"Ночь ошибок" - читать интересную книгу автора (Сьюзон Марлен)

10

На Хокхерста решительно надвигалась мать Эдварда, подобная фрегату, поднявшему все свои паруса. Деймон подумал было о том, чтобы попытаться укрыться среди собравшихся на торжественный прием гостей, но этим ему удалось бы лишь отсрочить неизбежное. Нечего и думать, чтобы с его ростом затеряться в толпе.

– Вечер удался на славу, Маргарет, – вежливо заметил Деймон, отказавшись от тщетных попыток спрятаться и решительно шагнув навстречу миссис Сент-Клер.

Это была неправда; прием получился на редкость скучным и нудным, что еще больше усугубляло неприкрытую враждебность Эдварда.

– Да, я очень рада, – самодовольно ответила Маргарет. – Моему сыну лишь раз в жизни исполняется двадцать один год, и я не поскупилась на затраты.

По ее понятию, это заключалось в трех музыкантах, дешевом шампанском и убогом столике с закусками. Что ж, по крайней мере она не просила Хокхерста оплатить счет, хотя сейчас он жалел о том, что сам не предложил ей этого. Деймон всегда охотно проявлял щедрость – если инициатива исходила от него.

Он заметил Сесилию, одиноко стоящую у стены с неизменным мученическим выражением лица.

Слава богу, Лили не устраивает подобных капризных сцен, требуя к себе внимания. Точнее, она вообще ничего не требует; впервые на его памяти Деймон столкнулся с женщиной, не пытающейся так или иначе использовать его.

Неужели ей действительно ничего от него не нужно? Впрочем, это легко проверить, когда он предоставит ей карт-бланш. Деймон вдруг с мучительной болью поймал себя на том, что сознательно оттягивает это, опасаясь, что Лили, несмотря на все разговоры о независимости, разочарует его, без колебаний приняв щедрый дар и сразу же потребовав слишком многого, как это свойственно всем актрисам.

Однако ему придется действовать быстро. В Королевском театре занавес поднимется еще лишь дважды, после чего Лили наверняка уедет из Бата.

Деймон повернулся к матери Эдварда.

– Что беспокоит Сесилию?

Маргарет недовольно фыркнула:

– По-моему, она чего-то хочет. Это выражение лица мне прекрасно знакомо, я не раз видела его у ее матери. Полагаю, Сесилия ни за что не признается мне, в чем дело.

Да, подумал Деймон, Сесилия слишком боится свою свекровь и ни за что не откроется ей.

– Хокхерст, быть может, вам стоит попробовать выяснить у нее, в чем дело? – Маргарет кисло улыбнулась. – Употребите хоть раз на благо семьи ваше хваленое умение обращаться с женщинами.

Едва ли Сесилия признается ему, в чем дело – по той же самой причине. Но не успел Деймон высказать вслух свои опасения, как к Маргарет приблизилась седовласая дама в летах, таких же необъятных размеров.

Хокхерст, воспользовавшись случаем, поспешно отошел в угол. Он очень соскучился по Лили. Весь день ему пришлось провести в хлопотах. Достигший совершеннолетия Эдвард вступил во владения своим состоянием, и Деймону как его опекуну требовалось уладить множество юридических тонкостей. Он едва смог выкроить время, чтобы вечером завезти ее в театр к началу спектакля.

Наверное, ему следовало побывать на закрытии сезона и посмотреть Лили в роли леди Макбет. Деймон видел, как молодую актрису обижает то, что он еще ни разу не видел ее на сцене. Однако он боялся, что его будет ждать жестокое разочарование. Деймон ни на мгновение не мог поверить в пышные комплименты, которыми осыпали Лили поклонники. Завсегдатаи гримерных готовы расточать любые славословия самой бездарной актрисе в надежде завоевать ее благосклонность.

Деймон уважал то, как Лили предана своему ремеслу, но недостаток таланта это не восполнит. Если бы она действительно была звездой сцены, каковой ее провозглашают почитатели, она бы в ее годы не довольствовалась провинциальным театром, а играла бы на сцене «Ковент-Гарден» или «Друри-Лейн» в Лондоне.

Если он увидит игру Лили, она обязательно настоит на том, чтобы узнать его мнение. Деймон обещал ей никогда не лгать, и его слово было нерушимо. Но в то же время ему не хотелось сделать Лили больно, высказав ей нелицеприятную оценку.

Однажды нечто подобное уже произошло, и это привело к непоправимой трагедии. Больше он такую ошибку не повторит. Нет, лучше воздержаться от посещения Королевского театра.

– Лорд Хо…хест! – окликнул Деймона задиристый молодой голос.

Обернувшись, Хокхерст увидел кузена в сюртуке из голубого бархата, нетвердой походкой приближающегося к нему. Видимо, молодой человек обильно попотчевался дешевым шампанским его мамочки, придавшим ему пьяную удаль.

– Ни за что бы не подумал, что вы способны на такой низкий поступок! – сверкнул взором Эдвард. – Как вы могли поступить со мной так? Как вы могли отбить у меня женщину, которую я люблю?

– Лили вольна выбирать себе в друзья, кого хочет, – спокойно ответил Деймон. – Если она предпочитает мое общество твоему, я в этом не виноват.

– Клянусь, я отобью ее у тебя!

– Говори потише, – предостерег его Деймон. – Или ты хочешь, чтобы тебя услышали мать, жена и все гости?

Эдвард гневно вспыхнул, но все же перешел на громкий шепот:

– Предупреждаю, что теперь, когда я стал совершеннолетним и вступил во владение состоянием, ты найдешь во мне гораздо более серьезного соперника в борьбе за благосклонность Лили!

Деймон взглянул на неразумного щенка с искренним сожалением.

– Ты действительно считаешь, что сможешь купить ее расположение? Глупец!

– Ты говоришь так только потому, что боишься меня!

Терпение Деймона висело на волоске.

– Лорд Хокхерст, я заявляю вам, что только титул и состояние позволили вам соблазнить Лили!

Волосок лопнул. Хокхерст еще ни разу в жизни не принимал поздравления с победой, которую не одерживал.

– Бесстыжий щенок, я ее еще не соблазнил! – прорычал он.

Деймон понял, что эти слова явились огромной ошибкой, еще до того, как взгляд молодого Сен-Клера озарился восторгом и возбуждением.

– Я знал, что моя Лили не станет для тебя легкой добычей! – торжествующе воскликнул он.

В этом Эдвард был прав.

Развернувшись, он стремительно выбежал из зала. Хокхерст проводил его взглядом, с тревогой гадая, действительно ли молодой глупец собирается покинуть гостей и помчаться в театр. Впрочем, в этом случае ему следует поторопиться. Эмалированные стрелки стоящих у дверей гостиной часов сообщили Деймону, что через десять минут Сьюэлл увезет Лили домой.


Лили не спеша попивала чай в своем небольшом обеденном зале, перечитывая записку Эдварда. Вчера вечером ее доставил в театр запыхавшийся посыльный, прибежавший как раз тогда, когда она в сопровождении Сьюэлла выходила на улицу.

Записка начиналась раздраженными обвинениями: Эдвард жаловался на то, что, не зная адреса Лили, вынужден обращаться в театр. После чего следовали слезные просьбы встретиться где-либо, только не в театральной гостиной, и поговорить наедине.

Лили решила согласиться на встречу; однако разговор выйдет совсем не таким, как рассчитывает Эдвард. Молодой женщине пришла в голову мысль, как помирить его с Сесилией, показав при этом молодым супругам, насколько важно делиться друг с другом своими проблемами, вместо того, чтобы молча дуться.

Однако сперва ей необходимо переговорить с Сесилией. Лили рассчитывала встретить ее как обычно у целебного источника. Если жена Эдварда придет туда, наверняка ее будет сопровождать Феба. Лили хитро усмехнулась. Возможно, ей следует пригласить сэра Роджера Хилтона и познакомить его с молодой вдовой.

Послышался стук дверного молотка, и у Лили бешено заколотилось сердце. Хокхерст! Но тотчас же поникла, вспомнив, что Деймон будет занят весь вечер.

Вчера вечером впервые с тех пор, как Хокхерст вырвал ее из рук Хьюго Брума, его не было в театральной гостиной, и Лили сама была поражена тем, как ей его не хватает.

Непостижимо, почему время, пролетающее в мгновение ока в обществе Деймона, в его отсутствие тащится словно упрямый осел. Лили не хотела думать, что будет, когда он навсегда уйдет из ее жизни.

В обеденный зал вошла Труда.

– Принесли почту. Для вас письмо.

Лили нетерпеливо протянула руку, уверенная, что письмо от брата, оставшегося с армией Веллингтона во Франции.

Однако это письмо было из лондонского театра «Ковент-Гарден». Лили торопливо вскрыла конверт. Ей предлагался двухгодичный контракт без испытательного срока. Наконец-то знаменитый театр капитулировал! С уст молодой актрисы слетело торжествующее восклицание. Ее дерзкий замысел удался, и ей предстоит появиться в Лондоне, на самой престижной театральной сцене Англии, без унизительных пробных ролей, подставляющих ее под огонь безжалостной критики.

Надо без промедления уведомить директора Королевского театра о том, что осенью она не вернется.

Лили быстро написала записку сэру Роджеру, приглашая его присоединиться к ней в курзале, и попросила доставить ее по назначению соседского мальчишку, всегда готового заработать несколько пенсов.

После чего молодая актриса поспешила в театр, чтобы поделиться хорошими новостями с мистером Стиплом, директором.

Она нашла его, пухленького коротышку с роскошной бородой, в своем вечно заполненном людьми крошечном кабинете.

Правда, быстро выяснилось, что мистер Стипл вовсе не разделяет радости Лили по поводу ее приглашения в «Ковент-Гарден». Вместо поздравлений он обрушился на нее с гневными упреками, обвиняя в том, что, не вернувшись осенью в Королевский театр, она подведет всю труппу

В отместку управляющий объявил Лили, что она не будет играть в прощальном спектакле сезона, как было условлено ранее. Поскольку сегодня вечером театр не зажигал огни, оказалось, что вчерашнее выступление актрисы, хотя тогда она об этом не знала, стало последним на сцене Бата.

С трудом удержавшись от обвинения мистера Стипла в глупой мелочности, Лили лишь заметила:

– Жаль, что вы так восприняли это известие. Мне бы хотелось, чтобы мы расстались на более приятной ноте.

Как только молодая актриса вышла из театра, к ней бросились несколько извозчиков, наперебой предлагая свои услуги, но она отказалась, решив прогуляться до источников пешком.

Лили вошла в просторный зал как раз тогда, когда закончился дневной концерт. Быстро окинув взглядом расходящихся зрителей, она с радостью обнаружила, что сэр Роджер Хилтон уже ждет ее у дверей. Его великолепная стройная фигура, подчеркнутая ладно скроенным коричневым сюртуком и панталонами того же цвета, притягивала взгляды не одной пары женских глаз.

Лили обрадовалась, что одна из этих пар принадлежала Фебе, находившейся в обществе Сесилии и сводных сестер Хокхерста. Феба смотрела на сэра Роджера с тем же пристальным вниманием, что и в прошлый раз.

Роджер тепло поздоровался с молодой актрисой.

– Я так давно не видел вас здесь, что уже начал подумывать, не уехали ли вы в Уэймут.

– Я была очень занята, – смущенно пробормотала Лили.

В последнее время Хокхерст окружил ее таким неослабным вниманием, что у нее не оставалось времени ни на что другое. Впрочем, времени у нее нет и сейчас. День уже близится к вечеру, и через час Хокхерст должен заехать за ней. А Лили еще хотела осуществить задуманное в отношении Сесилии, Фебы и молодого Хилтона.

– Из Лондона пока никаких вестей? – спросил Роджер.

– Есть, и великолепные. Сегодня пришло письмо из «Ковент-Гарден». Мне предлагают двухгодичный контракт.

Лицо Роджера озарилось улыбкой, от которой немало женских сердец забились бы быстрее, но на Лили она не возымела никакого действия.

– Я так рад за вас!

Сесилия, выглядящая, если только это возможно, еще более убитой горем, чем тогда, когда Лили с ней познакомилась, направилась к мраморной вазе с минеральной водой.

– Прошу меня извинить, я ненадолго отлучусь, – обратилась Лили к Роджеру. – Мне надо поговорить с одним человеком.

Она заспешила навстречу супруге Эдварда.

При виде Лили у Сесилии радостно зажглись глаза.

– Я так надеялась снова увидеться с вами! – Я хочу познакомить вас с одним человеком.

Лили взяла Сесилию за руку и подвела ее к сэру Роджеру. Феба, увидев это, тотчас же поспешила к ним.

Лили заметила, что сэр Роджер сразу же переключил все свое внимание на молодую вдову. Он смотрел на нее как громом пораженный. Вот она, любовь с первого взгляда! Лили предусмотрительно представила Фебу как вдовствующую графиню Хокхерст, чтобы Роджер не принял ее по ошибке за жену Деймона.

– Вы давно овдовели? – спросил сэр Роджер. – Впрочем, конечно же, нет.

– Скоро будет семь лет, – призналась Феба.

– О боже! – воскликнул Роджер.

Судя по его потрясенному виду, он, несомненно, заключил, что Феба вышла замуж, едва оторвавшись от материнской груди.

– Этот брак устроили мои родители, – сдавленным голосом объяснила Феба.

– Какой ужас! – сочувственно произнес Роджер.

Феба незамедлительно залилась слезами, и он сразу же стал олицетворением заботы и сострадания.

Лили, вспомнив, что писал ей брат по поводу неудержимой тяги своего друга к беспомощным плачущим женщинам, не смогла сдержать улыбки. Лучшей тактики, чтобы завоевать сердце Роджера Хилтона, Феба не могла и придумать.

Оставив безутешную молодую вдову на попечение Роджера, Лили, отведя супругу Эдварда в сторону, спросила, не хочет ли она что-нибудь получить в подарок от мужа, например, какое-нибудь украшение.

– О да! – с жаром воскликнула Сесилия. – В ювелирном магазине на Бат-стрит есть изумительный перстень с бриллиантом. Я от него просто без ума. Если бы Эдвард подарил мне этот перстень, я стала бы самой счастливой женщиной на свете!

Лили была поражена происшедшей с ней переменой. Только теперь она поняла, что имел в виду Хокхерст, говоря, что Сесилия может быть милым, прелестным созданием.

Если замысел Лили сработает, у девочки скоро снова появится повод для радости.

– Судя по вашему описанию, перстень такой красивый, что я горю от нетерпения увидеть его, – сказала она. – Возможно, вы мне его как-нибудь покажете.

– С удовольствием! – воскликнула Сесилия, несомненно, так же жаждавшая еще раз взглянуть на украшение. – Быть может, мы сходим прямо сейчас? Я видела его в ювелирном магазине «Форни и сын», это совсем недалеко отсюда.

– Отлично, – согласилась Лили, понимая, что очень рискует. Ведь Хокхерст может прийти к ней домой до того, как она успеет вернуться. Впрочем, тут уж ничего не поделаешь.

Выходя из курзала в сопровождении Сесилии, молодая актриса оглянулась на Фебу и сэра Роджера. Они были настолько поглощены разговором, что вряд ли заметили бы упавшее прямо к их ногам пушечное ядро.

Перстень, присмотренный Сесилией, был с бриллиантом в несколько карат, вставленным в золотую оправу тонкой работы. Лили примерила его под бдительным оком худого юноши с редкими волосами цвета соломы. Молодая женщина решила, что это едва ли был Форни или сын, скорее уж внук.

Перстень показался Лили чересчур большим и вычурным, но ее спутница, судя по всему, была от него в восторге.

– Он же ужасно дорогой, – заметила Лили, узнав, сколько стоит перстень. – Должно быть, ваш супруг не стеснен в средствах.

Сесилия никак не могла оторвать от бриллианта жадного взора.

– Нет, он не очень богат, – призналась она, – но я хочу этот перстень больше всего на свете. Если муж подарит мне его, клянусь, я больше ничего не буду у него просить!

Лили усомнилась в этом, но все же спросила:

– Вы хотите сказать, что, если ваш супруг подарит вам этот перстень, вы уверитесь в том, что он вас любит?

– О да! – с жаром заверила ее Сесилия.

Выходя из магазина «Форни и сын», Лили сказала:

– Не сомневаюсь, ваш супруг просто не догадывается, как важны для вас его подарки. Он не понимает, что вы считаете их доказательством его любви. Обещайте, что, если он в ближайшее время сделает вам подарок, вы объясните, как много это для вас значит и почему.

Сесилия удивилась необычной просьбе Лили, но послушно дала слово.

Молодые женщины расстались у дверей магазина. Сесилия направилась назад в зал с минеральными источниками к своим спутницам, а Лили остановилась, обдумывая свой следующий шаг. Ей надо послать Эдварду записку, соглашаясь с ним встретиться, но написать ее дома она не сможет, так как там наверняка ее уже ждет Хокхерст.

Лили решила зайти в находящуюся поблизости гостиницу «Йорк-хауз». В просторном вестибюле она села за письменный стол, где были предусмотрительно приготовлены перья, чернила, бумага и воск.

Молодая женщина написала Эдварду, что встретится с ним завтра в десять утра на Бат-стрит у колоннады курзала.

Запечатав записку воском, Лили поспешила к красивому каменному портику на Столл-стрит, где в ожидании расходящейся из курзала публики собирались кэбы. Найдя там свободного извозчика, она поручила ему доставить послание Палу.

Покончив с неотложными делами, Лили заторопилась домой. Хокхерст будет допытываться, что ее задержало, но она пока не собиралась раскрывать ему свой план помирить Эдварда и Сесилию. Завтра, одержав эту маленькую победу, она поделится ею с Деймоном, и он будет горд за нее.


Хокхерст, приехав к Лили домой, с удивлением услышал от горничной, что она утром ушла по делам и до сих пор не возвращалась. После настойчивых расспросов Труда призналась, что ее госпожа направилась в курзал. Странное место для деловых встреч.

Деймон не привык доверять женщинам, и его не покидало гложущее чувство беспокойства, что Лили ведет с ним какую-то тонкую непонятную игру.

Дожидаясь ее в гостиной, он перебирал в памяти чарующие часы, проведенные с молодой женщиной. Скука и чувство неудовлетворенности, донимавшие его во время приездов в Бат, бесследно исчезли с того момента, как он с ней познакомился. Лили не играла с ним, не вела глупых кокетливых разговоров. Она была самой собой – вот почему он тоже мог быть самим собой, когда общался с ней.

Нахмурившись, Хокхерст взглянул на бронзовые с позолотой часы на каминной полке. Минуло уже полчаса после того срока, когда он обещал Лили прийти. Она еще ни разу не заставляла его ждать так долго.

Интересно, имеет ли она хоть какое-нибудь понятие о том, каких усилий стоило ему расстаться с ней после прогулки в Сидни-Гарденз. Прежде Деймону никогда еще не было так трудно следовать своему принципу: хочешь повелевать женщиной – умей владеть собой. В тот вечер ему неудержимо хотелось довершить начатое.

Но он ценил гордость и силу духа Лили. Она так решительно заявила, что не станет его любовницей, и Деймону хотелось дать ей время хорошенько обдумать тот шаг, который ей предстоит сделать.

Он хотел, чтобы гордая женщина сама поняла и приняла то, по чему изнывает ее тело.

Но сам ждать он больше уже не может.