"По ту сторону барьера" - читать интересную книгу автора (Хмелевская Иоанна)

* * *

Жуткая вонь уже почти целиком выветрилась, потому что прекрасная погода позволяла день и ночь держать окна нараспашку и даже устраивать сквозняки. Правда, неприятный запах еще сохранился в складках ткани, поэтому я распорядилась снять и отдать в стирку все занавески и шторы. А потом что-то придется делать и с мягкой мебелью, но это потом. Впрочем, в буфетной или кабинете экономки, уж не знаю, как эту комнату и назвать, мягкой мебели было немного: диван, кресло, три полумягких стула и несколько декоративных подушек на диване.

Месье Дэсплену явно не хотелось заниматься вместе со мной осмотром места происшествия.

— Уж и не знаю, что мадам надеется здесь найти, — брюзжал он. — Полиция провела обыск, а уж она сделала это профессионально. И тщательно, я уверен, они очень надеялись обнаружить здесь хоть что-то, что помогло бы им выйти на таинственного любовника Луизы Лера. Не знаю, нашли ли.

Я не теряла энтузиазма.

— Ну что ж, если найду то же, что и они, буду знать столько же, сколько и они. Надеюсь, они отсюда ничего не забрали?

— Меня заверили — ничего. Сфотографировали то, что сочли нужным.

— О, вот именно — фотографии! Я бы хотела на них посмотреть.

— Вряд ли полиция даст мадам свои фотографии...

— Да не полицейские! — перебила я нотариуса. — Я бы хотела отыскать здесь фотографии Луизы Лера.

К этому времени я уже знала, что фотографии стали очень распространенным явлением в двадцатом веке, что вряд ли найдется во всей Европе хоть один человек, у которого бы не было никаких фотографий. Наверняка и у Луизы Лера они тоже были, а мне так хотелось увидеть эту женщину! Не тот парадный фотопортрет, что стоял в спальне прадедушки, наверняка приукрашенный, а обычное фото. Однако я не стала делиться с нотариусом своими надеждами, а просто приступила к поискам. И никаких фотографий не обнаружила! Правда, отыскался прадедушкин альбом. Не знаю, зачем экономка уволокла его в свою комнату, может, хотела продемонстрировать любовь и преданность своему принципалу. В нем был сплошной прадедушка. Вот он перед дворцом, одной ногой ступил на парадную лестницу. Вот несколько снимков — он на лошадях. Вот в обществе каких-то мужчин, судя по внешнему виду, важных личностей. Вот он в гостиной у камина, вот в той же гостиной с партнерами за карточным столиком. Вот все сидят за большим столом, а прадедушка поднимает бокал, открыл рот — явно произносит тост. Но ни одного снимка с Луизой Лера!

Я с грустью подумала — придется, видимо, перелистать многочисленные семейные альбомы во всем доме, не может ее там не оказаться. И тут нотариус выдал мне новость. Ну и вреднюга, не мог этого сделать раньше!

— Я полагаю, — важно произнес месье Дэсплен, — я полагаю, что свои семейные фотографии Луиза Лера держит, скорее всего, у себя дома. Вернее, держала, но наверняка они там и остались.

— Как это? — безмерно удивленная и, естественно, разочарованная, спросила я. — А я-то думала, что она жила здесь, в этом доме.

— Так оно и было, — пояснил нотариус, — но как особа предусмотрительная, сохранила за собой свою прежнюю парижскую квартиру, где и была прописана. Разве мадам не обратила внимания на тот факт, что, проживая в Монтийи, она свидетельство о браке оформила в Париже? В семнадцатом районе!

Не подумала я об этом, а ведь доводилось слышать, что оформлять брак принято по месту жительства молодой. Эх, как-то я совсем забыла об этом.

А месье Дэсплен продолжал:

— Раньше в парижской квартире Луиза Лера жила вместе с матерью, а после смерти матери оставила эту маленькую квартирку за собой. Все эти годы оплачивала ее. Иногда, наезжая в Париж, оставалась в этой квартире на день-два, — каким-то недовольным тоном продолжал месье Дэсплен, словно предъявляя покойной претензии. Впрочем, тут же пояснил причину недовольства: — Признаюсь, я и сам не знал о наличии этой квартиры, счета экономка оплачивала сама, они через мою контору не проходили. Так вот, я надеюсь, все свои личные вещи она хранила именно там.

Ну, ясно, там! Эх, прошляпили! Последняя надежда:

— А полиция там тоже рылась?

— Разумеется, — ответил нотариус. — Тем более что ключи от той квартиры полицейские сразу нашли на трупе.

Вот когда я пожалела, что нашли полицейские, а не я. С другой стороны, как вспомню, что представляла собой бедная Луиза Лера. Бог с ними, ключами, то есть, я хотела сказать — с полицейскими.

— А ключи от квартиры где? — как можно равнодушнее поинтересовалась я. — Или их пока полиция не отдает?

— Напротив, полиция попросила меня найти человека, который мог бы сходить в ту квартиру и высказать свое мнение о некоторых вещах, заинтересовавших полицию в квартире покойной.

— Кто может быть таким человеком?

— Эту роль предложили мне, — высокомерно ответил нотариус, всем видом показывая, насколько данная роль для него оскорбительна. — Я ответил инспектору полиции, что не считаю себя компетентным экспертом по оценке личных вещей мадемуазель Лера и не имею никакого желания копаться в личной жизни этой особы. Я имел с ней дело постольку, поскольку оно касалось моего клиента, графа Хербле. Я предложил полиции самой подыскать кого-нибудь из прислуги, долгие годы проработавшей с экономкой.

— Таким лицом может оказаться человек, очень не любивший покойной, или, напротив, очень ей преданный, — высказала я умную мысль.

— Весьма тонкое замечание, — оценил его и нотариус.

— А что же полиция обнаружила в квартире экономки? — не выдержала я. — Наверняка они вам сказали, уважаемый месье Дэсплен.

— В самых общих чертах. Кое-какие драгоценности и бижутерия. Ну и то, что так интересует мадам — фотографии, письма, какие-то бумаги.

— А родственников у нее нет?

— В том-то и дело, приходится обращаться к людям посторонним.

— Могут быть и дальние родственники. Ведь и квартира, и вещи, оставшиеся в ней, должны быть кому-то переданы.

— Вы совершенно правы, уважаемая графиня, — удивившим меня каким-то ядовитым тоном промолвил нотариус. — Все это теперь принадлежит вам.

Я остолбенела.

— Как вы сказали? — запинаясь, переспросила я. — Мне?!

— Вы не ослышались, уважаемая графиня. Именно вам.

— Но... каким образом? При чем здесь я?

— Мне это было давно известно, — важно начал нотариус, — но до поры до времени я должен был молчать об этом. Теперь, после смерти моего клиента, многое обязан сообщить его воспреемнице. В том числе и тот факт, что именно вы наследуете имущество покойной Луизы Лера. Согласно его собственноручному завещанию. Поверьте, мне весьма неприятно сообщать вам об этом, ибо... как бы поделикатнее выразиться... данное обстоятельство бросает тень на вашего прадеда. Он позволил себе, как бы сказала современная молодежь, отколоть такой номер... я бы сказал, ваш прадед обладал весьма своеобразным чувством юмора. И пообещал своей экономке отписать в ее пользу значительную часть своего состояния, если та сделает своей наследницей того же человека, которому и он завещает все свое состояние, то есть вас, уважаемая.

— И экономка пошла на это?!

— Пошла. Я полагаю, не желая раздражать своего работодателя, решила сделать, как он пожелал, послушно написала завещание, оставив все вам, с тем чтобы после смерти графа немедленно свое завещание изъять. Но не успела. Вот и лежало ее завещание в моей конторе, оформленное в соответствии со всеми требованиями закона и подписями свидетелей. Вскрыли его лишь после смерти завещательницы. Я — единственный человек, которому была известна последняя воля покойной, знаю все от графа, он мне со смехом рассказал о своей затее, считая ее остроумной шуткой.

Я молчала. Потребовалось время, чтобы в голове улеглась столь дикая новость — я наследую имущество покойной Луизы Лера. Разумеется, я вовсе не думала о денежном выражении нежданно свалившегося на меня дополнительного богатства. В данном случае это неожиданное обстоятельство оказалось мне на руку, поскольку позволяло беспрепятственно посетить квартиру покойной.

Думаю, только поэтому я тут же не отказалась от непредвиденного наследства, что наверняка сделала бы в другом случае. Неприятна была мне эта женщина сама по себе, а как вспомню то, что она представляла собой после смерти, так... лучше не вспоминать. А вонь до сих пор так вокруг меня и держится, так и обволакивает. Ладно, все оставленное этой женщиной передам в пользу благотворительных организаций, разве что обнаружу в ее квартире какие вещички, дорогие мне как память о прадеде и прабабке.

— Ну, раз так, — наконец проговорила я, — так, может, меня пустят в ее квартиру. Вместе с Романом, моим... шофером.

— Мадам уверена в такой необходимости? — поинтересовался нотариус, и по его лицу было видно — считает, я рвусь в квартиру экономки из простого бабского любопытства.

— Уверена! — твердо заявила я, ледяным тоном сметая с лица поверенного неуместную ухмылку. — К тому же, учтите то обстоятельство, что Роман осведомлен о жизни Луизы Лера побольше любого из здешней прислуги. Ему приходилось сталкиваться с экономкой во время всех приездов в Париж еще моих родителей, он прекрасно знал всю прислугу в доме, все его распорядки. А уж что касается сплетен и слухов, то более осведомленного человека, чем Роман, вам не найти. И никогда не болтал лишнего, а на ус наматывал. Поэтому я уверена — лучший человек для посещения квартиры покойной экономки, о чем просила полиция, это Роман. А мне хотелось бы пойти с ним, поглядеть, не попадется ли что из вещиц, ценных для меня как память о прадедушке и прабабушке.

Серьезно и всесторонне обдумав мое предложение, ответственный работник нотариата признал мою правоту и важно кивнул, соглашаясь с моими доводами. Сообщил мне адрес парижской квартиры Луизы Лера и передал ключи от нее. А потом задал мне неожиданный вопрос:

— Не сочтите меня бестактным, но вы сами, мадам, завещание уже написали?

Очень глупо было признаваться, что не написала, но я привыкла говорить правду. Да и когда было писать? Время после кончины мужа пролетело незаметно, к тому же все эти годы я была занята приведением в порядок оставшихся после мужа дел и сама пока не знала, каким имуществом я располагаю. Тут вот еще прибавилось новое имущество. Перед поездкой в Париж я толком не знала о прадедушкином состоянии и все ли оно достанется мне. Так что же мне было перечислять в своем завещании? Не говоря уже о такой мелочи, что я просто не знала, кого сделать моим наследником.

Детей у меня не было, родных братьев и сестер не осталось, прочие же родственники... У батюшки был родной брат, он давно скончался, не оставив наследников. Правда, живы две старшие сестры матушки, но у них тоже нет детей и теперь вряд ли будут. Найдутся, если хорошо поискать, какие-нибудь дальние родственники, но пока я не задумывалась о наследниках и среди дальних родственников не проводила изысканий. По-моему, причина ясна: я на себе еще не поставила крест, надеюсь, что будет у меня и муж, будут и дети.

Однако обозначить в завещании наследниками гипотетических мужа и детей нельзя, это я понимала. Если же сейчас составлю завещание на кого-нибудь из родни, оно сразу потеряет силу, как только я выйду замуж. Так чего же требует от меня поверенный?

Я уже не говорю о таких деталях, что понятия не имею, что должна обозначать в завещании, составленном в двадцатом веке, я, явившаяся в эту жизнь из девятнадцатого.

Пришлось притвориться растерянной, по возможности достоверно изобразить благодарность предусмотрительному нотариусу и сожаление о собственном легкомыслии и пообещать в ближайшее же время, обдумав все, обратиться к нашему фамильному нотариусу, то есть месье Дэсплену, с просьбой оформить по всем правилам (естественно, современным) мое завещание. Нотариусу ничего не оставалось, как удовлетвориться моим обещанием и оставить наконец меня одну в кабинете покойной экономки.

Я лихорадочно, не теряя времени, принялась за поиски. Искала сама не зная что. «Принеси то, не знаю что»... Но уж очень хотелось порыться в бумагах кабинета мадемуазель Луизы, вот я и рылась, как ошалелый терьер. С бумагами разобралась без особого труда, хотя орфография за столетие изменилась. В конце концов, читать-то я умела...

А вот кучка предметов, отобранных полицией. Немного драгоценностей, впрочем не слишком дорогих, если это все — в алчности покойную не обвинишь. Удивляла среди этой кучи старательно подобранных, хоть и скромных украшений отдельно взятая серьга. Одна! Она была в виде звездочки, небольшая, с маленьким алмазиком в центре. Естественно, я тут же примерила находку и даже посмотрелась в зеркало. Мне не очень к лицу.

Взяв сережку в руки, я внимательно ее оглядела, потому что мне вдруг показалось — видела я уже где-то такую. Потом сообразила — и не раз видела, сейчас такие серьги в моде, видела их и на людях (в том числе и на мужчинах, идиотская мода!), и просто в продаже.

В буфетной я провела битых два часа и осталась очень недовольна. Не нашла я там ничего интересного, а главное — ни одной фотографии.