"Черный вечер (сборник)" - читать интересную книгу автора (Моррелл Дэвид)Всегда я слышу за спинойВчера в три часа ночи она опять позвонила. Я до смерти перепуган: куда бежать, где спрятаться? В отеле пришлось зарегистрироваться под выдуманным именем. Вообще-то я из Айова-Сити, но сейчас нахожусь в Джонстауне, штат Пенсильвания. Я преподаю, вернее еще три дня назад преподавал, в университете американскую литературу. Ни за что не вернусь в Айову, хотя прекрасно понимаю: бесконечно прятаться невозможно. С каждой ночью она все ближе. Она с самого начала меня пугала. В университет я всегда приходил пораньше, чтобы спокойно подготовиться к лекциям. Кабинет мой на третьем этаже, отделенный от остальных пожарной лестницей. Коллеги иногда шутили, что меня в глухомань заслали, а я и не думал обижаться. Чем тише и спокойнее, тем лучше думается. Не обращая внимания на шум и шорохи с пожарной лестницы, я представлял, что нахожусь один в университетском здании. В восемь утра я действительно был один, хотя в тот день все сложилось иначе. С тяжелым портфелем в руках я шел по лестнице, и звук шагов эхом отражался от каменных стен и ступеней из искусственного мрамора. Первый этаж. Второй. Когда до третьего остался один пролет, я увидел ее в кресле у дверей кабинета. Солнечное утро померкло: от девушки будто могильным холодом веяло. Восемь утра — если разобраться, не так уж и рано. Многие к этому времени успевают встать, позавтракать и собрать детей в школу. Но студенты совсем другое дело, для них в восемь часов еще самый сон. Утренние лекции они ненавидят, однако часто прогуливать опасно, поэтому неумытые, непричесанные и хмурые молодые люди вползают в аудиторию буквально за секунду до звонка. Вот я и удивился: что заставило девушку прийти за полтора часа до начала занятий? Тусклые каштановые волосы, бесформенный свитер, потертые джинсы — так одеваются многие студентки, зато глаза странные: темные, дикие, безумные. Я с трудом заставил себя преодолеть последний пролет. — Вам нужна консультация? Вместо ответа невыразительный кивок. — Не устраивает какая-то отметка? На этот раз девица отрицательно покачала головой. В смущении я дольше обычного возился с ключами, пока открывал дверь. Кабинет небольшой: стол, два стула и книжная полка у окна. Устроившись за столом, я наблюдал за девушкой: вошла вслед за мной, огляделась по сторонам и плотно притворила дверь. Вот это мне совсем не понравилось. Когда студентки делают что-то подобное, все время кажется, что по коридору идет кто-нибудь из коллег. Что он или она подумает, услышав за закрытой дверью девичий голосок? Нужно было попросить ее открыть дверь, но, заглянув в измученные глаза, я решил не настаивать. Может, ей так комфортнее? — Садитесь, — приветливо предложил я. — Чем могу быть полезен, мисс... Простите, не помню вашего имени. — Саманта Перри. Но Саманта мне не нравится, — заявила студентка, ерзая на стуле, — и я сократила его... — Неужели? — некстати перебил я. — Да, до Сэм. Я хожу на ваши лекции по вторникам и четвергам. Вы... — закусила губу девушка, — говорили со мной. — Имеете в виду, вас взволновала тема, которую мы обсуждали? — недоуменно нахмурился я. — Нет, мистер Инграм, вы говорили со мной. Целую лекцию не сводили глаз. Остальные студенты будто бы исчезли, остались только мы вдвоем. Лекция была о Хемингуэе. Рассказывая, как Фредерик Генри желал близости с Кэтрин, вы имели в виду, что хотите меня. От удивления я не сразу нашелся с ответом. Пришлось закурить, чтобы хоть как-то замаскировать смущение. — Вы ошибаетесь. — Я вас слышала! Уверена, остальные студенты тоже почувствовали... — Я просто читал лекцию. Я вообще часто смотрю в глаза студентам, чтобы удостовериться, что они слушают. Так что вы ошиблись... — Значит, вы не хотите со мной спать? — с болью в голосе спросила девушка. — Нет, за секс я оценки не ставлю. — Да не волнуют меня ваши оценки! — Я счастливо женат, имею двоих детей. Допустим, я действительно хотел бы вас совратить... Разве не глупо делать это перед всей аудиторией? — Значит, вы не хотели... — Девушка закусила губу. — Мне очень жаль... — Но вы же со мной разговариваете! Я слышу ваш голос и в аудитории, и дома, идаже во сне... Вы говорите, что хотите меня... По коже побежал мороз. — Вам просто кажется... — Нет, ваш голос слышен так отчетливо! Когда я читаю, или учу, или... — Как же вы можете его слышать, если меня самого нет? — Вы посылаете мне мысли! Сосредоточиваетесь и вкладываете их в мое сознание. Горло судорожно сжалось. Нужно срочно найти какой-то аргумент, что-нибудь весомое. — Знаете, я не верю в телепатию и никогда не пытался посылать вам мысли. — А неосознанно? Я покачал головой. Ну как бы ей помягче объяснить, что на всем потоке она самая непривлекательная? В ее группе столько хорошеньких студенток, что даже если бы я не был женат, то ни за что бы не стал строить ей глазки. — Вы слишком много занимаетесь, — осторожно начал я. — Занимаетесь так усердно, что постоянно думаете обо мне и даже слышите мой голос Я люблю свой предмет и стараюсь делать лекции яркими и незабываемыми — вот студентам и кажется, будто я говорю с каждым из них отдельно. — Вы не имеете права так учить! — закричала студентка. — Это жестоко! Несправедливо! — По щекам потекли слезы. — Идиоткой меня выставили! — Простите, не хотел... — Не хотели, но сделали! Сбили с толку, обманули! — Нет, вовсе нет, постарайтесь упокоиться. Девица поднялась так резко, что я вздрогнул: вдруг набросится на меня с кулаками или начнет кричать, что ее изнасиловали? Черт побери, ну почему я не оставил дверь открытой? Рыдая, Саманта выбежала из кабинета, а я, потрясенный до глубины души, курил сигарету за сигаретой. На лестнице слышались всхлипывания, затем шорох удаляющихся шагов, и, наконец, громко хлопнула входная дверь. Тишина, целительная тишина... Примерно через час я увидел ее на лекции. К счастью, Саманта привела себя в порядок, только припухшие глаза свидетельствовали о неловкой утренней сцене. Не студентка, а пчелка какая-то: ни на секунду не отвлекалась, ловила каждое мое слово. После звонка я попробовал расспросить молодого аспиранта, который вел в этой группе семинары. — Сэм? Конечно, я ее знаю. Троечница, серость и посредственность. Представляете, записалась ко мне на консультацию, но вместо творчества Хемингуэя расспрашивала о вас. Можно сказать, инквизиторский допрос учинила. Бедняжка, мне ее жаль... — Почему? — Сэм так некрасива, что парни за сто метров ее обходят. Подруг тоже нет. Зато есть какие-то проблемы с отцом. Хотя ничего определенного она не сказала, по-моему, я знаю, в чем дело. У нее три сестры-красавицы, и к ней папочка относится как к гадкому утенку. Бедная дурнушка старается его порадовать, прямо из кожи вон лезет, а папаша внимания не обращает. А вы якобы на него похожи. — Что? Я похож на отца Сэм? — Ну, лет на десять помоложе, а так практически одно лицо. ...Дня через два, в восемь утра, поднявшись на третий этаж, я снова наткнулся на Саманту. Убеждая себя, что все под контролем, я вошел в кабинет. Словно прочитав мысли, девушка оставила дверь открытой. Саманта сидела прямо, как сабля, и буравила меня взглядом. — Это снова случилось, — объявила она. — На лекции я на вас даже не смотрел. — Нет, все началось позже, когда я сидела в библиотеке. А потом, когда я в кафетерий зашла, голос звучал так ясно, будто вы за соседним столиком сидели. — Сколько было времени? — Половина шестого. — В то время я ужинал с деканом. Уверяю, Сэм, никаких мыслей я не посылал, даже не думал о вас. — Я ничего не сочиняю: вы хотели со мной переспать! — Я хотел, чтобы декан выделил деньги на нужды факультета! Только и думал, как его убедить. Ничего не вышло, и я направил все свои силы на то, чтобы не напиться. — Но голос... — Все ваши фантазии... Если бы я пересылал вам мысли, то разве стал бы отрицать? Зачем, если я хочу затащить вас в постель? — Мне страшно... — У вас проблемы с отцом. — Что? — Мой помощник рассказал, что я похож на вашего отца. Саманта побледнела: — Это должно было остаться тайной! — Я сам его расспросил. — Если вы напоминаете мне отца, а я хочу с вами спать, значит, на самом деле я хочу спать... — Сэм, не надо! — ...со своим отцом! Вы что, издеваетесь? — Нет, даже не думал! Вы просто запутались в себе. Может, стоит обратиться к... Договорить мне Саманта не дала. С красным от стыда и слез лицом она бросилась вон из кабинета. Больше я ее не видел. Через час началась лекция, но в аудитории ее не было, а через день из деканата пришло заявление, что мисс Перри отказывается от моего курса. Я с радостью забыл о Саманте. Быстро пролетело лето, и пришла осень. В начале ноября мы с женой засиделись глубоко за полночь, ожидая, когда подведут предварительные итоги президентских выборов. Где-то около трех зазвонил телефон. Раз звонят в такое время, значит... Кто может звонить в такое время? Я как раз собирался достать пиво из холодильника и от резкой телефонной трели больно ударился головой о полку. Растирая набухающую на лбу шишку, я покосился на Джин: кому брать трубку? — Наверное, кто-нибудь из друзей. Сейчас все, кому не лень, прогнозы делают. На самом деле я боялся, что что-то случилось с родителями. Один из них заболел или, не дай бог... — Алло? — сняла трубку Джин. Судя по выражению лица, звонят явно не друзья. — Это тебя, какая-то девушка. — Что? — Голос молодой, мистера Инграма спрашивает. — Черт, студентка! — Почему она звонит в такое время? От волнения я забыл закрыть дверцу холодильника. В браке я действительно счастлив. Конечно, у нас с Джин были проблемы, но мы смогли найти разумный компромисс. Моей жене тридцать пять, она очень привлекательная, умная и терпеливая. Однако всякому терпению есть предел: кто знает, какие предположения она строит? — Вот сейчас и выясним. — Я выхватил трубку и, словно стараясь оправдаться в глазах Джин, закричал: — Да! Кто это? — Я вас слышала, — жалобно проговорил дрожащий женский голос. — Кто это? — раздраженно переспросил я. — Я. В трубке послышался какой-то треск. — Что за "я", черт возьми? — Сэм. Колени задрожали, в немом отчаянии я прислонился к стене. — В чем дело? — потребовала Джин, ее голубые глаза презрительно сузились. — Сэм, сейчас три часа ночи. Неужели нельзя подождать до утра? — Три часа? Нет, только час... — Нет, три! Слушай, я знаю, сколько времени! — Пожалуйста, не злитесь. Я слушала радио, диджей объявлял время... — Где ты сейчас? — В Беркли. — В Калифорнии? Сэм, у нас же разные часовые пояса... В Айове уже три... — Я забыла... — Что за чушь! Ты пьяна? — Не совсем... — Что, черт возьми, это значит? — Таблетки выпила, целый пузырек, а названия не помню. — О боже! — А потом услышала ваш голос... — Да у тебя галлюцинации! — Вы меня звали, просили прийти, заняться с вами любовью... — Прийти в Айову? Бред какой-то! Сэм, не выдумывай! Я ни о чем тебя не просил! — Вы лжете! Ради бога, скажите, почему вы лжете! — Я не хочу с тобой спать! Хорошо, что ты в Беркли... Там и оставайся. Лучше врача вызови! Ты что, не понимаешь? Все дело в таблетках. Из-за них у тебя и начались галлюцинации. — Я... — Сэм, запомни раз и навсегда: никакие мысли я тебе не посылаю; я даже не знал, что ты в Калифорнии. Боже, Беркли в двух тысячах миль отсюда! Девушка не ответила. В трубке послышался треск. — Сэм... Длинные гудки. Сердце судорожно сжалось, и, тяжело вздохнув, я положил трубку. — В чем дело? Что это за Сэм, которая звонит в три часа ночи и хочет с тобой переспать? Что ты натворил? — Ничего. — Я глотнул пива, но в горле было по-прежнему сухо. — Может, присядешь? Я принесу выпить... Жена надменно скрестила руки на груди. — Все не так, как ты думаешь! Бог свидетель, я не сплю со студентками! Хотя ситуация непростая... — начал я, передавая Джин пиво. — Прошлой весной в восемь утра я пришел на работу и... Джин слушала, не перебивая, потом спросила, как выглядит Сэм, и немного смягчилась, узнав, что она ей не соперница. — Это правда? — спросила Джин. — Клянусь. — Ты не давал ей никаких надежд? — Клянусь! Даже имени ее не знал... — А несознательно? — Сэм тоже об этом спрашивала, но я просто так лекции читаю. Многим студентам кажется, будто я обращаюсь к каждому из них лично. Джин буравила меня взглядом, а потом кивнула, задумчиво глядя на банку с пивом. — Тогда она ненормальная, и ей ничем не поможешь. Хорошо, что она в Беркли... Я бы на твоем месте испугалась... — Думаешь, я не боюсь? В следующую субботу мы с Джин пошли в гости. Диана, жена моего близкого друга, — практикующий психотерапевт, поэтому я и решил рассказать им о том, что меня тревожит. История не слишком ее заинтересовала, но где-то на середине истории она резко выпрямилась и посмотрела на меня. — Что такое? — испуганно спросил я. — Ничего-ничего, говори дальше. Закончив, я стал ждать Дианиной реакции. Не сказав ни слова, она налила мне еще вина и положила лазанью. — Что-то не так? — Пока не знаю, — покачала головой хозяйка, убирая с лица длинную вьющуюся прядь. — Говори! Диана мрачно кивнула. — Ставить диагноз на основе одного твоего рассказа безответственно. — Чисто теоретически... — — Боже, — побелевшими губами пролепетала Джин. — Эту ненормальную зовут Сэм... — Мне это тоже пришло в голову, — заявила Диана. — Чак, если она ассоциирует тебя со своим отцом, то может быть опасна для Джин и детей. — Почему? — Все дело в ревности! Она хочет причинить боль тем, кого отождествляет с матерью и сестрами. Меня замутило. — Есть и другой вариант: она может направить свой гнев на тебя. Может даже убить, таким образом изливая обиду на отца... — Спасибо за хорошие новости, — пробормотал я. — Пойми, все это лишь предположения. Возможно, она врет и никакие голоса не слышит... Или слышит, но только когда принимает наркотики. Заочно диагноз не поставишь! — Скажи, что мне делать? — Ну, во-первых, держись от нее подальше. — Пытаюсь... Она звонила из Калифорнии и грозилась приехать. — Постарайся отговорить. — Как? Я же не врач... — Посоветуй обратиться к психотерапевту. — Уже пробовал. — Значит, еще раз попробуй! Не оставайся с ней наедине. Если придет в кабинет, позови людей, чем больше, тем лучше. — В восемь утра я один во всем здании... — Придумай что-нибудь, сам выходи из кабинета... А ты, Джин, ни под каким предлогом не впускай ее в дом. — Я ведь никогда не видела эту Сэм, — пролепетала побледневшая Джин. — Как я ее узнаю? — Ну, Чак же ее описал. Не рискуй, ни с кем подозрительным не разговаривай и, главное, присматривай за детьми! — Как? — бессильно выдохнула Джин. — Ребекке двенадцать, Сью девять. В доме их не закроешь... Диана молчала, вертя в пальцах хрустальный бокал. Следующие несколько недель были похожи на ад. Всякий раз, когда звонил телефон, мы с Джин чуть ли не подпрыгивали. Но это звонили друзья, подруги наших девочек, водопроводчики, страховые агенты, распространители... Каждый день, поднимаясь в кабинет, я собирал все свое мужество. По счастью, господь, похоже, внял моим молитвам: Сэм не появлялась. Понемногу я пришел в себя: сумасшедшая девица либо успокоилась, либо нашла другую жертву. ...Последним мирным днем стал День благодарения. Мы с девочками сходили в церковь. Родители слишком далеко и в этом году приехать не смогут, зато на ужин придут друзья. Джин приготовила индейку, салаты и тыквенные пирожки. А вот и гости: мой коллега и его жена-психотерапевт. Диана поинтересовалась, как дела у моей студентки, а я усмехнулся и поднял бокал, будто благодаря небеса за помощь. Мы вместе посмотрели фильм, а когда гости ушли, мы с женой, разомлевшие от сытной еды, перемыли посуду и отправились спать. Меня разбудил телефонный звонок. Включив лампу на туалетном столике, я увидел, что от страха глаза Джин стали совсем круглыми. Три часа ночи. Звон не умолкает. — Не бери трубку! — шепнула жена. — А если это не она? — Ты же знаешь, что она! — Если не отвечу, Сэм может прийти сюда. — Ради бога, Чак, останови ее! Я схватил трубку, но от страха не смог произнести ни слова. — Я иду к тебе! — объявил плаксивый голос. — Сэм? — Я слышала твой голос! На этот раз я не подведу и скоро буду... — Нет, подожди... Послушай! — Я слышала твой голос. В нем столько боли! Ты умолял прийти и согреть тебя теплом моего тела. — Неправда! — Твоя жена ревнует... Ничего, я смогу ее убедить, что ты будешь счастлив только со мной. — Сэм, где ты? Все еще в Беркли? — Да, День благодарения я встретила! Папа не хочет меня видеть... — Тебе лучше остаться в Калифорнии, Сэм. А еще нужно пойти к врачу. Сделай это ради меня, ладно? — Уже пыталась... Доктор Кемпбелл меня не понимает. Представить не может, как сильно ты меня любишь! — Сэм, тебе снова стоит поговорить с доктором! Расскажи о том, что ты собираешься сделать! — Не хочу заставлять тебя ждать... Совсем скоро мы будем вместе! В висках бешено стучала кровь. Я вздрогнул — жена вырвала у меня трубку. — Держись от него подальше, прекрати звонить! Перестань нас терроризировать... — Джин осеклась, а через секунду удивленно на меня посмотрела. — Слушай, тут же длинные гудки! Стараюсь писать как можно быстрее. До трех утра осталось совсем немного... Заснуть в ту ночь больше не удалось. Спустившись вниз, мы с Джин пили кофе и пытались найти какой-то выход из тупика, а в восемь утра посадили девочек в машину и поехали в полицию. Нас выслушали, однако ничем конкретным не помогли. В конце концов, Сэм челюсть мне не сломала и даже угрожать не думала. Раз нет состава преступления, полиция бессильна. — Защитите нас! — настаивал я. — Как? — изумился сержант. — Не знаю, пусть у нас дома кто-нибудь дежурит! — И сколько это продлится? День, неделю, месяц? А если она больше не станет вас беспокоить? У нас слишком много работы, а людей не хватает. Максимум, что я могу сделать, — время от времени посылать патрульных. Если эта ненормальная появится, позвоните, мы найдем на нее управу. — А если будет слишком поздно? Вернувшись домой, мы объявили дочерям, что в школу они сегодня не пойдут, гулять тоже. Вряд ли Сэм успела прилететь из Калифорнии, но разве можно рисковать? Оружия у меня нет, так что единственный выход — держаться вместе. Я лег вздремнуть и проснулся в три утра, когда зазвонил телефон. — Скоро буду... — Сэм, где ты? — В Рино. — Так ты не летишь самолетом? — Нет, я боюсь летать. — Слушай, возвращайся в Беркли, поговори с доктором, пожалуйста! — Совсем скоро мы будем вместе! — Пожалуйста... В трубке раздались длинные гудки. Утром я первым делом позвонил в справочную Беркли. Сэм говорила о докторе Кемпбелле, но в «Желтых страницах» его номер не значился. — Попробуйте университет, — посоветовал я, — или студенческий совет. Интуиция не подвела: доктор Кемпбелл был штатным психотерапевтом местного университета. По субботам он не работал, по домашнему телефону ответила какая-то женщина: мистер Кемпбелл вернется во второй половине дня. Поговорить с ним я смог лишь в четыре. — У вас есть пациентка по имени Саманта Перри... — Да, была до недавнего прошлого. — Видите ли, Саманта поехала ко мне, в Айову... Я боюсь. — Думаю, вам не стоит беспокоиться. — Считаете, она не представляет никакой опасности? — Ну, чисто теоретически... — Тогда скажите, как с ней себя вести? Вы же ее лечите, значит, знаете, что следует делать, а что — нет. — Мистер Инграм, она к вам не приедет. В День благодарения Саманта Перри умерла от передозировки снотворного. Нам известно даже точное время — час ночи. Перед глазами потемнело. Чтобы не упасть, я схватился за кухонный стол. — Это невозможно! — Я сам выезжал на опознание. — Сэм звонила мне той ночью! — В котором часу? — В Айове было три утра. — Значит, в Калифорнии — час... Получается, лекарство она приняла до или сразу же после того. Никакой записки не оставила. — Она не рассказывала... — Не то слово, только о вас и говорила. Мисс Перри была патологически к вам привязана. Бедная девушка вбила себе в голову, что слышит ваш голос. — Так у нее была паранойя? — Мистер Инграм, я и так слишком много вам рассказал. Саманта мертва, но врачебную тайну я нарушать не хочу. — А если она жива? — Что, простите? — Если девушка умерла в четверг, то как она могла позвонить мне в пятницу? Доктор Кемпбелл ответил не сразу: — Мистер Инграм, вы расстроены и не понимаете, что говорите. Наверное, просто даты путаете... — Да поймите вы, в пятницу ночью Сэм позвонила снова! — Послушайте, мисс Перри умерла в — Что — либо? — От волнения я чуть не выронил трубку. — Либо у меня галлюцинации? — Мистер Инграм, вам нужно успокоиться... Я повесил трубку. Не может быть, я ведь слышал ее голос! Ночью кошмар повторился. Сэм позвонила в три часа ночи из Солт-Лейк-Сити. Когда я передал трубку Джин, она услышала только длинные гудки. — Но ведь чертов телефон звонил! — волновался я. — Наверное, сбой на станции... Чак, я правда никого не слышала. Воскресенье, три часа ночи. Шайенн, штат Вайоминг. Саманта приближается... Как это возможно, если она мертва? Университет выписывает студенческие газеты всех пятидесяти штатов, и в понедельник с утра мы с Джин поехали в библиотеку. К счастью, они уже получили пятничный выпуск газеты из Беркли. Я в отчаянии листал страницы. Вот она, крошечная заметка. «Несчастный случай в женском общежитии. Саманта Перри...» О подробностях тактично умалчивалось. — Ну, теперь веришь, что она мертва? — спросила жена, когда мы вышли на стоянку. — Тогда почему я слышу ее голос? Неужели схожу с ума? — Ты чувствуешь себя виноватым, думаешь, что она умерла из-за тебя. Вот воображение и разыгралось. — Ты ведь тоже слышала, как звонит телефон! — Да, правда... И объяснений у меня нет... Если проблема в аппарате, мы его починим и сменим номер. Мне стало легче. Вернувшись домой, я выпил две рюмки коньяку и смог заснуть. Ночью, в три часа, телефон зазвонил снова. Пусть Джин ответит! Длинные гудки... Выхватив трубку, я услышал голос Сэм: — Я уже близко... В Омахе... Спешу к тебе, любимый... — Этого номера нет в справочнике! — Ты сам мне его дал... Твоя жена пытается нас разлучить! Я ей покажу! Дорогой, скоро мы будем вместе... Я закричал так, что Джин испуганно отшатнулась. — Сэм, остановись! Я говорил с доктором Кемпбеллом... — Нет... Он не посмеет нарушить врачебную тайну! — Он сказал, что ты мертва! — Я не могла без тебя жить. Скоро мы будем вместе! От моих криков проснулись девочки. Я начал биться в истерике, и Джин пришлось вызвать «Скорую». Два укола — и я провалился в беспамятство. От Омахи до нас примерно день пути. Во вторник Джин навестила меня в больнице. — Как ты себя чувствуешь? — холодно спросила она, глядя на длинные рукава смирительной рубашки. — Пообещай мне кое-что, ладно? Считай меня сумасшедшим, только, ради бога, сделай, как я прошу! Возьми девочек и уезжай из города. Сегодня в три часа ночи Саманта придет к нам домой. В глазах жены светилась жалость. — Обещай мне! Джин медленно кивнула. — Может, в дом Сэм и не сунется, — продолжал я. — Похоже, она в курсе последних событий и даже знает, что я в больнице. А что, если сюда придет? Нужно что-то придумать... В голубых глазах жены заблестели слезы. — Чак... — Обязательно проверю, уехали вы или нет... Пожалуйста, не заставляй меня волноваться еще сильнее! — Все сделаю так, как ты сказал. Возьму Сьюзен с Ребеккой, и мы где-нибудь спрячемся. — Я тебя люблю... Джин зарыдала. — Как мы потом друг друга отыщем? — Если выживу, пошлю тебе весточку. — Как? — Оставлю записку в деканате у секретаря. Джин поцеловала меня в щеку, абсолютно уверенная, что я сошел с ума. Из больницы я выбрался вскоре после наступления темноты. Джин и девочки уехали. Взяв спортивную машину, я покатил по скоростной магистрали. Отель на окраине Чикаго, три утра. Сэм звонила из Айова-Сити. Она опять слышала мой голос. Якобы я сам сказал ей, что уезжаю из города. «Почему ты убегаешь?» — рыдала она. Выехав из Чикаго в полночь, я без остановок гнал до самой Пенсильвании и в час ночи зарегистрировался в одном из отелей Джонстауна. Заснуть никак не удавалось, в голову лезли всякие мысли. Прошлой ночью Сэм повторяла: «Скоро мы будем вместе, навсегда!» На туалетном столике лежит ручка и небольшой блокнот. Три часа утра! Боже, сделай так, чтобы я дожил до рассвета! Четыре утра. Саманта не позвонила. Неужели все в порядке? Не отрываясь, смотрю на телефон. Я ведь на востоке, в Пенсильвании. Другой часовой пояс. С Калифорнией три часа разницы, так что, когда в Айова-Сити три, в Джонстауне уже четыре. Что-то здесь не так... Боже милостивый, звонят не по телефону, а в дверь... |
||
|
© 2026 Библиотека RealLib.org
(support [a t] reallib.org) |