкладывайте, что для вас обоих ничего не может быть лучше, чем пожениться и уехать с этого острова. Предложите ей руку, и я уверен, что она немедля согласится.

— А если она скажет, что не любит меня?..

— Даже если она скажет, что обожает вас, не обольщайтесь. Тут не может быть других соображений, кроме выгоды. А в ее возрасте и при ее обстоятельствах брак с таким человеком, как вы, ей выгоден, уж можете мне поверить.

— А если ничего не выйдет?

— О, тогда и подумаем, что делать дальше. А пока смелей, и на абордаж!

— Правильно, завтра же пойду.

— А почему бы не сейчас?

— Сейчас?

— Почему же нет? Чем скорее, тем лучше. Сомнение — самая страшная из мук ада.

— Правильно. Сейчас и пойду.

И, решительно встав с места, живодер вышел из таверны.

Сеньора Магдалена с иглой в руках сидела в саду у дверей дома. Рядом с ней Хулия тоже занималась шитьем. Должно быть, они вели беседу о каких-то серьезных и важных делах, ибо не раз то одна, то другая, глубоко задумавшись, роняла работу на колени.

— Больше всего тревожит меня, — говорила сеньора Магдалена, — мысль о том, что в нежданный день Господь призовет меня к себе и ты, такая юная, останешься одна, без помощи и защиты.

— Не говорите так, матушка, — возражала Хулия. — Вы полны сил и еще молоды. Не скоро придет этот страшный день.

— Не думай, что смерть настигает только стариков. Могу умереть и я. Может быть, живи мы в другой стране, я так не боялась бы за тебя. Но здесь, среди этих людей… О, если бы мы могли уехать отсюда, я умерла бы спокойно, даже зная, что оставляю тебя круглой сиротой.

— Не убивайтесь так, матушка…

— Если бы ты, по крайней мере, вышла замуж, устроила свою жизнь…

Девушка зарделась.

— Но за кого можно выйти замуж на этом острове? — продолжала сеньора Магдалена. — Если и есть здесь какие-нибудь молодые французы, то они тоже охотники, а разве можно отдать девушку за кого-нибудь из этих ужасных людей?

Тут Хулия так побледнела, что мать, без сомнения, заметила бы это, если бы ее внимание не отвлек неожиданно появившийся в саду человек.

То был Педро-живодер. Он подошел поближе и вежливо, хотя и не без некоторого смущения, поклонился.

— Простите, — обратился он к сеньоре Магдалене, — что я осмелился без приглашения прийти к вам в дом, но мне необходимо поговорить с вами о важном деле.

— Говорите, сеньор, — ответила сеньора Магдалена.

— Я хотел бы поговорить с вами наедине.

Мать подала знак Хулии, и девушка немедля удалилась.

— Можете говорить, — сказала сеньора Магдалена.

— Так вот, сеньора, — начал Педро, запинаясь и ерзая на табурете, — дело в том… что… что… по правде говоря, я не знаю, с чего и начать.

— Говорите же, — улыбаясь, подбодрила его сеньора Магдалена.

— Так вот, сеньора, человек я честный и работящий.

— Без сомнения.

— Я довольно богат.

— Верю.

— Я не молод, но и не стар.

— Это всякому видно.

— И я хотел бы, то есть… мне подошло бы… вернее, мне надобно… в общем, я хочу жениться.

— Очень разумное желание.

— Еще бы не разумное. Но дело в том… что женщина… то есть дама, которую я избрал… которая, прямо говоря, мне подходит, это — вы… Вот я все и сказал…

Сеньора Магдалена ждала, что он попросит у нее руки Хулии, и уже готова была ответить презрительным смехом, но, узнав, что речь идет о ней самой, она онемела.

Медведь-толстосум вертел в руках шляпу, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— И вы говорите это вполне серьезно? — спросила наконец сеньора Магдалена.

— Да, сеньора. Я хорошо все обдумал и полагаю, что этот брак выгоден нам обоим.

— Выгоден обоим? Почему же?

— Судите сами, сеньора. Ни вы, ни я уже не молоды, и нам не нужны все эти детские ухаживания. Не правда ли?

— Совершенно верно.

— А между тем и я не могу больше жить один и вам нужен мужчина, который заботился и пекся бы о вас и вашей дочери… Что ж… в конце концов… я кое-чего стою. Есть у меня капиталец, человек я работящий, а вы, женщина хозяйственная, опытная… да и личико у вас свежее и румяное, словно у пятнадцатилетней девочки…

Сеньора Магдалена залилась краской, но, несомненно, была польщена.

— Говорю вам, — продолжал живодер, — нам обоим выгодно пожениться и покинуть этот остров. В самый негаданный час здесь такое начнется… Ведь один бог знает, чего можно ждать от этих людей… А нам и без того здесь не сладко… Что же вы скажете на это?

— Вы сами понимаете, — проговорила сеньора Магдалена, — что на такой вопрос сразу не ответишь. Мне необходимо подумать. Откровенно говоря, я никогда не помышляла о вторичном замужестве. Кроме того, вы, испанцы, как мужья не внушаете мне большого доверия.

— Ах, сеньора, вы предубеждены. Примите мое предложение, и вам не придется раскаиваться. Очень скоро вы убедитесь, что как муж я стою не меньше лучшего из французов.

— Хорошо, я подумаю. Вы узнаете о моем решении…

— Сегодня вечером?

— Нет, не так быстро. Через три дня.

— О сеньора! Это слишком долго. Изберем золотую середину между вашей осторожностью и пожирающим меня нетерпением. Завтра я узнаю ваше решение, и, смею надеяться, оно будет благоприятным.

— Этого я сама еще не знаю. Но чтобы показать свою сговорчивость, я согласна, приходите завтра.

— Утром?

— Нет, вечером.

— Будь по-вашему. До завтра.

— До завтра.

Живодер вышел на улицу в отличном настроении.

«Признаться, вдовушка тоже недурна, — думал он. — Пожалуй, не вскружи мне голову эта девчонка, я был бы весьма доволен. Все мы, мужчины, таковы!»

После его ухода сеньора Магдалена глубоко задумалась и до самого вечера не произнесла ни слова. Хулия с беспокойством наблюдала за ней и ломала себе голову, пытаясь догадаться, чем мог этот человек так взволновать ее мать.

Уже стемнело, когда сеньора Магдалена позвала дочь к себе и плотно закрыла дверь. Девушка дрожала от страха: а вдруг мать узнала о ее любви к Антонио?

— Дочь моя, — начала сеньора. — Мне нужно сообщить тебе важную новость.

— Какую, матушка?

— Ты сама понимаешь, доченька, что живем мы тут одни, без защиты, без поддержки, одним словом, без мужчины в семье…

— Да, матушка.

— Что со всех сторон нам грозит опасность, особенно тебе, такой молодой и красивой…

Хулии показалось, что она догадывается, в чем дело.

— Значит, надо нам смириться перед судьбой, надо, чтобы к нам в семью вошел мужчина как наш законный защитник и увез нас с этого острова.

— Матушка! — воскликнула Хулия, уверенная, что ее хотят выдать замуж.

— Дочь моя, Хулия, так надо. Я понимаю твои чувства, но это необходимо.

— Но, сеньора!.. — начала Хулия и разразилась слезами.

— Не мучай меня, доченька, мне и самой это нелегко. Но так лучше для нас обеих, и я твердо решила выйти замуж.

— Ах! — воскликнула девушка, чувствуя, как камень свалился с ее сердца.

— Что ты об этом думаешь?

— Сеньора, вы сами себе госпожа. Если вы довольны своим выбором, то буду довольна и я.

— Я все обдумала и вижу, что в этом единственная надежда уехать отсюда.

— А кто же, сеньора, человек, заслуживший ваше доверие?

— Ах, дочь моя, я ничего от тебя не скрою. Он приходил к нам сегодня днем.

— Педро!

— Он самый. Он человек порядочный, хотя и грубоватый… Тебе он не нравится?

— Если он будет любить вас и вы будете счастливы, матушка, я полюблю его, как родного отца.

— Да благословит тебя бог!

Сеньора Магдалена поцеловала Хулию в лоб и, успокоенная, вышла из комнаты.

В эту ночь сеньора Магдалена, вновь почувствовав себя невестой, видела счастливые сны.