"Талисман любви" - читать интересную книгу автора (Райс Луанн)

Глава 7

Церемония началась с наступлением сумерек. Бельведер был украшен гирляндами из лавра, маргариток и жимолости, а тетя Энид с Кайли сделали сотню бумажных лодочек, поставили в них свечки и пустили плыть по спокойной глади озера. Отец Джеймс Бопре держался солидно и торжественно в своей черной одежде. Тетушка Энид и Гарднеры встали по обе стороны от него. Мартин, в своем сером костюме, был первый, кто увидел их прибытие.

Кайли вела процессию от дома. На ней было светло-желтое платье, в руках она держала корзину полевых цветов. По пути она сыпала лютики на дорожку, останавливаясь, чтобы оглянуться на Тобин, идущую сзади, – как ни как та была посаженной матерью невесты.

А затем появилась Мэй.

На ней было простое кремовое платье, облегающее фигуру, и в тон ему бабушкино жемчужное ожерелье. Платье она отыскала на заветном чердаке «Брайдалбарн», там, где ее бабушка хранила самые красивые коллекции. Это было очень скромное платье, с воротником стойкой и длиной ниже колена, но когда она посмотрела на Мартина, у нее вспыхнули щеки. Кайли и Тобин подвели Мэй к Мартину. Молодые взяли друг друга за руки, и отец Бопре начал церемонию. Он говорил по-английски с сильным французским акцентом. Ветер стих, но уже стемнело и воздух постепенно становился все прохладнее. Мэй инстинктивно сделала пол шага ближе к Мартину, чтобы ощутить его тепло.

Тайное бегство, тайное венчание предполагало не совсем привычный ход событий, и Мэй не могла избавиться от своих рассуждений, стоя около мужчины, который вот-вот станет ее мужем.

Тайное бегство и тайное венчание означало отсутствие длинного списка гостей, отсутствие тщательно составленных текстов речей и тостов, никакого органа или оркестра или даже солиста, никакой большой церкви, чопорного приема или тусовочной вечеринки, фаты или свадебного поезда и никаких карточек для гостей с написанными на них каллиграфом фамилий и места.

Приезд на церемонию их лучших друзей, свечи на озере, звезды в темно-фиолетовом небе, ночные совы, спустившиеся с гор, Тобин, хлюпающая без остановки, венок из полевых цветов, сползавший у Кайли на один глаз, и Дженни Гарднер, ласково поправляющая венок девочке, как будто она знала Кайли всю жизнь, и самые простые свадебные клятвы из тех, что Мэй когда-либо доводилось слушать, – это все, о чем она могла мечтать.

– Берешь ли ты, Мэй, этого мужчину, Мартина, в свои законные мужья и обещаешь ли быть с ним в радости и в горести; в богатстве и бедности; в болезни и во здравии; пока вы оба живы?

– Да, – отвечала Мэй, пристально вглядываясь в синие глаза Мартина.

Пусть он знает: она дает ему обещание перед Богом и природой, священником и людьми, которых они любили больше всех на свете, что она сдержит свое слово, пока смерть не разлучит их.

– А ты Мартин, берешь, ли эту женщину, Мэй, в законные жены и обещаешь ли быть с ней в счастье и печали, в богатстве и бедности; в болезни и во здравии, пока вам обоим суждено жить на этой земле?

– Да, – отвечает Мартин без улыбки, с такой страстью и убежденностью в глазах и в голосе, что Мэй понимает – они будут вместе навсегда.

Так они стояли друг против друга, и простые слова церковной клятвы звучали над озером, и горы эхом повторяли их, остановив время.

– Мэзанфан (дети мои), – сказал священник, благословляя их по-французски, английски и на латыни осеняя крестным знамением правой рукой.

Ветер ворвался, проносясь над озером, раскачав на маленьких волнах лодочки тетушки Энид со свечами. Маргаритки и фиалки, высыпанные из корзины Кайли, рассыпались по земле.

– А теперь я объявляю вас мужем и женой, – сказал старый священник, сначала по-французски, а затем, для пущей важности и надежности, и по-английски.

Мартин взял в ладони лицо Мэй и посмотрел внимательно в ее глаза. Может, он пытался сказать ей что-то особенно важное без всяких слов, сказать, что-то слишком глубокое, чтобы произносить это вслух? Вытянувшись, она провела рукой по его щеке, уху, затылку. Ее глаза горели.

«Навсегда», – думала она. – «Я буду любить тебя всегда».

– Ты можешь поцеловать жену, – сказал священник как раз в тот момент, когда Мартин уже обнял Мэй, подхватил на руки и стал целовать.

Все перешли на парадную веранду, где их ждал пирог и шампанское. Они дали Кайли бокал рыжего пива, и когда взрослые подняли свои бокалы, она подняла свой со всеми. Девочка слушала, как все вокруг смеялись и разговаривали, музыка звучала из старого стерео в гостиной. Гарднеры казались замечательными, и Кайли нравилось слушать, как они восторженно восклицают, что они счастливы за Мартина, и рассказывают, какой огромной неожиданностью стало для них известие о его женитьбе.

Дженни стояла рядом с мамой, о чем-то спрашивала, называла ее храброй женщиной, которая рискнула вступить в ряды хоккейных жен. Тобин тоже не отходила далеко, словно давала понять Дженни, что у мамочки уже есть лучшая подруга. Мартин представил Рэя тете Энид, назвав лучшим другом, причем с самого детства, сказал, что они вместе катались на коньках и на коньках же добирались до школы в холодные зимние дни.

– И до сих пор катаетесь вместе! – умилилась тетя Энид, одарив их обоих своей сияющей улыбкой, которую так любила Кайли.

– Нам везет, – признался Рэй.

– Да, это большое везение, – согласилась тетя Энид. – Вот и наша Мэй удачлива и счастлива в своей дружбе с такой подругой, как Тобин. Они знают друг друга с первого класса.

– Правда? – улыбаясь спросила Дженни.

– Да, мы всегда ходили домой вместе, – объяснила ей Тобин. – И в школе весь день вместе, а потом играли, пока наши матери не звали нас домой.

– И сейчас ничего не изменилось, – добавила тетя Энид. – Они работают вместе весь день, а затем исчезают на своих велосипедах. Правда ведь, Кайли?

– Правда.

– Какая удача, – согласилась Дженни.

Священник был очень старым, и его черная одежда пахла совсем как нафталиновые шарики в шкафах. Он уже собрался уезжать, но сначала наклонился и осенил лоб Кайли крестным знамением. Потом посмотрел ей в глаза, будто собрался прочесть все ее мысли.

– Сколько тебе лет, детка?

– Шесть.

– Я так и подумал.

– Мартин и моя мама теперь женаты, – сказала Кайли, но, по правде сказать, она скорее спрашивала, чем утверждала.

– Да, детка.

– Даже если там, а не в церкви? – Она мотнула головой в сторону бельведера.

– Да, – заверил ее священник.

Он мог бы посмеяться над ее вопросом, но Кайли понравилось, что такой серьезный человек принял ее вопрос всерьез.

– Даже в этом случае.

– Это хорошо. – Кайли успокоилась, но почему-то почувствовала головокружение. – Для меня и мамочки.

– Я знаю Мартина очень-очень давно, – продолжал священник. – Он первый раз причащался в моей церкви. Он был здесь, когда… и по другим поводам тоже. Это хорошо для него.

Когда священник пошел попрощаться с Мартином и мамой, Кайли спустилась вниз по ступенькам и побежала обратно в бельведер. Убедившись, что ее не видно с веранды, она засунула руку в свою корзину и вытащила из-под цветов куклу Натали. Мартин слишком уж рассердился в тот раз, и она не хотела, чтобы это повторилось снова. Она закрепила венок на голове куклы, затем повернулась лицом к озеру.

Ночь была очень темной. Рыба с тихим всплеском выпрыгивала из озера. Небо над вершинами гор сияло звездами. Светлячки мерцали на соснах и высоких травах. Кайли замерла, затаив дыхание, крепко вцепившись в куклу. Что-то должно было случиться, даже более удивительное, чем свадьба. Она знала, она знала, она всегда знала…

Просматривая противоположный берег, она увидела маленькую девочку, всю в белом, с полупрозрачными, как паутинка, крыльями и белыми ботиночками на ногах: это го ангела она видел в самолете. Пока Кайли ее разглядывала, девочка развела в сторону руки. Кайли в ответ тоже развела руки, как будто она могла обнять ее через воды. Но девочка хотела чего-то другого.

– Куклу? – спросила Кайли, и маленькая девочка кивнула.

Кайли присела, чтобы положить куклу в корзину. Тряпичная кукла с простым окрашенным лицом. Но Кайли все же поцеловала ее. Ей хотелось бы оставить куклу себе, но она знала, что так нельзя было поступить. Если у тебя есть сестра, ты не берешь ее игрушки насовсем.

Поднеся корзину к воде, Кайли пустила ее в плавание. Корзина, покачавшись из стороны в сторону, приняла устойчивое положение и стремительно поплыла, как будто подхваченная течением, к девочке на том берегу озера. Кайли смотрела, как плывет корзина, видела, как девочка-ангел стоит неподвижно, все еще разведя руки, и ждет, пока к ней приплывет корзина с ее куклой.

– Ты пускаешь кораблики? – раздался проникновенный голос Мартина.

Кайли была так удивлена, что чуть не упала в озеро.

– Ну, – начала она, – что-то в этом роде. Я…

– Отец Бопре сказал мне, что я могу найти тебя здесь.

– Он хороший, – сказала Кайли.

– Он сказал мне, что ты радуешься нашей свадьбе. Что мы с твоей мамой поженились.

– Радуюсь, – прошептала Кайли.

Она была настолько счастлива, она не могла даже говорить нормальным голосом.

– Не переживай, что свадьба была не в церкви. – Мартин положил ей руку на плечо. – Здесь все вокруг моя церковь: природа, лес, горы, озеро, воздух. И так было всегда. Я возьму тебя покататься на лодке, Кайли, и научу грести. А когда оно замерзнет, я научу тебя кататься на коньках. Ты хочешь?

– Да, – ответила девочка, поглядев на него. – Очень.

– Ты видишь светлячков? – спросил он.

Кайли кивнула и вспомнила, что он уже рассказывал ей однажды.

– Они похожи на звездочки.

– Спустившиеся с неба, – добавил Мартин. – Так, бывало, говорила моя мама.

– С неба, – повторила за ним Кайли.

– Моя дочка там, на небе. – Мартин смотрел куда-то на тот берег.

У него был решительный и острый взгляд, он смотрел прямо на то место, где стояла крошечная девочка. Она взмахивала своими крылышками, и Кайли знала, что она вот-вот улетит. Сердце Кайли заколотилось, так страстно ей захотелось, чтобы Мартин увидел Натали: что Натали была здесь, на Лак-Верте, что она спустилась на землю вместе со светлячками, чтобы посмотреть на свадьбу своего папы и повидать свою новую сестру.

– Натали, – позвала Кайли, но Мартин подумал, что она по-прежнему разговаривает с ним.

– Да, Натали, – кивнул он. – Твоя мама сказала тебе.

– Натали! – позвала Кайли громче.

«Это из-за меня ты видишь ангелов, – донесся до Кайли голос маленькой девочки. – Мне надо кое-что объяснить тебе».

«Объяснить мне?»

«Это о моем папе, – сказала Натали. – Он нуждается в твоей помощи. Ты можешь помочь ему».

«Как?» – удивилась Кайли.

«Люди могут ничего не видеть не только глазами. Они могут быть слепы душой и не видеть любви, не видеть правды».

– Мне ее недостает. Я тоскую по моей девочке, – признался Мартин.

Он погрустнел, глядя прямо на… нет сквозь то место, где на противоположном берегу светлячком мерцал белый ангел.

– Именно поэтому я так расстроился тогда.

– Она тоже по тебе тоскует, – пробормотала Кайли, пытаясь сосредоточиться на двух голосах сразу.

– Твоя мама сказала мне, – Мартин присел перед Кайли, – что ты хочешь знать, должна ли ты называть меня Мартином или как-то еще.

– Как-то еще… – повторила за ним Кайли, у нее перехватило горло, и она замолчала.

«Смотри и слушай, – сказала Натали. – Ты ему нужна».

– Ты можешь называть меня папой, – сказал Мартин, взяв ее за руки. – Если захочешь. Это сделало бы меня очень счастливым.

«Папа», – подумала Кайли.

Слово прозвучало в ее мыслях так красиво, так правильно и так замечательно. Она никогда никого не называла так раньше, у нее никогда прежде не было папы, и только играя с куклами она могла произносить это слово. Подумав о куклах, Кайли посмотрела на тот берег, на Натали.

Девочки-ангела там уже не было.

Все, что осталось от нее, – только белесое мерцание на воде, как будто Млечный путь отражался в озере. Орды светлячков собрались там в облако и полетели над поверхностью воды. Облако приблизилось, и Кайли увидела, что это была ее корзина, уже пустая.

Натали забрала оттуда свою куклу. Ничего не осталось в корзине, кроме белого перышка, как будто от одного из лебедей, которые жили на озере Лак-Верт.

– Папа, – прошептала Кайли.

И Мартин поднял на руки Кайли, как поднял бы на руки свою родную дочку, и, обнимая, держал ее на руках, пока не подошла ее мать, которая уже искала их. Стоя у старинного бельведера, где они только что справляли свадьбу, Кайли смотрела на этих двух взрослых людей и знала, что у нее наконец-то появился папа, о котором она мечтала так долго.