"Эскорт" - читать интересную книгу автора (Андреева Наталья Вячеславовна)

А СВИТА В СМЯТЕНЬЕ ПРИШЛА

Старший оперуполномоченный майор Волнистый Сергей Павлович никогда не переживал по поводу собственной фамилии. Что ж тут такого? Не все же родились Ивановыми, Петровыми и Сидоровыми. Кто#8209;то с рождения носил забавную фамилию, но прославлял ее — и все насмешки становились неуместными. Майор знаменитостью вроде Шерлока Холма становиться не собирался, но дело свое знал. В уголовном розыске Сергей Павлович отпахал много лет, заработал авторитет у сослуживцев и многочисленные поощрения, отмеченные в личном деле. Начальство было к нему лояльно. Единственно, чего майор не выносил, — это ответственности. Привык быть за кем#8209;то, щедро делясь удачами и предоставляя при этом другим отдуваться за провалы. Когда начальник отдела ушел в отставку, должность его предложили, как самому опытному и старшему по званию, Сергею Павловичу Волнистому. Но тот испугался. Самое большее, чего он хотел для себя, — это быть заместителем начальника. Но отчитываться за невыполнение спущенных сверху показателей? При такой непредсказуемой работе? А вдруг заведется завтра в районе какой#8209;нибудь маньяк, и начальство будет ежедневно пенять Сергею Павловичу, вызывать на ковер: почему до сих пор не изловили? Нет уж, увольте!

Начальника прислали сверху, и на беду Сергея Павловича оказался он человеком с чувством юмора. Сам Волнистый шутить не любил, тем более на работе. И уж в особенности — над своей фамилией. Майор не походил на человека, над которым можно было безнаказанно насмехаться, потому что рост имел высокий, комплекцию внушительную, вел себя сдержанно, двигался тяжеловесно и даже в некотором роде плавно, волнообразно. Что ж делать, если любая фамилия с годами накладывает на человека отпечаток. Волнистый — и все тут.

И все было нормально в жизни Сергея Павловича в целом и на службе в частности, пока новый начальник не решился, исчерпав запас безобидных шуток, на главный розыгрыш. Где он откопал курсанта по фамилии Попугайчик, так и осталось его секретом. Но свежеиспеченный лейтенант Сережа Попугайчик тут же появился в отделе и был приставлен к мудрому Сергею Павловичу Волнистому учеником. Майор сначала ни о чем не догадался: надо так надо. Молодежь нуждается в наставниках, юный лейтенант у него не первый и не последний. У кого еще учиться, как не у опытного оперативника? Шутку Волнистый оценил только на следующий день, когда, проходя вместе с воспитанником по коридору, услышал за спиной нечто совсем необычное: смех. Такого не было еще никогда. Смеяться над Волнистым?! Сергей Павлович задержался, воинственно пригладил роскошные усы, готовясь дать отпор, и вдруг услышал:

— Вон, смотри, Волнистый Попугайчик идет! Вот тут до Сергея Павловича наконец дошло!

Он побагровел, отодвинул в сторону маленького, щуплого и ни в чем не виноватого Сережу и, набирая ускорение по ходу, ринулся в кабинет начальства. Подполковник сидел за столом, невозмутимо перекладывая бумаги.

— Шута из меня делать?! Не позволю! — навис над столом Волнистый.

— А в чем, собственно, дело, Сергей Павлович? — прищурился подполковник.

— В напарнике! Переводите в другой отдел, я с ним работать не буду! Или пишу рапорт на увольнение из органов!

Сергей Павлович был непреклонен, и подполковник только плечами пожал:

— Хорошо, ждите вакансии.

Волнистый прекрасно знал, что штат в районном отделении укомплектован. Но он был упрям и дошел до вышестоящего начальства. Последнее вошло в положение майора, пообещало помочь. Мол, как только, так сразу. Волнистый успокоился и чувствовал себя победителем, а пока терпел лейтенанта Попугайчика, который не отходил ни на шаг, мучительно краснея от застенчивости.

А тут еще на Волнистого свалилось это. Ох, как он не любил загадочных убийств! Поножовщина, драка, убийство на бытовой почве — куда ни шло. Маньяков и серийных убийц в районе, слава тебе, господи, не объявлялось. Маньяки любили города большие, где можно было легко затеряться, да и соблазнов больше, а в сельской местности не приживались. Но приехав в тот вечер с группой на место происшествия, майор понял: оно. Глухое дело. Самое обидное, что у лейтенанта Попугайчика глаза тут же разгорелись: красавица блондинка лежала у самой воды лицом вниз, и ее роскошные волосы слиплись на затылке от запекшейся крови. Глупец! Вот как получишь первый раз по шапке…

Волнистый правильно оценил увиденное: уединенное место, дорогую одежду потерпевшей, ее золотые украшения и отсутствие следов отчаянной борьбы. Не похоже ни на изнасилование, ни на ограбление. Точно: оно. У Волнистого было дурное предчувствие. Но своего смятения Сергей Павлович коллегам не показал: принялся работать так же старательно, как и всегда. Но нутром чувствовал, что если и раскроет это дело, то никак не быстро. Если вообще раскроет.

Пока судмедэксперт работал с телом убитой девушки, Волнистый понемногу приходил в себя. Он все никак не мог понять, дилетант здесь работал или профессионал? Путаница во всем, за что ни ухватись. Местность же была живописной. Как нарочно выбирали! Красавица блондинка у воды. Заброшенный пруд, вода как кристалл, берега заросли осокой. С противоположной стороны спускаются деревянные мостки. В метре от них воткнуты в илистое дно две деревянные рогатины.

— Кто нашел тело? — спросил Сергей Павлович, обратив внимание на эти рогатины. Ответ напрашивался сам.

— Рыбаки, — ответил приехавший чуть раньше участковый. Это ему позвонили, сообщив о трупе. — Приехали к утренней зорьке, карась здесь, говорят, хорош.

— Все ясно: карась… Да как она попала#8209;то сюда, такая красотка? А, эксперт? Что скажешь? Привезли и бросили в укромном месте?

— Здесь убили, — уверенно ответил эксперт. — Пулевое ранение в голову. Как упала, так и…

— Это я и сам вижу.

Сергей Павлович в отчаянии махнул рукой. Уж лучше бы не в его районе…

— Оружие нашли! — крикнули из кустов. Волнистый с юным лейтенантом побежали туда. В густом кустарнике было аккуратно и со знанием дела вытоптано местечко. Позиция для стрелка. Здесь же лежал пистолет с длинным дулом, на который майор посмотрел с удивлением. Эт#8209;то еще что за петрушка такая?

— Заказное убийство! Сергей Павлович! — восторженно прошептал лейтенант. — Вот это да!

Это была мечта юного оперативника. Не кухонная ссора, не поножовщина, а настоящая драма в духе голливудских боевиков.

Жертва — красавица#8209;блондинка, оружие оставлено на месте преступления. Наемный убийца совершил расправу над юным беззащитным существом.

— Ох, Сережа, Сережа! — вздохнул Волнистый, впервые назвав своего воспитанника по имени. Раньше обращался уклончиво и официально: лейтенант. Но теперь было общее горе. Труп неизвестной красавицы, который доставит такие хлопоты, что не приведи господь.

«Ну почему ее убили именно в нашем районе?» — горестно подумал майор и, обернув руку носовым платком, со всеми предосторожностями взял пистолет, сказав при этом:

— Странное оружие для киллера. А? Александр Петрович? — Он глянул на подошедшего следователя. — Приметное оружие. Спортивный пистолет «Марголин». Ни больше ни меньше.

— Номера спилены? — с надеждой спросил лейтенант Попугайчик, ожидая голливудского же продолжения.

— Нет, Сережа. Не спилены номера.

— Как же так? — не скрывая разочарования, протянул тот. — Отчего же киллер их не спилил?

— Да с чего ты взял, что это киллер? — разозлился Волнистый. — Забудь ты про романтику! Женщина убита. Молодая красивая женщина. Это, знаешь…

Он не договорил, махнул рукой. Следователь тоже аккуратно взял пистолет и внимательно его осмотрел:

— Смотри, Палыч! Здесь, на рукояти…

— А? — Майор пригляделся. — Совсем хватку потерял! Да, ты прав. Вот видишь, Сережа. На рукоятке две небольшие затертые дырочки.

— Ну и что? — не понял лейтенант.

— А то, что здесь когда#8209;то была привинчена табличка. Скорее всего, с именем владельца или с названием коллекции, в которой это оружие хранилось. Думаю я, что пистолет этот в розыске, и хозяина мы найдем быстро. Только будет ли толк… Да… Надо сделать запрос. Я не знаток спортивного оружия. Но пистолетик необычный, факт. Почему он его здесь оставил, понять не могу! Единственная зацепка. А выстрел хорош.

Волнистый выглянул из кустов, прикинул расстояние.

. — Метров тридцать будет как минимум. А может, и побольше. Неужели спортсмен? А? Чемпион? Неужто все так просто?

— Знаешь, Палыч, — посетовал следователь, — есть такие любители, что любого чемпиона за пояс заткнут. У них, вишь ли, хобби. — Он сердито засопел. — Совершенствуется в нем, совершенствуется, а потом вот так: бах! И труп!

— Ладно, Александр Петрович, не будем отчаиваться. Сумочка при блондинке имеется. Надо бы взглянуть, что там.

Майор немного успокоился, только поняв, что не придется долго устанавливать личность убитой. Хоть с этим повезло. В одном из отделений лакированной светлой сумочки нашлась визитка с координатами модельного агентства некой Евгении Львовны Раскатовой. Огорчало только, что придется теперь таскаться в Москву и заниматься там опросом свидетелей. Модель, значит. Зачем же ее сюда принесло? К пруду? И на чем? Уж конечно, не на крыльях прилетела, хотя хороша как ангел.

— Машина была, — согласился эксперт. — Судя по следам протекторов, резина импортная, дорогая и достаточно свежая. Следочки четкие. Конечно, сейчас и на «Жигули» можно такую резину поставить, но смысл? Хорошо, что дорога влажная. Глина. Отпечатки четкие. Дожди идут, Палыч. Похоже, что девица на полянку приехала не одна.

— С мужчиной?

— И с мужчиной. Окурочек нашли. «Кэмэл». Следов губной помады на нем нет. И похоже, что еще кто#8209;то здесь был. Бабы. В туфлях на шпильках. Глянь, какие четкие следы! Глубокие!

— Что ж — они ее, выходит, бросили? Почему не сообщили в органы?

— А здесь много «почему», Палыч, — невольно вздохнул эксперт. — Да, повозиться придется. С одной стороны, все просто, а с другой…

Он замолчал, глядя на убитую блондинку. — А потом с чувством сказал:

— Красивая была девка. Жаль.

— Жаль, — согласился майор. — Для начала установим личность потерпевшей и разберемся с оружием. Начнем с простого, а потом очередь дойдет и до других моментов. Надо еще раз все тут исползать на карачках вдоль и поперек. Сергей! Чего замер? Работай!

Лейтенант все не мог успокоиться. Глаза его блестели. Таких девушек, какой была убитая, он до сих пор видел только на картинках в глянцевых журналах. Для таких вот неземных красавиц существует особый мир. Рай земной. Какой, интересно, она была, когда дышала, говорила, двигалась? Может, любила кого#8209;нибудь? И кто посмел ее убить? Этого человека, кем бы он ни был, лейтенант возненавидел сразу, решив непременно найти и покарать. Таких красавиц убивать нельзя. Даже за очень плохие поступки.

У майора Волнистого имелся в распоряжении личный автомобиль. «Жигули» пятой модели, на ходу и в хорошем состоянии. Майор был человеком бережливым. Не лелей он свою железную кобылку, пришлось бы теперь таскаться в Москву на перекладных. А ездить туда придется как на службу. Это Сергей Павлович понял сразу, рассмотрев вблизи всю компанию. Женщина была похожа на стальной стержень, заточенный с обеих сторон: острая в ответах, с железной логикой и просто убийственная в своем хладнокровии. Красивый темноволосый парень вызвал у Волнистого брезгливую гримасу. Типичный плейбой, не мужчина. А другой товарищ просто выпал из обоймы при известии об убийстве Натальи Беловой. Похоже, у него шок. Его майор оставил на потом, отправив в другую комнату, чтобы отпился водой и пришел в себя. Надо же! А на вид мужик! Любовь у них была, что ли?

Разговор с Олегом Новлянским Сергей Павлович поручил Сереже. Ученик молод, настойчив и горяч. В голове — романтические бредни. Пусть потреплет красавца. А потом сам майор вытрясет из хореографа то, что останется «за кадром». Волнистый расположился в кабинете Раскатовой и битых полтора часа пытался прошибить стену лбом. Собеседники долго ходили по замкнутому кругу и в конце концов выучили наизусть и вопросы, и ответы.

— Кто такая Наталья Белова? — спросил Волнистый для начала.

— Победительница регионального конкурса красоты, — услышал он в ответ. — Должна была участвовать во всероссийском конкурсе.

— Она работала у вас?

— Видите ли… — Раскатова тяжело вздохнула. — Я относилась к Нэтти как к родной дочери. Она у Меня жила.

— Послушайте, какая еще Нэтти? Почему Нэтти?

— Привыкайте, господин майор. Все именно так Называли покойную. Не Наталья, не Наташенька. Нэтти. Упокой Господь ее душу!

Железная леди с чувством перекрестилась. Сергей Павлович никак не мог отделаться от мысли, что в ее голосе мелькнуло скрытое торжество, когда Раскатова проговорила «покойная».

— Значит, она жила у вас. Воспитанница, значит?

— Именно. Если без формализма. Ну сами посудите, где бедной девочке жить? Приехала из провинции, денег ни копейки, родственников в Москве нет. Хотела устроиться секретаршей, а тут такая удача. Бедная девочка! Кто бы мог подумать, что она так плохо кончит?

Сергей Павлович опять почувствовал фальшь. Он уже понимал, что такие женщины, как Евгения Львовна, не способны на теплые чувства, но чтобы вызвать их откровенную ненависть, тоже надо сделать что#8209;то особенное.

— Вы ее недолюбливали?

— Я? — удивилась Раскатова. — Да я ей была как мать родная!

— Кстати о матери. У вас есть паспорт Натальи Беловой?

— Разумеется. Он у меня здесь, в кабинете. Вы позволите?

Раскатова развернулась к сейфу, стоящему за спиной. Глядя на ее затылок, Волнистый продолжил:

— Вы знаете, где живут ее родители?

— Разумеется.

— Но никогда их не видели?

— Разумеется.

— Я что#8209;то понять не могу. У вас были на Наталью какие#8209;то права? Вы держали ее взаперти? Ее и ее паспорт?

— Я хотела ей добра.

Она заняла круговую оборону. «Мать родная», «желала добра». У Сергея Павловича были дети. Двое. Он никогда не говорил, что желает им добра, но когда упоминал в разговоре о дочери или о сыне, интонации его тут же менялись. Раскатова отбивала «мать родная» как барабанную дробь. Получив паспорт девушки, Сергей Павлович спросил в упор:

— Вы ведь рады, что ее больше нет? Так?

— Не смешите. — Раскатова выпрямила спину. Заговорила так, словно делала отчет для налоговой инспекции: — Мне не было в ее смерти никакой выгоды. Абсолютно никакой. Затрачена уйма денег и сил, чтобы сделать из девушки то, чем она стала. Если бы вы видели другие фотографии Наташи, до того, как с ней поработали стилист и хореограф, вы бы крайне удивились. Крайне. Ничего особенного. Обычная девушка, далеко не красавица. Я сделала из нее настоящую королеву. У меня есть обязательства перед людьми, заинтересованными в проекте. Кто теперь будет вместо Нэтти участвовать в конкурсе? Я понесла огромные убытки.

— Вы же сказали, что были ей как мать. Разве об убытках надо сожалеть, если убит человек, который был вам так дорог?

— Ах да, конечно, — спохватилась Раскатова. — Безусловно, я скорблю. Бедная Нэтти!

«Стоп#8209;стоп#8209;стоп, — мысленно сказал Волнистый. — Эту песню мы уже слышали. Хотелось бы — чего#8209;то новенького».

— Где вы были вчера около семи часов вечера? — строго спросил он. — По предварительным данным экспертизы ее убили с семи до восьми.

Вот тут она слегка дрогнула. После легкой заминки ответила:

— Дома, разумеется. Отдыхала.

— Кто это может подтвердить?

— Горничная Дашенька. То есть девушка, которая помогает мне по хозяйству.

— За определенную плату, разумеется?

— Конечно.

— Ладно, проверим. В каких отношениях были с Нэтти, — он слегка поморщился, но правила есть правила, — ваши сотрудники? Эти двое что — и есть ее стилист и хореограф?

— Да. Ричард Носков и Олег Новлянский. С первым у Нэтти, кажется, была любовь, а со вторым — ровные дружеские отношения.

— Ни один из них, надо полагать, не мог желать ей смерти?

— Надо полагать, — откровенно усмехнулась Раскатова.

Далее по кругу. Волнистый понял: нужны факты. С голыми руками на Раскатову переть, что на медведя: порвет. Как она еще не принялась названивать своему адвокату? Потому что у него ничего нет. Сейчас Евгения Львовна и сама справится. Разумеется. Ведь все было здорово, просто отлично. Ровные дружеские отношения со всеми. Илья#8209;громовержец молнией убил понравившуюся девушку и забрал ее к себе на небо, лишив Евгению Львовну верного заработка.

— Какая у вас машина? — спросил Волнистый.

— «Рено». А что?

— Цвет, номер?

— Зеленый металлик. А номер… Что я, помню такую мелочь?

«Очень по#8209;женски, — подумал майор. — Но на нее не похоже. Она не женщина. Тянет время. Али#8209;е би ей нужно, вот что. А алиби она еще не приду#8209;:. мала».

— Машина под окном стоит?

— Разумеется.

— Ладно, проверим. Номер выясним. И с горничной вашей поговорим. На сегодня все. Прочитайте протокол, напишите: «С моих слов записано верно». И распишитесь.

— Я свободна?

— Можете идти.

— Это вообще#8209;то мой кабинет.

Сергей Павлович спохватился. Действительно: ее кабинет. Указали, значит, на место. Ладно, еще не вечер. Он вежливо попрощался, вышел из кабинета и отправился искать Олега Новлянского, беседующего с лейтенантом Попугайчиком.

Сергей Павлович оказался прав: они беседовали, как братья по разуму. Лейтенант делал вид, что он очень умный и проницательный, и задавал соответствующие вопросы. Новлянский тоже пыжился изо всех сил, доказывая, что и он не дурак. Оба очень старались.

— Как вы думаете, были у Нэтти враги? — услышал майор с порога. Сережа Попугайчик, в отличие от него самого, выговаривал имя «Нэтти» с особым удовольствием. Это имя тоже было из другого мира. И юный лейтенант ощущал, как, произнося его, становится к той жизни причастным.

— Ну, не враги, я бы так не сказал… — глядя в потолок, рассуждал Новлянский, который сидел вальяжно, закинул ногу на ногу. — Женская зависть.

— Какая#8209;нибудь из ее конкуренток нашла наемного убийцу? — Глаза лейтенанта загорелись.

— Так, Сережа, пойди посмотри, как там стилист себя чувствует, — одернул его майор.

— Есть, Сергей Палыч! Попугайчик вскочил и тут же исчез. Волнистый присел в кресло напротив Новлянского. Тот переменил позу, снял одну ногу с другой и явно занервничал.

— Где вы были вчера во второй половине дня? — строго спросил Волнистый.

— На свидании, — гордо заявил Олег Новлянский.

— С кем?

— Ну, знаете, как джентльмен…

— Вы тоже покойную недолюбливали?

— Но это же не значит, что я хотел ее убить, — заволновался Олег. — Да ее же нашли черт знает где! А у меня даже машины нет!:

— Веский аргумент. Но! Не в тайге же! Вблизи проходит автомагистраль.

— И как же я мог туда попасть?

— На попутках, юноша, на попутках.

— Я? — тут же оскорбился хореограф. — Я езжу только на такси!

— Назовите имя вашей дамы и можете спать спокойно, — сказал Сергей Павлович.

— Ни за что, — торжественно заявил Новлянский.

— Вот ни за что и сядешь, — усмехнулся Волнистый.

Олег побледнел, но от комментариев воздержался.

— Можете посадить меня в тюрьму, — гордо сказал он.

— Это я всегда успею сделать.

Сергей Павлович поднялся. Как бы лейтенант и со стилистом не наломал дров. Подбрасывает им версии, а те и рады стараться.

«Ишь, джентльмен! — с неприязнью подумал он, покидая Новлянского. — Мать твою! Ничего, я тебя выведу на чистую воду!» И Раскатова, и тем более Новлянский показались майору крайне подозрительными. А что с Носковым?

Но разговора с Ричардом Носковым не получилось. Когда Сергей Павлович подошел к дивану, на котором полулежал стилист, он понял, что Нос#8209;кову действительно очень плохо. Это было искреннее горе. Стилист истерик не устраивал, красивые позы не принимал. Он просто не реагировал на окружающих и без конца повторял:

— Бедная, бедная моя Нэтти. Как же так? А? Как же так?

Сережа Попугайчик, посидев со стилистом, и сам чуть не заплакал. Сергею Павловичу даже показалось, что еще минута — и они начнут причитать в один голос:

— Бедная, бедная Нэтти!

Майор попытался поговорить с Носковым, задавая наводящие вопросы. Тот отвечал односложно, только «да» и «нет», и совершенно невпопад.

— Тут врач нужен. — Майор махнул рукой. — Как вы себя чувствуете, Ричард Эдуардович?

— Что? Как я себя чувствую? — В глазах у Нос#8209;кова было непонимание. — А как себя чувствует она!

— Вам бы успокоительного. Или водки.

— Да ни черта вы не понимаете, — всплеснул руками Носков.

Кстати, зря. Сергей Павлович уже понял: толку от стилиста сегодня не будет.

— Где вы были вчера во второй половине дня? — спросил Волнистый безнадежно.

— Да, — ответил Носков и тут же поправился: — Нет. — Потом обхватил голову руками и вновь застонал: — Как же так?

Лейтенант потянул своего начальника за рукав:

— Пусть посидит один, а? Сергей Павлович? А? Ему же так плохо!

— Что ж, — согласился тот. — Пойдем. С этими троими итак все ясно: алиби нет ни у кого.

— Какое еще алиби должно быть у стилиста? У человека любовь! — тут же заступился за Носко#8209;ва Сережа.

— Любовь — это не алиби, любовь — это мотив. Самый что ни на есть.

— Эх вы… — лейтенант покачал головой и побежал за стаканом воды для Носкова.

Сам же майор отправился побеседовать с девушками, находящимися в модельном агентстве Раскатовой, Вскоре к нему присоединился лейтенант Попугайчик. Ценной информации добыть не удалось. На протяжении двух с лишним часов феи слетались к Волнистому стайками и по отдельности, такие похожие, состоящие целиком из эфира, то есть из зефира, что майор запутался вконец. Глядя на этих бесплотных ангелов, он гадал: какова же была их королева? Эта бедная Нэтти? И за что ее, собственно, убили? За то, что краше всех?

Наконец одна из фей сказала, кокетливо глядя на юного лейтенанта:

— Знаете, Евгения Львовна такая сдержанная, такая сдержанная! Ну просто сдержанная — и все.

— Дальше, — поторопил ее майор.

— Но она так боялась Нэтти! Так боялась!

— Это еще почему? Важная дама боится девушку, которая целиком и полностью от нее зависит? — удивился Волнистый.

— О нет! Нэтти была особенной. Не как мы.

— В чем же эта особенность состояла?

— Она всех держала в ежовых рукавицах. Буквально всех! Исчезала куда#8209;то, была, как кошка, сама по себе. И деньги у нее водились. Евгения Львовна однажды бросилась на Нэтти с перекошенным лицом. И орала при этом: «Я тебя убью, стерва, я тебя убью!» Все видели.

— Ни с того ни с сего бросилась на девушку? — еще больше удивился майор.

— Да. Ни с чего. Нэтти что#8209;то рассказывала. Какую#8209;то историю про подругу своей матери. Она часто ее рассказывала последнее время.

— Что за история? — заволновался майор. — Кто#8209;нибудь ее помнит? Девушки? — Он строго посмотрел на моделей.

Феи переглянулись, но только нежными плечиками пожали.

— Ну же, красавицы, — надавил майор. — Это очень важно. Вспоминайте!

Одна из девушек нехотя напряглась. И, наморщив лобик, сказала:

— Вроде как страшно толстая подруга ее матери ревновала к кому#8209;то мужа. Обычная история. Любовная. Чего это Эжени так взъелась?

— Эжени? — удивился майор.

— Это все Дик! Это все Дик! — защебетали девушки.

— Какой Дик?

Майор почувствовал, что уже устал находиться в этом раю. Вот попадешь в такое место после смерти — и будешь вечно блаженствовать, пока вечность не опостылет.

— Ричард, — сказала одна из фей и выступила вперед. — Он всем придумывает забавные прозвища. Это он назвал Наташу Нэтти, а Евгению Львовну — Эжени. Он такой забавный! Нам с ним так весело!

— Зато я с ума вот#8209;вот сойду. Ладно. Если коллективно вспомните подробности, — он безнадежно посмотрел на моделей, — в любое время. Мне и вот ему. — Лейтенант встрепенулся… — Впрочем, мы здесь еще появимся. Неоднократно, — с горечью добавил Сергей Павлович.

Девушки переглянулись, и старшая фея вдруг таинственно сказала:

— Я подозреваю, кто ее убил.

— Кто? — Майор ожидал услышать по меньшей мере историю о пришельцах, которых фея встретила в небе, порхая на своих прозрачных крылышках. Пришельцы спустились на землю и безжалостно расправились с ее королевой. Но девушка сказала:

— Евгения Львовна боялась Нэтти, а сама Нэтти боялась того типа, который несколько раз к ней приходил.

— Мужчина? — насторожился Волнистый.

— Да так. Ничего особенного. — Фея передернула плечиками. — Одет плохо. Но Нэтти сразу с ним уходила.

— Поклонник?

— С поклонниками так себя не ведут, — со знанием дела сказала девушка. — Было такое ощущение, что они друг друга знают тысячу лет. Что любовь была, но давно уже закончилась.

— Значит, человек из прошлого. Проверим.

Майор черкнул что#8209;то у себя в блокноте и тяжело вздохнул. Много подозреваемых — так же плохо, как и ни одного. Все могли, но никто не делал. А девушка Нэтти лежит в морге с раздробленным затылком.

Покинув райские кущи, Сергей Павлович подвел итоги:

— Значит, так. Первое — это Раскатова и ее отношения с Нэтти. Почему она так боялась девушки? Второе — джентльмен Новлянский и его загадочная дама. Третье — любовь Ричарда Носкова. У всех троих проверить алиби. И прошлое Наташи Беловой. Дадим сейчас срочную телеграмму ее матери, завтра она будет здесь, если сегодня успеет на поезд. — Он посмотрел на часы. — Должна успеть. В паспорте Натальи, за обложкой, я нашел фотографию. На обороте написано: «Моя мама». Так что на вокзале мы ее узнаем. Женщину надо встретить, поговорить с ней. Знаю, тяжело, но надо. Потом: люди, с которыми девушка приехала к пруду. Значит, опрос свидетелей, то есть всех, кто мог видеть стоящую у водоема машину. Да, вдвоем нам с тобой будет тяжеловато. Надо попросить подмогу. И самое главное — пистолет. Надеюсь, что завтра о нем все будет известно.

— И конкурентки, — добавил лейтенант.

— Дались тебе эти конкурентки! На девушек понравилось смотреть?

— Сергей Павлович!

— Это только начало, лейтенант. Сдается мне, что нас ждет сюрприз. Большой сюрприз. Ну почему эту Нэтти убили на территории именно нашего района?

После того как сотрудники милиции ушли, модельное агентство) еще долго бурлило. Никто не работал, модели толпились на крыльце, в холле, курили и сплетнич; али. В кабинете у Раскатовой собрались трое. Хуже всех выглядел Носков. Он бьш бледен и молчалив. Зато Новлянский не умолкал:

— Нет, вы слышали, что он мне сказал? «Ни за что и сядешь!» Нет, слышали? Почему это я должен садиться ни за что?

— Брось, — одернула его Раскатова. — «Ни за что!» Где ты был вчера весь день?

— Это мое личное дело, — напрягся Олег.

— Да? А я тебе звонила. Домой. Ты мобильник#8209;то отключил. Мама сказала, что тебе позвонили, ты быстренько собрался и исчез. Куда?

— Это мое личное…

— Так ведь и тебя дома не было, Эжени, — наконец#8209;то очнулся Носков. — Оставь Олега в покое.

Чуть ли не впервые Носков вступился за Нов#8209;лянского, да еще назвал его Олегом. Тот удивился настолько, что замолчал. Опустился в кресло и замер. После длинной паузы Евгения Львовна спросила, глядя на Новлянского:

— Как быть с Викой? Говорить про нее или нет? Тут уже удивился Носков:

— Так вы что — знали? Оба?! — Иты знал?!

Они молчали еще дольше, чем в первый раз. Потом Раскатова заговорила:

— Олегу сказала я. А тебе, судя по всему, сама Нэтти. И мы все трое играли по ее правилам.

И скрывали друг от друга ценную информацию. Вместо того чтобы принять меры. Если бы эта стерва не стала меня шантажировать, — она скрипнула зубами, — я бы ей помогла. Теперь эти сучки с радостью меня заложат, — сказала Евгения Львовна, имея в виду моделей. — Мозгов на всех как у одной Нэтти. Расквакались! Думают, если не будет меня, их ждет светлое будущее! Но откуда она узнала обо мне правду, я понять не могу!

— Чем же она тебя прижала? — усмехнулся Дик.

— А вот это уже мое личное дело.

— Как она вас всех!

— А тебя? — не удержался Новлянский. — Ты ж за ней ходил, как собачка на поводке! Носков, я тебя не узнаю! Что с тобой сделала эта баба?

— Помолчи, — одернул его Дик. — Тебя она не шантажировала, пока взять было нечего. Но могла бы. И собиралась. Думаю, твое вчерашнее свидание — ее рук дело. А в свете последних событий…

— Так говорить майору Волнистому про Вику или не говорить? — вернулась к больному вопросу Раскатова.

— Я против, — тут же заявил Дик.

— Мне все равно. У меня другие проблемы, — высказался Новлянский.

— Рано или поздно они узнают, — сделала вывод Евгения Львовна. — Но не сегодня. И, возможно, не завтра. Я успею придумать, как от всего этого отмазаться. Потом, у меня есть железное алиби — Дашенька.

— Если бы ты кое#8209;что узнала про свое алиби! — усмехнулся Дик. — Не забывайте, что все тайны Нэтти были и моими тайнами тоже.

— Потому что ты с ней спал, — зло сказал Олег.

— А тебе не дали, — так же зло ответил Дик. — И ты никак не можешь понять почему.

— Да я бы тебе сказал сейчас…

— Оба заткнитесь. Нашли время. — Раскатова поморщилась. — Как ловко развела нас девчонка! Знать бы, где упасть, соломки бы подстелила! Все насмарку. Опять несколько месяцев работы псу под хвост. А деньги, которые под нее дали? Ведь второй такой Иэтти не найти!

— Мало их, что ли, — неуверенно сказал Олег. — Вешалки.

— Мы все прекрасно знаем, почему таких, как Нэтти, больше нет. Не она была при нас, а мы при ней. Настоящая королева, — с сожалением сказала Раскатова. — Но… Ее больше нет. А нам еще жить.

Они опять надолго замолчали. Это была минута молчания по Нэтти. Сокрушалась Раскатова, волновался Новлянский, страдал Носков. Все понимали: второй такой не будет. Но жизнь продолжается.

— Я что#8209;нибудь придумаю, — сказала под конец Раскатова. — Обязательно придумаю. Мы спасем себя и агентство.

Сергей Павлович Волнистый, человек обстоятельный, составлял план оперативно#8209;розыскных мероприятий. По делу об убийстве Натальи Беловой. Сергей Павлович любил разложить все по полочкам, прежде чем начать действовать. И начальству приятнее, и самому проще. Ведется работа? А как же, ведется. Ежели желаете, всегда можно в дело заглянуть.

Майор Волнистый аккуратно выводил на листе бумаги строчку за строчкой:

Выяснить: а) биографию Ричарда Эдуардовича Носкова; б) биографию Евгении Львовны Раскатовой; в) биографию Олега Александровича Новлянского; г) биографию самой Нэтти.

(Зачеркнул «Нэтти» и исправил на «Натальи Беловой»).

Еще майор Волнистый очень любил долгие и подробные беседы. Он верил, что рано или поздно преступник сам им поможет. И сам все расскажет. Поэтому ниже написал: «Еще раз допросить». И перечислил те же фамилии. Спохватившись, Наталью Белову вычеркнул. И начал обзванивать «клиентов». В том числе позвонил на мобильник Евгении Львовне Раскатовой, поскольку домашний телефон не отвечал, и распорядился, чтобы завтра утром горничная Дашенька была на месте, готовая к даче показаний. При этом Волнистый пояснял лейтенанту Попугайчику:

— Пусть они там понервничают ночку. Это полезно. Свидетель должен созреть. Все равно ведь будет врать. А мы тем временем поищем фактики, которые это вранье разоблачат.

— А если они договорятся?

— А мы им показания свидетелей, которые видели у пруда машину Раскатовой.

— А где мы их найдем?

Волнистый строго посмотрел на своего ученика. «Как это где?» — говорил его красноречивый взгляд. И лейтенант все понял. На следующее утро Волнистый поехал проверять алиби Евгении Львовны Раскатовой, поручив своему помощнику прочесать ближайшие дачные поселки на предмет того, не заметил ли кто чужаков на машине в день убийства девушки Нэтти. Сережа Попугайчик взялся за поручение с энтузиазмом, и майор был уверен, что местным жителям не поздоровится. Чтобы отделаться от лейтенанта, они насочиняют кучу иномарок, и окажется в итоге, что жизнь возле маленького пруда била в тот вечер ключом. Там просто яблоку негде было упасть. Ну да ладно.

Сам Сергей Павлович в тот момент, когда лейтенант шерстил дачников, сидел на кухне в квартире Раскатовой и невольно принюхивался. Пахло здесь как в раю. То ли цветами, то ли фруктами. «Брызгают, что ли, чем? Вот буржуи! Чего только не придумают! А по людям стреляют, дьявол их забери!» — размышлял Волнистый. О киллере думать не хотелось. С другой стороны, выстрел хорош. Если наняли — то уж явно не задешево. А у кого в агентстве больше всего денег? То#8209;то и оно.

— Значит, здесь и жила Нэтти? — уточнил он у горничной, которая сидела напротив и пальчиком стирала невидимую пыль с янтарного дерева. Дело было на кухне, где майору предложили чай. Сама Раскатова стояла у окна в роскошном халате с павлинами.

— А вы можете ехать на работу, Евгения Львовна. Я вас не задерживаю, — напомнил майор. — Если горничной своей не доверяете, так не сомневайтесь: я за ней присмотрю.

Евгения Львовна недовольно поджала губы, но с кухни ушла. Волнистый слышал, как она хлопала дверью ванной, громко ходила по коридору, делая вид, что собирается на работу. Словом, всячески напоминала Дашеньке, что хозяйка еще здесь и все слышит. Сама же Дашенька Волнистому понравилась: стройная, высокая девушка, приятная на лицо. Глаза голубые и нежные, как незабудки в палисаднике, что под окном у Сергея Павловича. Скромный, но приметный цветок. Раз поглядишь — уж точно никогда не забудешь.

— Что же вы, Дарья, горничной#8209;то работаете? — первым делом спросил майор. — В прислугах? Видная девушка. Молодая. Нехорошо это. Учиться надо.

— Мне нравится, — спокойно ответила Даша. Волнистый уловил раскатовские интонации. Не нападение, а спокойная и очень надежная защита. На твердую «ничью».

— Что ж, и всю жизнь в прислугах были? — майор сознательно давил на слово «прислуга». Должно же быть у нее самолюбие?

— Нет, у меня когда#8209;то была другая работа, — так же ровно отвечала Дашенька.

— Кем работали? — уточнил Волнистый.

— Секретарем.

— Не понравилось?

— Нет, не понравилось.

— Приставали, наверное? Ну, в смысле, мужчины.

— И «в смысле» тоже.

Волнистый уловил иронию. Ничего себе горничная! Чего#8209;чего, а характер у ангела Дашеньки есть. Он пригладил усы и зашел с другой стороны:

— Значит, вы утверждаете, что позавчера во второй половине дня ваша хозяйка была дома?

— Да, утверждаю.

— Так. Готовы подписать показания?

— Готова.

— Об ответственности за дачу ложных показаний знаете?

— Отлично знаю. И презумпции невиновности тоже. Да и вы не забудьте. — Еле заметная усмешка.

Волнистый насторожился. Он был опытным оперативником, и дельная мысль посетила его сразу. За ангелом Дашенькой что#8209;то числилось, не иначе. Если так, то ее спокойствие — дело временное. Поволноваться Дашеньке придется — когда справочка соответствующая будет.

— Паспорт ваш позвольте, Дарья… как по отчеству?

— Александровна. А зачем вам паспорт? Для протокола?

— А как же? Вы сейчас заявляете достаточно важные вещи, на основании которых, можно сказать, решается судьба человека. Как же без протокола?

— Хорошо. Можете записать мои данные. Она принесла паспорт. Регистрация временная, обратил внимание майор. На неделю просрочена. Но за это не привлекают.

— А какие отношения у вас были с Нэтти?

— С Нэтти? — Легкая паника. Хотя про презумпцию невиновности знает. — Нормальные отношения.

— Не ссорились?

— Нам делить было нечего.

— А подругами не были?

— Нет, не были.

— Как же так? Две молодые, интересные девушки. Неужели на ушко друг другу секретов не шептали?

— У нас с ней были разные интересы. Она — королева, а я — прислуга.

Вот это уже ближе. Глаза у ангела Дашеньки потемнели. «Почему не л?» — догадался майор. — «Почему она королева?» Сергею Павловичу вспомнился юный лейтенант, который выдвинул версию о ревнивой сопернице. Этого только не хватало! Но вопросов к Дашеньке у Волнистого появилось много.

— А до Нэтти никто у вас не жил?

— Нет. Таня Петухова — москвичка. В гости иногда заходила.

— Петухова? Кто это?

— Она была до Нэтти. То есть это ее хотели… В общем…

Похоже было, что Дашенька путалась в том, что можно говорить о Татьяне Петуховой, а чего нельзя. Сергей Павлович решил ей помочь:

— А что, с Татьяной тоже случилась неприятность? Надеюсь, она жива?

— Да, конечно, — заметалась Дашенька. — Просто попала в больницу… Не знаю, где она сейчас.

Сергей Павлович заинтересовался предшественницей Нэтти. Наверное, не просто так Татьяна Петухова попала в больницу. Но майор решил выяснить адрес Татьяны в другом месте. Не у Дашеньки. Сергей Павлович спросил ее о другом:

— Где вы работали секретарем? До того, как стали прислугой у Евгении Львовны?

Майор невольно вздрогнул: в коридоре что#8209;то упало. Раздался такой грохот!

— Я не помню, — тихо сказала горничная. — Такой фирмы давно уже нет.

— А название ее?

— Забыла.

— Адрес?

— Ничего не помню.

— Как же так? Сколько же лет прошло?

— Года три.

Майор вздохнул. Ах, избирательная девичья память! Наверное, помнит, с кем случайно поцеловалась пять лет назад в гостях у любимой подруги и что подарил на Восьмое марта мальчик из параллельного десятого класса, но не помнит место работы, где платили деньги. Или не хочет помнить?

— Скажите, Дарья Александровна, у вас есть фотографии?

— Зачем? — растерялась та.

— Мне бы хотелось иметь на память фото — и ваше, и Евгении Львовны.

— Я не могу…

— Ну что мне — силой, что ли, вас фотографировать? По знакомым ходить? Вы же понимаете, что ваших показаний недостаточно, чтобы полностью избавить вашу хозяйку от подозрений. Мы будем проверять.

— Проверяйте.

Это сама Раскатова появилась в кухне. В руках ее был альбом с фотографиями. Эжени швырнула его на стол — на пол полетели снимки. Дашенька кинулась их поднимать. Волнистый видел, что Раскатова очень рассержена. Павлины просто шипели от злости, когда Раскатова нервно запахивала халат.

Сергей Павлович нагнулся и помог Дашеньке собрать фотографии. Одна ему очень даже понравилась: Евгения Львовна у кого#8209;то на даче. Смеется, в руке надкусанный огурец. И Дашенька рядом — наливает хозяйке минеральную водичку в стакан. Много солнца, неба, да и зелени тоже достаточно, чтобы фотография получилась яркой и праздничной.

— Вот эту можно? — спросил Сергей Павлович у хозяйки.

— Бога ради.

— А где вы обычно держите машину, Евгения Львовна, позвольте полюбопытствовать?

— На платной стоянке. Но там ее позавчера не было. Можете не проверять.

#8209;. Как же так?

— Я думала, что машина мне понадобится, и оставила ее у… дома.

Она слегка запнулась.

— Неужели вам врать не надоело?

— Сначала докажите, что меня не было дома.

— Я лучше докажу, что вы были в другом месте. Тогда из этого будет следовать, что дома вас точно не было. Всего хорошего.

Майор Волнистый подозревал, что в доме Евгении Львовны все врут. Налицо сговор Раскатовой и ее горничной. Видно, спаяны они накрепко и знают друг о друге много. А кто еще много про них знает? И майор черкнул себе в блокнотике: «Поговорить с Татьяной Петуховой».

Но разговор этот пока не представлялся Сергею Павловичу очень уж важным. Гораздо важнее было встретить на вокзале мать потерпевшей и отвезти ее на опознание. И стало Сергею Павловичу очень грустно. Он задумался о своих детях, старшей из которых, Танюшке, исполнилось в этом году шестнадцать лет. Высокая, в отца, интересная деваха. Ну как захочет на голову дурную какую#8209;нибудь корону? Или ходить взад#8209;вперед по этому, как его, подиуму в тюлевых занавесках, которые и ног#8209;то толком не прикрывают? А оказалось, что за это еще и убивают!

Ехать на вокзал было еще рано. Утренним поездом никто не приехал, оставалось ждать вечернего. И Волнистый поехал в управление, где лейтенант Попугайчик ждал его в рабочем кабинете. Лицо у того было счастливое.

— Ты что — свидетелей нашел? — удивился майор.

— Да какие свидетели! Вы посмотрите, Сергей Павлович! Ответ на наш запрос пришел! Справочка! Прислали! Сегодня! Срочно!

Лейтенант стал размахивать какой#8209;то бумажкой.

— Ну#8209;ка, ну#8209;ка. Чего там?

— Насчет пистолета.

; — А ну, дай сюда. — Майор уткнулся в бумажку. — Так… Интересная вещь.

Лейтенант крутился рядом и все говорил:

— Ну как? А? Ну как? Теперь мы его найдем?

— Значит, так. Как я и сказал, Сережа, это «Марголин». МЦЗ#8209;1. Автоматическая скорострельная целевая модель. Калибр 5,56. Изготовлен специально для выступления на Олимпийских играх. Наши хотели все золото выиграть и сделали из обычного МЦ такую вот штуку. Только после Олимпиады пятьдесят шестого года, в Мельбурне, правила срочно изменили, чтобы эта модель больше не применялась.

— Это еще почему? Что в нем такого?

— Ствол расположен ниже линии руки, затвор перевернут, хотя магазин находится на обычном месте. Значит, сила отдачи направлена ниже точки опоры, и при высоком темпе стрельбы пистолет вверх не задирается. Знаток выбирал. Хотя темп ему не был нужен. Один выстрел, зато наверняка. Но интересно не это. Помнишь, я про табличку говорил?

— Ну?..

— Так вот: «ствол» этот давно в розыске. Коллекционное оружие, редкая вещь. Уж много лет как канул в Лету. Украден из коллекции Барабанова Семена Михайловича. Был такой партийный босс, согласно справочке, пока на пенсию не проводили. Ты молодой, не помнишь уже, как оно все было. Дело прошлое. На табличке бьша гравировка. Имя владельца и указание на принадлежность оружия к его коллекции. Вот, собственно, и все. Да, отпечатков пальцев на пистолете нет.

— И что теперь? При чем здесь этот Барабанов?

— Надо к нему ехать. Выяснить подробности про «ствол». Адресочек Барабанова, кстати, прилагается. Не знаю, Сережа, повезло нам с тобой или нет. Чем дальше в лес, тем больше…

— Сергей Палыч! А поезд?

— Ах да! Нам с тобой еще женщину встречать! Вот задача! Не знаю уж, удастся ли сегодня поговорить с ней. Горе#8209;то какое, а? Горе. Надо бы форму надеть, чтоб при погонах. Чтоб Белова мимо нас с тобой не прошла.

Сергей Павлович посмотрел на часы. Время еще есть, успеет заехать домой, переодеться, предупредить жену, что задержится допоздна.

— Ну что, лейтенант, едем?

— Есть! — привычно вытянулся тот.

…Вокзалов Сергей Павлович не любил. Очень уж шумно, суетливо. Чувствовал себя сегодня на Казанском некомфортно, да и миссия его была не из приятных. Мать Натальи Беловой он признал с трудом: на фотографии та была гораздо моложе и симпатичнее. Если бы женщина сама возле них не задержалась, озираясь, могли бы и разминуться.

Лейтенант Попугайчик тоже смотрел на нее с удивлением: и это мать Нэтти? Красавицы Нэтти?!

Грузная, лицо одутловатое, одета в дешевый летний костюм — ткань в мелкий цветочек, — а руки как лопаты. Корявые пальцы нервно теребят ручку старой сумки из кожзама, ногти обрезаны под корень, до мяса. На сотрудников милиции смотрит испуганно.

— Гражданка Белова? — неуверенно спросил Сергей Павлович.

— Да. Белова. Елена Васильевна.

Майор протянул ей паспорт, из которого выглядывал уголок старой фотографии:

— Вот. Ваша дочь… И вы. Это я давал телеграмму. Нам надо проехать в… на опознание.

Белова горько заплакала, запричитала:

— Ох, Наташенька моя, Наташенька! Куда ж ты, дитятко мое, поехало на свою погибель? Что ж такое творится#8209;то, а?

— Пройдемте в машину. Очень вас прошу, — тихо сказал женщине майор. На них уже начали оглядываться.

Сцены опознания в морге Сергей Павлович переживал тяжело. Всякое бывало. Вот и сейчас, ведя туда Белову, волновался, потому что чувствовал: та едва держится. С другой стороны женщину поддерживал лейтенант Попугайчик.

— Патологоанатома предупредили? — тихо спросил у него майор.

Тот кивнул:

— Все готово. Если что, так мы ей укольчик… Елена Васильевна? Эй!

— Ох! Держите меня! Сердце!

Санитар расстегнул «молнию» на синем мешке, с сожалением сказал, взглянув на покойницу:

— Вот дивчина была! А? Жалко.

Майор едва не обругал его. Пусть воздержится со своими комментариями. Рядом наготове стоял патологоанатом со шприцем в руке. Елена Васильевна увидела светлые волосы и зарыдала в голос.

— Доченька моя! Доченька!

Потом приблизилась к столу, на котором лежало тело, и неожиданно для Сергея Павловича перестала плакать. Стояла, словно все еще не понимая, что с ней происходит. Потом недоуменно взглянула в мертвое лицо девушки.

— Где ж дочка#8209;то?

— Елена Васильевна, успокойтесь. Воды ей дайте.

— Да подите вы с вашей водой…

Женщина нервно оттолкнула стакан. Потом вытерла слезы и развернулась к майору Волнистому.

— Где ж Наташенька#8209;то?

Сергей Павлович ничего не понимал. Переводил взгляд с мертвой девушки на Елену Васильевну. Женщина уже не плакала, а трясла его за рукав, требуя ответа. Неужели помешалась от горя?

— Да вот она. Наталья Белова. Нэтти.

— Какое еще Нэтти? Где моя дочь? А? Что ж такое творится#8209;то? Дочь моя где?! Наташенька моя родная?! Да что ж вы, изверги, со мной делаете?!!