"Год Крысы. Видунья" - читать интересную книгу автора (Громыко Ольга)

ГЛАВА 15

Предложение было таким неожиданным и диким, что его даже не сразу поняли.

— Ты имеешь в виду — обокрасть? — неуверенно уточнил Жар.

— Нет, я имею в виду — целиком.

— Что, умыкнуть в мешке, как барашка? А он поцелует тебя под хвост, и злые чары падут? — Пока друзья ходили за коровой, Рыска рассказала другу, что связывает ее с «говорящей крысой». — Ха-ха-ха!

Альк спокойно переждал это нервное веселье, обрезав его всего двумя «словами»:

— Сто златов.

— Да хоть тысяча! Нам разбойных денег не надо! — запальчиво возразила Рыска. — Верно, Жар?

— У него нет крысы.

— И что? — не поняла девушка.

Зато парень сразу прекратил издевательски насвистывать и крутить пальцем у виска. Это весчане суеверно боятся путников, а в городе народ более скептичный и рисковый. Особенно «ночной»[15]. Видуна в полном вооружении, на нетопыре и с крысой надо, разумеется, обходить за три улицы. Пешего или на корове опытному вору можно попробовать «пощипать» — это либо молодой-неопытный, либо неудачник (по меркам путников, конечно). Если он вдобавок без крысы — на дело посылают учеников, более-менее поднаторевших в ремесле. А уж пьяного в канаве обобрать — одно удовольствие, тут любой бродяга справится.

Тем не менее парень с отвращением возразил:

— Я вор, а не убийца. Одно дело — забрать у человека избыток денег и совсем другое — жизнь!

— Мне всего лишь нужно с ним поговорить. А тебе — надежно его на это время скрутить.

— А просто отозвать в сторонку никак нельзя?

— Боюсь, в таком случае он будет не слишком… — Альк оскалился, — …откровенным.

— Это твой хозяин? — предположила Рыска.

— Нет. Один из управителей Пристани. Не этой, из другого города.

— Большая шишка, — уважительно заметил Жар. — А почему тогда без крысы?

— Она ему не нужна.

— Такой могучий?

— Он наставник, а не воин. Если крыса понадобится ему для обучения молодых видунов, он одолжит ее у кого-нибудь из практикующих коллег. А сейчас, похоже, он просто приехал в гости к любимой тете. Посидит часок-другой, попьет чайку и тронется в обратный путь.

— Откуда ты все это знаешь?!

Вместо ответа Альк обратился к Рыске:

— Не трусь, детка. Путники — самые обычные люди. Они точно так же пьют, едят, гадят, таскаются по девкам и умирают. Никакого сверхчутья или сверхума у них и в помине нет, все это сказки, которые сама община и распространяет.

— Ага, и сверхвыбор тоже выдумка? — саркастически уточнил Жар.

— Нет, — признал Альк. — Но это все, на что они способны. К ним можно подкрасться, их можно оглушить, отравить, обмануть — путник не будет постоянно заглядывать вперед по всякой ерунде: не заболит ли у меня живот от этого пива? Справить нужду под ближайший куст или перейти на другую сторону дороги? Купить черные башмаки или серые? Так же свихнуться недолго! К тому же это запрещено кодексом, дар истощается. Поэтому путники применяют его только для работы либо в трудные моменты жизни: бой, опасная дорога, какие-то подозрения…

— Украсть его неподозрительно будет трудновато, — заметил вор. Вроде бы с иронией, но Рыска заметила, как изменилось выражение его глаз, став задумчиво-азартным, как будто Жару подкинули интересную задачку.

— Значит, надо провернуть дело так, чтобы он до последнего момента ни о чем не догадывался, — подхватил Альк.

— Но он же все равно почувствует беду! Даже я это умею! — возмутилась Рыска.

— И что? Его жизни наша встреча не грозит, а значит, легкой тревогой можно пренебречь. Ведь путник не знает, что именно произойдет — вдруг дар просто предупреждает его о надвигающейся грозе? Не отказываться же из-за нее от поездки. К тому же проблемы зачастую оказываются решаемыми: тех мужиков, от которых ты пряталась в кустах, путник просто развесил бы по елкам.

— Ага, а вдруг и нас развесит? — вроде как пошутил Жар, но зрачки у него заметно расширились.

— Ну так не дай ему такого шанса, — жестко отрезал Альк. — Неужели тебе ни разу не приходилось оглушать топором беззащитную бабульку, цепляющуюся жадными ручонками за кошелку с последними сбережениями?

— Топором — нет! — оскорбленно вскинулся парень и тут же понял, что прокололся. — И бабулек тоже! А в драке всякое бывало…

— Вот и применишь к нему свои «боевые» навыки. Хотя нет… — Крыс призадумался, шевеля усами. — Темные городские переулки — одно из тех мест, где путник всегда настороже, а в светлых слишком много свидетелей. Да и где потом его допрашивать? Нет, надо устроить похищение в лесу за городом. И днем. А там со спины, увы, не подкрадешься… Ты сможешь добыть парочку арбалетов? Или хотя бы луков?

— Мы еще не согласились! — поспешила напомнить Рыска.

— Вы уже не отказались. — Альк смотрел только на Жара. — Прикинетесь обычными грабителями, нацелите ему в лоб стрелы и велите спешиться, а потом привяжете к дереву и отойдете в сторонку.

— И как только он освободится, то кинется к городской страже и подробненько нас опишет!

— А вы переоденьтесь и спрячьте лица под масками.

— И будем выглядеть полными идиотами!

— Какая разница, что он о вас подумает? Вы же его красть будете, а не замуж звать. Главное, чтобы потом не узнал.

— Никого я красть не буду! — повысила голос Рыска, а то у девушки появилось ощущение, будто ее здесь вовсе нет.

— Испугалась?

— Я против совести идти не желаю! Чем тебя уже не устраивают Мирины Шахты?

— Потерей времени. Оно для меня ценнее денег.

— А для меня — нет!

— Слышь, Рысь… — Жар смущенно оттопырил нижнюю губу. — Давай ты нас где-нибудь в леске подождешь, а? Мы быстренько это дельце обстряпаем и вернемся…

— Ты что, с ума сошел?! — охнула девушка.

— Сто блестяшек! — проникновенно прошептал парень, косясь по сторонам. — Да этого путника за двадцатку вообще заказать можно! У нас один даже за пятнадцать взялся, и то с рук сошло!

— Куда заказать? — не поняла Рыска. — В веску вызвать?

— Точно, там и прикопать, чтоб концы в воду.

— Мы же не сделаем ему ничего плохого! — поспешно принялся убеждать девушку уже Жар. — По крайней мере, с бедными зверюшками видуны обходятся куда хуже! Это, если подумать, не кража выходит, а возмездие!

Рыска растерялась. В таком свете идея с похищением выглядела совсем иначе: почти невинно и словно бы даже справедливо. Действительно, не убудет же со злодея-путника часок простоять у дерева! «Бедная зверюшка», как нарочно, сидела к девушке самым облезлым и исполосованным рубцами боком. Правда, глаза как-то подозрительно щурила, но, может, они у нее просто от слабости закрывались?

— Ну не зна-а-аю… — промямлила Рыска. От ее выбора еще никогда не зависело нечто настолько серьезное. Даже когда она Жара спасать бежала — тогда девушка рисковала только собой, а тут и закон преступить придется, и с путником как-то некрасиво получается…

— Пожалуйста, — с непривычной мольбой в голосе попросил Альк, — помоги мне.

— Но ты точно ему ничего не сделаешь?!

— Ничего непоправимого.

— Я прослежу, — заверил подругу Жар. — В конце концов, это всего лишь крыса!

— Пока, — ощерился Альк и, быстро перебирая лапками, вернулся к Рыске под платье.

* * *

Тетя Нилуня была как свежий мед: на кончике ложечки восхитителен, но от выпитого залпом стакана все кишки слипнутся. Поэтому наставник Берек предпочитал принимать ее в небольших дозах, неизменно отказываясь от ночлега. Сегодня же тетушка оказалась особенно невыносима: ее любимый внучек, которого путник втайне терпеть не мог, отчудил такое, что по Пристаням еще год анекдоты ходить будут. Нилуня рыдала, сморкалась в платок и плечо племянника, и даже пирожки у нее — невероятно! — подгорели. Берек расплывчато пообещал что-нибудь сделать (может, даже и сделает), но сейчас думать об этом не хотелось. Тетушка была лишь поводом вырваться из тесных стен Пристани, отдохнуть от глупости учеников и склочности коллег. Путник нарочно растягивал удовольствие, позволяя нетопырю плестись шагом. До темноты как раз довезет до придорожной кормильни с лучшей варенухой в округе.

А еще Берека преследовало предвкушение чего-то приятного, забавного и полезного. «Кошель на дороге найду?» — от нечего делать начал гадать он. Близко, но не то. «Или встречу прекрасную девушку?» Еще теплее…

Нетопырь всхрапнул и прижался к обочине. Задумавшийся путник поднял голову и, вздрогнув, выронил недоеденный пирожок, щедро умащенный тетушкиными слезами: навстречу ему шли две закутанные в дешевые холщовые плащи фигуры. На головах у них красовались холщовые же торбы со свисающими до поясов лямками. В криво прорезанных дырках дико посверкивали глаза.

Жертва и похитители в звенящей тишине поравнялись и… разошлись, неотрывно таращась друг на друга. Путник чуть с нетопыря не свалился, выворачивая шею им вслед. Пройдя еще шагов тридцать, странные типы неожиданно подскочили и опрометью кинулись в придорожные кусты, хрустя ветками. Один — кажется, женщина — тоненько подвывал на бегу, размахивая арбалетом, как сковородкой. Берек натянул поводья. Что за бред?!

* * *

Жар катался по земле, зажимая рот руками, чтобы не хохотать на весь лес.

— Бесстрашные разбойники, — безжалостно комментировал Альк, сидящий на сорванной Рыской торбе. — Гроза дорог и путников! Вы бы с ним хоть поздоровались, что ли. Хорошего пути пожелали.

Рыска чуть не плакала от стыда. Это у нее внезапно сдали нервы, заставив броситься наутек и сдернуть за собой друга. Жар тоже оплошал: так и не отважился заступить путнику дорогу и наставить спрятанный под плащом арбалет.

— Но как он на нас смотрел! — наконец смог выдавить вор, цветом лица почти сравнявшийся с закатным небом. — Честное слово, мне за такой спектакль и сребра не жалко!

— И что нам теперь, догонять его? — жалобно спросила Рыска.

Вся подготовка, все шесть лучин ожидания насмарку! Как Альк и предсказывал, путник появился на старом тракте вечером, когда основная часть купцов и путешественников давно проехала, — в дорогу пускались обычно с утра, на крайняк после обеда. Ни свидетелей не было, ни помех, а она так опозорилась!

— Бесполезно. На коровах за нетопырем не угнаться. — Крыс сосредоточенно о чем-то размышлял. — И врасплох его уже не застать.

Жар осторожно вытащил из арбалета болт и спустил курок. Тетива сухо, разочарованно щелкнула. Рыскин разрядился еще на бегу, от тряски. Куда ушла стрела, беглецы даже не заметили.

— А если другого подкараулить? Или тебе именно этот нужен?

— Рыска, ты что-нибудь чувствуешь?

— Хорош издеваться, — шмыгнула носом девушка. — Да, мне очень стыдно! Доволен?

— А страшно?

— Чего? — растерялась Рыска. — А должно?

— Не знаю. Это — то мне и не нравится. Подойди поближе.

Девушка присела на корточки возле торбы, протянула руку. Альк подался вперед, едва коснувшись ее усами, — и Рыска вскрикнула, словно ожегшись, а в живот хлынула знакомая леденящая волна дурного предчувствия.

Чем оно вызвано, долго гадать не пришлось. Кусты негрозно зашуршали, и на полянку выбрался путник.

— Ага, — бегло осмотревшись, сказал он, и по худощавому лицу растеклось мрачное удовлетворение. — Кого я вижу!

Крыс зашипел. Поток исходящей от него ненависти был так силен, что даже в слова не оформился.

Рыска вскочила. Путник перевел взгляд на нее, и девушке почудилось, будто ее рассматривает стрекоза: сотни мелких-мелких отражений в глазах-сотах, каждое из которых неуловимо отличается друг от друга. Хотя глаза у мужчины были совершенно нормальные, карие.

— Ты не путница, — задумчиво заключил он. — Просто видунья. Шальная, необученная… глупая. Где ты взяла крысу?

— Нашла. — Рыска попятилась, почуяв, как от путника волной расползается и крепчает злой холод. Жар, напротив, выступил вперед, загораживая подругу и отчаянно жалея, что успел разрядить арбалет.

— Нашла… вот так просто шла-шла и на дорожке нашла?

— На полянке. Нетопыря волки задрали, ну я и… — неловко пояснила девушка.

— А что это был за спектакль с торбами?

— Мы, — Рыска снова зарделась, — хотели вас… привлечь ваше внимание.

— Привлекли, — согласился путник, не только заметив ее заминку, но и, увы, правильно ее истолковав. — И зачем же я вам понадобился? Решили вернуть мне собственность общины?

— Он не ваша собственность, — чуть слышно прошептала девушка. Чувство опасности стало таким сильным, что покалывало в пятках. Пару ему составляла твердая, безжалостная уверенность: бежать поздно и некуда. Терять тоже нечего. — Расскажите нам, как его расколдовать!

— Да они совсем идиоты, — пробормотал Берек, ничуть не смущаясь, что все его прекрасно слышат. Потом снова поглядел на крыса и, догадавшись, от души расхохотался: — Ты им не сказал? Ну конечно нет! Иначе трусливые весчане подбросили бы тебя к порогу ближайшей Пристани и задали стрекача, не постучавшись. И что же ты им наплел? Что ты сын заморского тсаря, похищенный из отчего дворца злым путником? Или волшебная говорящая зверюшка, которую обманом пленили и истязают жестокие люди?

Угрюмо сгорбившийся Альк ничего не ответил. По крайней мере, слышимого Рыске и Жару.

— Ну тогда я скажу. — Берек развернулся к весчанам и с удовольствием сообщил: — Он тоже путник. Такой же, как я. Просто ему чуть-чуть не повезло с жеребьевкой, и теперь он пытается ее переиграть. За ваш счет.

— Неправда. За свой собственный.

— Все, пора кончать эту комедию. — Путник повелительно протянул к Альку руку: — Иди сюда.

Крыс ощерился. Рыска не могла понять, почему он не убегает. С наглым и, как оказалось, подлым нравом Алька это никак не вязалось.

— Не глупи. Ты сам на это подписался.

— Не на это.

— Предпочитаешь прожить вольную крысиную жизнь и сдохнуть в зубах у кошки? Но ведь когда ты просился в Пристань, то наверняка пел по-другому! «Если мне повезет, я понесу людям свой дар, если нет — отдам его достойнейшему». А? И втайне конечно же был уверен: повезет. Потому что талантливый, сильный и умный. Потому что крысой себя не представлял, а вот путником — очень даже. И вдруг такая незадача! Смирись, гордец. Кто-то должен быть «свечой», а кто-то путником, иначе дороги утонут во тьме.

Альк молчал, по-прежнему не двигаясь с места. Но и раскаяния в его взгляде не было, только животная ярость загнанной в угол крысы. Которые, как известно, пребольно кусаются.

Берек понял, что дальнейшая говорильня бесполезна — его уже не слушают. Потянулся к горлу, чтобы расстегнуть плащ и обмотать им руку, но спохватился, что оставил его при седле. Рукава же рубашки слишком коротки и тонки, чтобы безнаказанно изловить острозубую тварь. Путник почесал еще не укушенное, но прозорливо зудящее запястье и велел девушке:

— Поймай этого лжеца.

— Как?! Я его тоже боюсь! — вырвалось у Рыски искренне. Сейчас Альк как никогда напоминал чудище из ее детских кошмаров, она бы даже под страхом смерти к нему шагу не сделала.

Путник оценивающе поглядел на девушку, потом на крыса и, кажется, поверил.

— Что ж… — Меч выскользнул из ножен, как змея из старой шкуры: плавно, неспешно, взблескивая на солнце стальным телом. Насечки-чешуйки на рукояти еще больше усиливали сходство. — Тогда вы мне уже не нужны.

Берек ловко пригнулся, пропуская над головой крутящийся, натужно режущий воздух арбалет. Поморщился, с укоризной глядя на раздосадованного Жара:

— Смело, но глупо. Даже ребенок бы увернулся.

Больше путник разговаривать не собирался, и задержало его только неохотное, с омерзением выдавленное:

— Отпусти их.

— Надо же, — приятно изумился Берек. — Выходит, это не случайные дурачки?

— Случайные и дурачки. Они ни в чем не виноваты.

— А это уж мне решать. Впрочем… — Путник чуть отвел клинок. — Может, ты все-таки подойдешь ко мне, дружочек?

Меч снова начал подниматься, когда Альк все-таки принял окончательное решение и… пополз.

Зрелище было жалкое и жуткое. Стало ясно, почему крыс не пытался удрать: задние лапы у него отнялись и бессильно волочились по траве. Путник и шагу ему навстречу не сделал, наблюдал, склонив голову к плечу. Но не забывал посматривать и на «грабителей», по-прежнему держа их на прицеле клинка.

Альк дотащился до путничьего башмака и тряпкой распластался по земле. Берек наклонился, чтобы сцапать крыса поперек спины, — но тот внезапно ожил и, зловеще сверкнув глазами, пружиной стрельнул ему в штанину.

— Твою!..

Меч упал на траву.

— Ах ты!.. — На сей раз в вопле преобладало не изумление, а боль.

Жар ухватил Рыску за руку, сдергивая с места, — иначе девушка так бы и осталась таращиться на приплясывающего путника, как овца у чудом распахнувшихся ворот живодерни.

Замелькали деревья, застегали по ногам кусты и высокая трава — как позже выяснилось, крапива, но сейчас Рыска ее укусов не чувствовала. Бежали, покуда легкие к горлу не подступили, а потом долго отдыхивались в каком-то рве, с трудом сглатывая горькую слюну.

— Ты деньги не растеряла? — утерев мокрый лоб, спросил Жар.

— Нет, — всхлипнула девушка, не понимая, как он может беспокоиться о такой ерунде.

— Вот и славно. — Друг неожиданно ухмыльнулся. — Ладно, пять златов за лучину позора — вполне пристойная цена. Лишь бы путник страже не наябедничал.

— А что, может?!

Жар пожал плечами. Бегство от разгневанного видуна не показалось ему чем-то особенным, доводилось и от десятка стражи драпать — причем те вначале стреляли, а потом грозились.

— Саший его знает. Хотя, если подумать, мы ему ничего не сделали, это он невесть с чего мечом размахался.

— Ага, «невесть»! — Рыску, напротив, колотило. Жизнь казалась конченой: все, теперь на них объявят охоту, выследят, бросят в тюрьму и публично повесят на площади, а веревку распродадут на талисманы. — Мы его почти похитили!

— Пусть сперва докажет! — нахально заявил вор. — Я даже «руки вверх!» сказать не успел. Не, вряд ли он в стражу пойдет… главное, самим с ним не столкнуться. Айда назад!

— Зачем?!

— А коровы?

— А вдруг там засада?!

Жар на миг задумался, потом отмахнулся.

— Вряд ли. Больно надо путнику ради нас комаров кормить, пугнул и дальше поехал. Мы вот что, кружным путем двинемся. Как раз и стемнеет получше.

Рыска послушно поплелась за другом. Она привыкла подчиняться старшим, да и внутренний голос вроде не возражал. Хотя перед появлением путника он вел себя как-то странно, но девушка списала это на неудачное покушение, которым были заняты все ее мысли.

На поляне их действительно никто не ждал. Коров, привязанных чуть подальше, путник не нашел — а скорее, просто не стал искать, заполучив гораздо более ценного зверя. Зато валяющиеся на виду арбалеты забрал.

— У-у-у, ворюга! — погрозил Жар кустам. — Они по пять сребров стоили!

— Я тебе отдам, — торопливо сказала девушка, суя руку за пазуху. Там было непривычно пусто и холодно, только два узелка — с медью и золотом — сиротливо болтались.

— Да ну, я ж за них не платил, — самодовольно ухмыльнулся Жар. — Ладно, главное, коровы целы. Покуда вконец не стемнело, проберемся лесом до столичного тракта, переночуем у обочины и с утра поедем в Свистополье, на скотный рынок. Там спихнем наших буренок, а то уж больно приметные, и купим двух пегих, поплоше твоей и поживее моей. На них через три-четыре дня до столицы доберемся и заживе-о-ом!

— А… Альк?

Парень изумленно уставился на подругу:

— Чего — Альк?

— Мы что, так просто его бросим? — не поверила девушка.

— Ты чего, не поняла?! — возмутился такой наивности Жар. — Нас пытались втянуть в какие-то внутренние разборки общины, и хвала Хольге, что не успели!

— Но путник опять его свяжет и будет мучить!

— Это законный владелец крысы, пусть делает с ней, что хочет.

— А мог бы и с нами, если б Альк нас не спас!

— Ага, а вначале втравил в эту историю!

— Мы сами согласились, — с упреком напомнила девушка, благородно умалчивая, кто именно соглашался. — За деньги.

— Детка, у нас такое называется «подстава», — сердито бросил вор. — Если этот хвостатый мерзавец снова нам попадется, я сам его замучаю!

— Я тебе не детка, — надулась Рыска. Не хватало еще от Жара это обидное словцо терпеть!

— И что ты предлагаешь? Штурмом Пристань брать? Из-за какой-то крысы, которая нас чуть под меч не подвела?

— Нет, — вздохнула девушка. — Но… нехорошо как-то получилось. Знаешь, Жар, я, пожалуй, на хутор вернусь.

— Что?! — Щепку назад парень был уверен, что сильнее его удивить подруга уже не сможет. — Почему?!

— Не могу я так, — обреченно призналась девушка. — Все какое-то неправильное, деньги нечестные, корова ворованная…

— Заработанная!

— Ничего, я еще молодая, заработаю другую. А эту Сурку верну и деньгами повинюсь.

— А он не облезет?! Ничего себе — пять златов за неделю проката скотины!

— Два с половиной. Остальные твои.

— Я же сказал, что не возьму с тебя денег!

— За дорогу в Шахты. Но, получается, Альк нам их за путника дал… — Рыска всхлипнула, а потом и вовсе с рыданиями уткнулась другу в плечо.