"Сорванная карусель" - читать интересную книгу автора (Гришанин Дмитрий)

Глава 2

(Воспоминания Корсара)

Шёл пятнадцатый год его изгнания из Ордена. К тому времени Корсар уже свыкся с неизбежностью длительной опалы и вел размеренную спокойную жизнь. У него появились первые ученики-подмаги, на домашние занятия с которыми изгнанный маг тратил почти всё своё время. Ну а когда ежедневное общение с подмагами приедалось, Корсар отправлялся на Большую Землю за свежими яркими впечатлениями. Он никогда заранее не планировал очередное своё путешествие, каждый раз оно начиналось совершенно неожиданно для него самого. Просто однажды Корсар исчезал из Красного и всё. Ученики-подмаги относились к причудам своего мага-наставника совершенно спокойно. Они точно знали, что через пару-тройку месяцев он появится вновь, и их увлекательные занятия продолжатся.

Роковое седьмое путешествие на материк началось точно так же спонтанно, как и шесть предыдущих. Чудесным, солнечным, летним утром Корсар гулял в порту Красного города, вдыхая дурманящие ароматы океана. И ему вдруг безумно захотелось сесть на какой-нибудь корабль и плыть, плыть, плыть… Мысль снять каюту на первом же уходящем из Красного города корабле пришлась ему по вкусу, и он мгновенно воплотил её в жизнь. Это его решение было мгновенным и совершенно необдуманным. Оно стало началом роковой череды событий, трагические последствия которых спустя девяносто лет сделали его пленником таинственных Пещер Теней.

Корсару хватило часа, чтобы уладить все свои дела. Он черкнул пару коротеньких записочек своим подмагам, уложил дорожный сундук и уже в полдень мучился от «прощальной» головной боли в тесной каюте маленького купеческого суденышка.

Из объяснений неразговорчивого капитана Корсару удалось выяснить, что корабль направляется к небольшому поселению — название маг, к сожалению, не запомнил из-за боли — на западном побережье Большой Земли. Магу было совершенно безразлично, куда плыть. От первых шести путешествий на Большую Землю у него осталась масса самых хороших воспоминаний, он и в этот раз рассчитывал неплохо провести время, неважно где.


И поначалу всё складывалось очень удачно.

Оказавшись на Большой Земле, Корсар перво-наперво отправился наниматься на службу к местному властителю — некоему князю Дубнинскому. Разумеется, гордому магу не очень-то хотелось исполнять прихоти высокородного. Но покровительство князя легко решало множество нудных, противных и, что особенно скучно, повседневных проблем и забот.

Магу второй ступени не составило труда наглядно доказать князю, что он на две головы лучше любого из его придворных колдунов. Корсар получал титул главного придворного чародея, и для него начиналась лёгкая беззаботная жизнь — роскошные апартаменты, богатая и красивая одежда, вкусная и обильная еда, сладкое питье, охота, балы, пиры, прекрасные незнакомки… Ах, как его тогда волновали пылкие женские взгляды!

Правда существовала и оборотная сторона его высокого положения при дворе князя — завистники. Многие колдуны Жаждали заполучить тепленькое местечко главного придворного чародея. Но для мага второй ступени не составляло труда проникать сквозь слабые магические барьеры местных колдунов. Корсар отслеживал мысли своих соперников и, заметив неладное, вовремя нейтрализовал их козни, его же думки, окруженные непроницаемым кольцом магической защиты, оставались для дубнинских колдунов тайной за семью печатями.

Корсар открыл князю глаза на двух особо докучливых своих недругов, обвинив их в подмене сотни казённых золотых колец магическими фальшивками, и оба колдуна-казнокрада были жестоко казнены. Остальные завистники испугались, присмирели и все, как один, склонили головы перед могуществом главного придворного чародея.

Все стало легко, удобно и безоблачно. Корсар наслаждался жизнью, как и в предыдущие свои поездки на Большую Землю…


Заканчивался уже второй месяц службы Корсара. Его контракт с князем истекал через пару дней.

Господин Гавол — его высочество князь Дубнинский — был очень доволен своим главным придворным чародеем и просил Корсара задержаться у него на службе ещё хотя бы на месяц, но Корсар был неумолим. Маг уже отвел душу, достаточно вкусив нехитрых радостей жизни, и теперь единственным его желанием было побыстрее вернуться на землю родного острова, где его ждали любимые ученики. И пусть сам он был лишён магической практики в замках Ордена Алой Розы, но он мог руководить опытами своих подмагов, что также было весьма занимательно.

И надо же было такому случиться, что как раз в это время Блесский князь, южный сосед Гавола, нежданно-негаданно пошел войной на князя Дубнинского. Обычно с помощью тонкой дипломатической игры Корсару удавалось погасить вражду между соседями в самом зародыше. Но в этот раз Блесский князь повел себя, как бесчестный разбойник, — он напал вероломно, без объявления войны. Это был подлый удар в спину.

Захватчики жестоко расправились с малочисленным отрядом пограничной заставы, попытавшимся преградить им путь, вырезав в маленькой приграничной деревеньке до единого не только стражников, но и их жён и детей. К тому моменту, когда Гавол узнал о предательском ударе с юга, армия Блесского князя уж контролировала половину Дубнинского княжества. И эта армия была огромна. Блесский князь хорошо подготовился к вторжению и изрядно опустошил свою казну, собрав под знамёна аж шеститысячное войско.

Возмущенный вопиющим вероломством соседа Гавол и слушать не хотел советы придворных мудрецов, которые наперебой умоляли его: отсидеться за неприступными стенами родового замка, а когда подлые захватчики, пресытившись грабежами и убийствами, уберутся восвояси, заручиться поддержкой дружественных ему князей и преподать наглецу достойный урок. Князь горел желанием вышвырнуть незваного гостя со своей земли сей же день, сей же час, сию же минуту, сию секунду!

И, неожиданно для многих, на сторону князя, изрыгающего проклятья в яростном споре с советниками, встал главный придворный чародей, до сего момента считавшийся вполне разумным человеком.

Да, Корсар прекрасно понимал, что расстановка сил сейчас далеко не в пользу его князя. Всё, на что в данный момент мог рассчитывать Гавол, это не раз проверенная в боях, закаленная в походах богатырская дружина родового замка, гордость князя — две сотни прекрасно вооруженных, отчаянных рубак. Не исключено, что на призыв правителя откликнутся и крестьяне, сбежавшиеся под защиту стен замка со своими семьями из семи близлежащих черных деревень, — это ещё от силы полторы тысячи бойцов, правда вооруженных впопыхах, кое-как и чем попало. А ведь никакое ополчение никогда не сможет сравниться с регулярной армией!

И подобная жалкая пародия на войско должна будет в открытом поле противостоять прекрасно подготовленной шеститысячной армии противника?! Это же самое настоящее самоубийство!

Но, с другой стороны, Корсар не мог позволить вероломному захватчику спокойно праздновать победу. Если сегодня оставить поступок Блесского князя безнаказанным, то завтра же ему уподобятся правители сотен других мелких государств Большой Земли: вспомнятся старые обиды, и на десятки, а то и сотни (!) лет материк захлестнет кровавая волна жестоких междоусобиц. Ведь ни для кого не секрет, что хрупкое равновесие на Большой Земле сохраняется исключительно благодаря Кодексу Уважения, существующему здесь с незапамятных времен. В соответствии с этим негласным законом, прежде чем развязать войну, необходимо открыто бросить вызов своему будущему врагу, и сделать это с указанием причин, вынуждающих нападающего пойти на столь крайний шаг. Из-за Кодекса почти все войны между правителями Большой Земли заканчиваются так и не начавшись — в дело вступают дипломаты, и почти всегда стороны приходят к более-менее достойному компромиссу, не прибегая к силе оружия. Если же мирным путем проблему разрешить не удаётся, то князья договариваются о месте и времени сражения.

В последнее время князья все чаще стали высказывать свое недовольство Кодексом Уважения, однако существовала легенда, по которой нарушившего неписаный закон ждала страшная, мучительная смерть и ужасное проклятье должно было пасть на весь род дерзнувшего. Люди страшились проклятья, и оно долго сдерживало самых отчаянных сорвиголов.

Но вот Блесский князь все же дерзнул нарушить древний и казалось бы нерушимый Кодекс…

Сам Корсар в легенду не верил, но относился к этой гениальной выдумке, позволяющей легко контролировать необузданный норов варваров, с большим уважением.

Теперь же, после того, как Блесский князь рискнул, и никакой ужасной кары не последовало, Кодекс Уважения затрещал по швам!

Очень может быть, что прямое вмешательство мага с острова Розы в дела властителей Большой Земли заметно пошатнет и без того хрупкое равновесие, но Корсар вовсе не собирался действовать от своего имени. Он решил воплотить в жизнь легенду. Ведь простые люди свято в нее верили. И если у них на глазах с Блесским князем произойдет нечто потрясающе ужасное, никому и в голову не придет заподозрить Корсара в причастности к «несчастному случаю». Все окончательно и бесповоротно уверуют в легенду, и самым горячим головам придется признать, что Кодекс Уважения — это серьезно.

Для воплощения задуманного Корсару необходимо было приблизиться к Блесскому князю на расстояние не менее, чем двадцать шагов. А сделать это было ой как не просто. Блесский князь был окружён своим многотысячным войском, преданной дружиной и отрядом верных колдунов. Пытаться пробиться в одиночку через такую защиту даже для мага второй ступени было равносильно самоубийству.

Вот почему Корсар выступил в поддержку призыва Гавола атаковать захватчиков немедленно. Под защитой княжеской дружины у него был реальный шанс дотянуться до захватчика.

Мудрецы, бесстрашно критиковавшие князя, главному придворному чародею перечить не решились, и сразу же после совета полуторатысячное войско Дубнинского князя выступило из столицы навстречу с вчетверо превосходящими силами противника.


При виде подобного тучам саранчи войска противника у Гавола на смену первоначальной слепой горячности пришла трезвая рассудительность, и Дубнинский князь с ужасом понял, что совершил чудовищную, непоправимую ошибку. Но кусать локти было поздно. Он приказал трубить атаку. Сражение началось.

Увлечённые атакой дубнинцы не расслышали сигнала к отступлению. Преследуя врага, неопытные ополченцы угодили в элементарную ловушку и затащили в неё князя с дружиной. Вот так, толком не начавшись, битва уже оказалась по сути проиграна.

Блесские полки отрезали изрядно потрепанному войску Гавола все пути к отступлению.

Хорошо ещё, под прикрытием дружины, ополченцы смогли закрепиться на холме — выбить их оттуда теперь было, мягко выражаясь, проблематично. Эту нехитрую истину после пары удачно отбитых атак уяснил и противник.

Блесский князь решил не губить людей понапрасну — все равно враг уже никуда от него не денется. Обозы с припасами дубнинцев достались ему практически без боя. Теперь нужно чуток подождать. Пусть поголодают денёк-другой, а на третий ополченцы взбунтуются и сами принесут голову своего князя…


Единственное, что оставалось Гаволу в подобной матовой для себя ситуации, — попытаться с боем вырваться из окружения. Конечно при этом он рисковал потерять большую часть своего войска — да, чего уж, как опытный военачальник он прекрасно понимал, что в прорыве погибнут почти все ополченцы. Зато дружина, если малость повезёт, наверняка вырвется из капкана с незначительными потерями. До замка отсюда рукой подать, кони у его богатырей быстрые — укрывшись за неприступными стенами, можно будет вступить с захватчиками в переговоры. Возможно, даже наверняка, придётся признать себя вассалом Блесского, но это всё же лучше смерти.

Атаковать врага нужно было немедленно, пока ополченцы не осознали обречённости своего положения и рвутся в бой, готовые сложить головы на поле брани за своего князя. Это воцарившееся затишье очень скоро подорвёт их боевой дух, и из бравых вояк они превратятся в трусливых обывателей. Тогда всему конец.

Главный чародей одобрил смелый план своего князя. Но, неожиданно для Гавола, предложил ударить в направлении хорошо укрепленного лагеря Блесского князя — мол, в этом направлении их атаки точно никто не ожидает и, используя фактор неожиданности, они бы могли не только вырваться, но и одержать победу.

Предложение Корсара вызвало у Гавола бурю негодования. Мало того, что именно благодаря поддержке главного чародея Дубнинский князь принял воистину безумное решение: остановить захватчиков в чистом поле, из-за чего в скором времени он запросто может лишиться не только княжества но и головы. Теперь же этот явно спятивший колдун предлагает ему добровольно ринуться в пасть к троллю. Это была не первая война Гавола, он знал, что полторы тысячи могут в одночасье обратить в паническое бегство пятьсот, ну от силы, тысячу воинов противника. Но вокруг лагеря Блесского князя было сосредоточено никак не меньше трех тысяч воинов, и ещё три тысячи в считанные минуты готовы прийти им на выручку. При подобном раскладе сил шансы на успешное осуществление задуманного были не то, что малы — их попросту не было. Если уж прорываться, то делать это нужно в том месте, где неприятельских войск меньше всего. Ведь всем известно — где тоньше, там и рвётся.

На предложение колдуна Гавол ответил решительным отказом.

Но Корсар упрямо стоял на своём. Ради дела магу даже пришлось чуток надавить на своего упрямого хозяина. Он дерзко заявил, что если Гавол не доверится ему, дубнинцы лишатся магической защиты его, Корсара, и десятка подчиненных ему колдунов, а без их прикрытия войско князя и минуты не продержится. Взбешенный князь, проклиная на все лады все и вся, вынужден был из двух зол выбрать меньшее.

По команде князя дубнинское войско сокрушающей все на своем пути лавиной устремились в сторону лагеря Блесского захватчика!


В какой-то момент Гаволу даже показалось, что, вопреки здравому смыслу, смелый прорыв и впрямь увенчается успехом.

По прошествии получаса с начала атаки основательно поредевшая дубнинская рать все ещё двигалась вперед, обезумевшие от боли и усталости люди рвались навстречу свободе, они упрямо прорубались сквозь ряды вражеских полков… Сколько их уже осталось позади? Пять? Шесть? Князь сбился со счета, да это и не важно! Вот, уж совсем рядом белеет шатер веского князя!

Неужели прорыв увенчается успехом? Вокруг Гавола остались лишь сотня бывалых рубак-дружинников и только четыре колдуна, во главе с безумцем Корсаром. Основная масса войска, к сожалению, отстала и намертво увязла в окружении сомкнувшихся вражеских полков. Эти люди, более тысячи его ополченцев, горячо любящие своего князя храбрецы, теперь обречены на смерть или позорное рабство… Но сейчас это не важно! Сейчас главное спастись самому и сохранить дружину. Выжить! Выжить любой ценой! Добраться до замка и выдержать осаду!.. Потом, будьте спокойны, Гавол найдёт способ отомстить за каждого брошенного на поле брани воина!

Вон и спасительный лес, до него рукой подать, всего-навсего шесть сотен шагов — славные кони домчат князя с дружиной до леса за считанные мгновенья! В этом лесу им знакома каждая тропинка. Попади они туда и прощай погоня! Сейчас для дубнинцев свобода — это вон тот лес.

На полпути к свободе стоит огромный белый шатёр. Его охраняют две сотни всадников — учитывая оставленные за спиною тысячи, казалось бы, пустяк! Но на сей раз это не какие-нибудь мало обученные и плохо вооруженные хлебопашцы. Это элита Блесского князя — его дружина.

Две великолепные конные сотни, развернув знамёна, плавно двинулись наперерез измученной и основательно поредевшей дружине Гавола. Глазам больно от сверкающих на солнце роскошных доспехов рыцарей.

Возможно, даже наверняка, это последнее препятствие окажется непреодолимым. Но отступать поздно. Теперь либо свобода, либо смерть — третьего не дано.

Гавол взмахнул окровавленным мечом и с пронзительным криком отчаянно бросился в последнюю атаку.

Под копытами тяжёлой кавалерии задрожала земля. Два закованных в сталь отряда устремились навстречу друг другу. Расстояние между ними неумолимо сокращалось… Сто шагов…

Вот уже только пятьдесят… Теперь всего двадцать…

* * *

Рядом с вороным князя скакал неприметный серый конек, на котором восседал невероятно огромных размеров всадник.

Со стороны казалось, что это телохранитель князя Гавола так он был могуч. Но вот странно, спутник князя был совершенно безоружен! Отваги ему явно было не занимать. Он бесстрашно несся в первых рядах дубнинцев прямо на отточенные копья блесских рыцарей. Лицо его было сосредоточено, глаза закрыты, лишь губы едва заметно шевелились, он что-то тихо бормотал себе под нос, должно быть читал молитву.

Когда до столкновения остались считанные мгновенья, странный всадник вдруг резко вскинул руки над головой…

Блесский князь не смог отказать себе в удовольствии собственноручно поучаствовать в истреблении ненавистного ему соседа. В этом бою он практически ничем не рисковал. Князь сам был искусным воином, к тому же его постоянно прикрывали шестеро опытных телохранителей. Блесская дружина была гораздо свежее дубнинской и вдвое превосходила числом. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто из этой схватки выйдет победителем.

В Кодексе Уважения сказано, что князь обязан лично вести свою дружину в решающий бой — для него это дело чести!

Ну разумеется! Когда древние законы так удачно совпадали с его собственными желаниями, Блесский владыка был счастлив следовать заветам пращуров!

Если же глупые обычаи мешали воплощению в жизнь планов Блесского князя, он предпочитал их не замечать. И эта кампания была лучшим подтверждением подобной мудрой избирательности!

«Нарушившему Кодекс Уважения страшная мучительная смерть!» — и все великие властители Большой Земли, как малые дети покупаются на подобную чушь. На протяжении столетий никто даже не попытался усомниться! Кодекс связывает свободу волеизъявления князей по рукам и ногам, а они покорно несут эти путы, делая вид, что это им даже нравится. Трусы! Слабаки! Ничтожества!

А вот он рискнул! И, благодаря его дерзкому вызову судьбе, вся жизнь на Большой Земле очень скоро в корне изменится!

Какой он молодец! И дня не прошло, уже всё Дубнинское княжество у него под контролем. Правда родовой замок ещё не взят. Но это лишь вопрос ближайших двух-трёх часов — разрешение этой проблемы само несется ему в руки. Через час он положит перед воротами замка голову их строптивого князька — вот этого наивного глупца, что сейчас скачет на него во весь опор! — после чего запершиеся в замке дубнинцы, без сомнения, выкинут белый флаг. Он, пожалуй, даже не станет никого из них убивать — хватит на сегодня кровопролития. А в благодарность за своё милосердие, потребует от покоренного народа верной и преданной службы. Можно не сомневаться, осиротевшие дубнинцы с радостью ему присягнут.

Ха-ха-ха!.. Кодекс Уважения — как бы не так! Завтра его армия атакует следующего соседа, и блесским воинам покорится ещё одно княжество. Потом ещё и ещё… А когда усыпленные Кодексом князья очнутся от спячки и начнут собирать армии для достойного отпора захватчику, границы Блесского княжества уже заметно расширятся, а армия его, усиленная воинами из покоренных княжеств, станет самой большой и сильной на материке. Первыми Блесскому владыке на верность присягнут ближайшие соседи, а там…

Вероломный князь уже представлял себя на троне огромной, сотворенной им, князем Блесским, империи, но…

Но великим планам князя-завоевателя не суждено было воплотиться в жизнь. Все произошло именно так, как и пророчила легенда. Смерть нарушителя Кодекса Уважения была воистину ужасна.

Сам князь даже не успел испугаться. Ещё мгновение назад в его голове роились дерзновенные планы, над ним было ясное голубое небо, на него во весь опор несся огромный, закованный в стальные латы витязь, а сам он, отпустив поводья своего боевого коня, закрылся щитом, поудобнее перехватил тяжелое дубовое древко копья и приготовился к жестокому столкновению, как вдруг…

В ясном небе громыхнуло, и ослепительно-белая ветвистая молния ударила аккурат в стальной щит несостоявшегося завоевателя.

Мгновение, и от отчаянного нарушителя Кодекса Уважения осталась лишь горстка пепла. Ещё четверо скакавших с ним бок о бок рыцарей замертво рухнули на землю. Пострадали лишь люди. Лошади же, верхом на которых они скакали, — в том числе и конь самого князя! — остались совершенно невредимыми.

Следом за молнией над полем сражения раздался леденящий кровь хохот.

И с первыми же звуками зловещего хохота битва прекратилась.

Пьяные от ярости и от запаха свежепролитой крови воины с содроганием прислушивались к небесному смеху. Он оборвался так же внезапно, как и начался, и громоподобный голос произнес:

«НИКТО НЕ СМЕЕТ НАРУШАТЬ ЗАВЕТЫ БОГОВ! ПОМНИТЕ ОБ ЭТОМ, ЛЮДИ! В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ Я НЕ БУДУ СТОЛЬ ВЛИКОДУШЕН! ЕЩЁ ОДИН ПРОСТУПОК — И НЕ ОДИН, А ТЫСЯЧИ СМЕРТНЫХ ОБРАТЯТСЯ В ПЕПЕЛ!»

После грозного предупреждения бога блесские захватчики, побросав оружие, беспорядочной толпой кинулись наутек, впопыхах они даже оставили неприятелю все свои обозы с богатой добычей. Воины Гавола, не меньше врага ошарашенные случившимся, даже не пытались их преследовать…

Всё случилось не совсем так, как рассчитывал Корсар, прочем, ничего из ряда вон не произошло. Зловещий хохот и божественный глас магу удались на славу. А вот с молнией он малость начудил. По его замыслу молния должна была быть ярко-алой, а вовсе не ослепительно-белой. Неужели он перепутал магические формулы заклинаний — таких досадных ошибок с ним никогда не случалось. Единственное логичное объяснение случившемуся, пришедшее ему на ум, — пятнадцатилетний перерыв в практике с серьёзной волшбой.

И ещё одно досадное происшествие. Во время составления формул заклинаний — то есть, когда любой маг наиболее уязвим, — Корсару показалось, что кто-то из его колдунов, видимо чего-то заподозрив, попытался взломать его магическую защиту. Увлечённый заклинанием, Корсар не смог сразу, по горячим следам, уличить наглеца… Его худшие опасения подтвердились через два дня.

Сотворенная на поле брани очень серьезная волшба отняла у главного придворного чародея слишком много магической энергии. Для её полного восстановления Корсару пришлось следующие два дня обходиться без самого что ни на есть простейшего колдовства.

Он заперся в своей комнате и два дня не показывался на людях. На третий день, когда силы были полностью восстановлены, маг совершенно случайно подсмотрел мысли своего князя. И какого же было его удивление, когда выяснилось, что Гавол буквально грезит захватническими войнами… Корсар был поражен! Как же так? Ведь он так наглядно всем всё «объяснил». Увидев, что стало с Блесским захватчиком, Гавол просто посерел от страха. И, вот — нате вам! — теперь сам он, наплевав на Кодекс Уважения, хочет вероломно захватить земли соседа. То есть поступить точно так же, как недавно обошлись с ним самим!

Для главного придворного чародея не составило труда добиться аудиенции у князя.

Оказавшись наедине с Гаволом, Корсар начал издалека.

— А отчаянный был тип этот Блесский князь, настоящий смельчак, — решительно заявил он.

Гавол кивнул и улыбнулся.

— Теперь, благодаря его безумной выходке, — продолжил маг, — все знают, что древний Кодекс Уважения — это вовсе не пустая угроза. Какой наглядный и страшный урок преподали людям боги…

По мере того, как Корсар говорил, улыбка на лице князя становилась все шире и шире, а когда главный колдун напомнил Гаволу о зловещем небесном хохоте, тот, не в силах больше сдерживаться, от души рассмеялся прямо магу в лицо.

Оказалось, что одному из находящихся в подчинении Корсара молодых колдунов удалось разгадать истинного автора произошедшего два дня назад чуда. Мало того, в какой-то момент этот горе-вундеркинд даже попытался помочь главному чародею — вот оно чужеродное вмешательство, которое почувствовал маг! Эта попытка чуть было не погубила паренька. Дальше всё просто. Поскольку сам Корсар упорно отмалчивался о своём великом подвиге, парнишка подумал, что главный чародей стесняется хвалиться, и оказал ему услугу, разболтав князю всё, как было на самом деле.

Отпираться было бесполезно, Гавол действительно все знал и теперь горел желанием отблагодарить своего главного придворного чародея за великолепную придумку.

Вот тут-то Корсар его и подловил.

— Уважаемый Гавол, я правильно вас понял, вы готовы выполнить любую мою просьбу? —уточнил маг.

— Для тебя, мой преданный чародей, сделаю всё, что в моих силах, — заверил князь. — Слово!

— Раз так, вот моё желание: прошу вас, Гавол, никогда не нарушать Кодекс Уважения.

— Э нет, колдун, так дело не пойдёт! — возмутился правитель. — Попроси чего-нибудь другое.

— Вы дали слово, выполнить всё, что в ваших силах, — спокойно напомнил Корсар.

— Разумеется. И я не отказываюсь. Но это же… Я надеялся, ты попросишь дом в моей белой деревне, мешок золота или, там, табун лошадей…

— Ничего этого мне не надо. Просто поклянитесь не нарушать Кодекс — вот моё желание.

— Послушай, ты великий колдун, и я очень тебе благодарен. Но, тролль меня раздери, ты хочешь лишить своего князя шанса, о котором можно только мечтать. Кодекс Уважения — чушь, Блесский князь доказал это.

— Пока правители Большой Земли опасаются Проклятья, Кодекс уважения — это свод нерушимых законов, — возразил Корсар. — Все уверены, что Блесского погубило Проклятье.

— Но мы то с тобой знаем, что это не так.

— И я хочу, чтобы эта тайна умерла вместе с нами.

— Колдун, ты слишком много о себе возомнил!

— Вы дали слово.

— Да, но оно связывает меня лишь пока ты жив. Отступись, добром прошу. Иначе мне придётся тебя казнить.

— Гавол, вы мне угрожаете? — осклабился маг.

— Я сказал, ты услышал. Понимай, как хочешь.

— Что ж, в таком случае, позвольте и мне малость вас попугать…

— ЧТО??? — взревел князь.

— Я не хотел выдавать своей тайны, — спокойно продолжил главный чародей, — но своим ослиным упрямством, вы не оставляете мне выбора. Гавол, я действующий маг Ордена Алой Розы.

— Чего, чего?

Вместо ответа Корсар поднял правую руку, и на её ладони «расцвела» огненная роза — волшба доступная лишь членам Ордена.

— Убедились?

Заворожённый невиданным чудом князь от изумления лишился дара речи и смог лишь кивнуть в ответ.

— Князь, вы по-прежнему мне угрожаете?

— Ну что вы, ваше магическое высочество…

— Напоминаю, вы дали мне слово.

— Эх, тролль меня задери, ну кто, спрашивается, за язык тянул! — в сердцах воскликнул Гавол.

— Я жду вашей клятвы, князь.

Присмиревший правитель покорно склонил голову и отчеканил:

— Клянусь, могилами своих славных предков, что я, Гавол, князь Дубнинский, никогда не нарушу древние законы Кодекса Уважения.

Добившись своего, маг откланялся и удалился.

* * *

Следующим утром, когда Корсар не спеша укладывал свой дорожный сундук, стража, совершая очередной обход замка, во внутреннем дворе наткнулась на ужасную находку — княжеского сына Пагола обнаружили утонувшим в крохотном бассейне во дворе замка.

Паголу было всего шестнадцати лет от роду. Он был опорой и надеждой Гавола, его единственным наследником. Вообще-то у Дубнинского князя было много детей, но из-за неизлечимой наследственной болезни почти все они умерли во младенчестве. Побороть болезнь удалось лишь одному мальчику. И вот, в день отъезда Корсара случилось такое горе.

Первому о гибели наследника доложили конечно же князю. Гавол мужественно перенёс этот страшный удар судьбы.

Смерть эта вызвала у Дубнинского князя законные подозрения. В самом деле трудно было поверить, что вполне здоровый юноша, в здравом уме и доброй памяти, мог утонуть в бассейне, вода в котором едва доходила ему до пояса. Чтобы не утонуть, ему достаточно было всего лишь встать на ноги!

Весте со своим новым главным придворным чародеем лично осмотрев место трагедии, Гавол распорядился послать ещё за Корсаром и до прихода мага оставить всё как есть.

Хотя срок службы Корсара истёк, маг не смог отказать убитому горем отцу в последней просьбе.

Подойдя к злосчастному бассейну, он увидел следующую картину.

Скомканная одежда Пагола кучей лежала в шаге от бассейна. Вода в бассейне была абсолютно прозрачной и утонувшего хорошо было видно. Обнажённый юноша лежал на дне бассейна на боку с закрытыми глазами, подложив обе руки под щеку, и улыбался. Если б не вода можно было бы подумать, что он просто крепко спит. Создавалось впечатление, что парень по ошибке перепутал бассейн с кроватью, окунувшись в тёплую воду, нечаянно заснул и во сне захлебнулся.

Наложив на утопленника специальное заклинание дознания, маг установил, что перед смертью парнишка был мертвецки пьян. Это обстоятельство всё прекрасно объясняло. Но возникал вполне резонный вопрос: как мог совершенно пьяный княжич никем не замеченным дойти до бассейна? Пагол в таком состоянии, наверняка, производил много шума и просто не мог не привлечь к себе постороннего внимания. Куда, спрашивается, смотрела стража? И почему никто его не остановил? Впрочем, разбираться со стражниками это удел князя, а не придворного чародея. Корсар же своё дело сделал, причину установил, можно было отправляться с докладом к Гаво-лу, но… мага терзало смутное беспокойство, что нечто очень важное ускользнуло от его внимания.

Корсар приказал стражникам достать утопленника из бассейна и положить на ворох одежды. И приступил к тщательному исследованию мертвого тела. Причину своего смутного беспокойства он обнаружил за закрытыми веками Пагола. Из остекленевших глаз трупа исходило слабое магическое свечение, увидеть которое мог лишь опытный чародей, это было верным доказательством длительного воздействия на жертву магическим гипнозом. А раз так, выходит, юноша напился вина и улегся на дне бассейна вовсе не по своей воле. Пагола убили с помощью очень изощрённого колдовства. Сотворить такое было не под силу дубнинским колдунам, это была работа настоящего мастера. Погубивший княжеского сына чародей по колдовской силе мало чем уступал самому Корсару. Ведь сотворение магического гипноза требует знаний, как минимум, мага второй ступени. Но он точно не был магом Ордена Алой Розы, потому что при наложении гипноза пользовался какими-то совершенно незнакомыми Корсару заклинаниями. Маг-великан был не на шутку заинтригован личностью этого таинственного убийцы княжича.

Когда Корсар выложил князю горькую правду о насильственной смерти сына, постаревший прямо на глазах лет на десять Гавол, лишь рассеянно кивнул головой, как будто заранее предполагал, что наследник пал жертвой колдовства.

— Князь, почему вы не задаёте мне никаких вопросов? — удивился Корсар.

Вместо ответа Гавол достал из кармана камзола свернутый вчетверо листок пергамента и протянул его Корсару. На листе размашистым почерком было начертано всего четыре слова: «КОДЕКС УВАЖЕНИЯ! ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!»

Гавол пояснил, что это послание он обнаружил сегодня утром у себя на груди. Выходит, кто-то незаметно проник в его покои, пройдя мимо стоящих у дверей княжеской опочивальни стражников! Хотя все трое оберегающих этой ночью его сон дружинников — многоопытные и лично преданные Гаволу ветераны — в один голос клялись, что всю ночь не смыкали глаз, и мимо них даже мышь не смогла бы безнаказанно проскочить.

— Для колдуна, способного наложить магический гипноз, заморочить голову охране и отвести глаза воинов — пара пустяков, — объяснил Корсар. — А вот при чем здесь Кодекс Уважения? — Хоть убейте меня, не пойму.

— Чего ж здесь непонятного, Пагол знал, что небесная кара Блесского князя твоих рук дело, — понурив голову, признался князь.

— Он знал?., Но откуда? Неужели вы ему рассказали? Гавол, но вы же поклялись…

— Я клялся, что не нарушу законы Кодекса Уважения…

— А поскольку сын ваш такой клятвы не давал, — подхватил маг, — то, вступив в права наследства, он смог бы воплотить ваши завоевательные планы. А вы бы пока подготовили ему большую, сильную армию… Эх, Гавол, Гавол, что ж вы натворили.

— Пусть так, но это не оправдывает твоего убийства, — едва слышно прошептал князь. Из глаз его брызнули слёзы, он закрыл глаза руками и процедил сквозь рыдания: — Маг, зачем ты убил моего мальчика?

Никак не ожидавший такого поворота Корсар задохнулся от изумления вперемешку с возмущением.

— Но это не я его… — наконец смог он выдавить из се-я— Гавол, да вы с ума сошли, зачем мне убивать вашего сына?

— Ты сам только что сказал зачем — ведь он мог воплотить мои завоевательные планы. — Князь убрал от лица руки и пронзил мага ненавидящим взглядом. — Не разыгрывай удивления. Меня не проведёшь. Я всё знаю… До тебя тело сына осмотрел Лонк — мой новый главный придворный чародей, твой преемник. Он доложил, что мальчик убит колдовством, очень сложным колдовством. Сотворить такое по силам лишь магу с острова Розы. Лонк был испуган и растерян — в отличие от меня, он не знает, кем в действительности являлся его предшественник.

— Гавол, поверьте, я не убивал вашего сына!

— У меня нет свидетелей преступления и неопровержимых улик. Но косвенные факты указывают именно на тебя, маг. Тебе, единственному в замке, по силам сложное колдовство. Ты также запросто смог бы отвести глаза моим стражником — сам в этом признался, — а именно это понадобилось, чтобы незаметно войти в мою спальню. И, наконец, Пагол в будущем мог нарушить треклятый Кодекс Уважения — ты этого не допустил.

— Бред какой… Если следовать вашей логике, то я теперь должен и вас убить, чтобы уж наверняка быть уверенным, что вы больше никому не проболтаетесь.

Вместо ответа Гавол вытащил из ножен свой легкий и острый, как бритва, фамильный княжеский меч и протянул его магу рукоятью вперед.

— Эй, вы чего, — отшатнулся Корсар.

— Ну что же ты, давай. Всё равно я не смогу спокойно жить, зная, что убийца сына остался безнаказанным.

— Успокойтесь, князь. Обещаю, я отыщу убийцу и отомщу за смерть Пагола.

— В таком случае, маг, тебе придется повеситься, — усмехнулся князь. — Потому что убийца — это ты сам и есть.

— Сколько можно повторять: Я НЕ УБИВАЛ ВАШЕГО СЫНА!

Князь швырнул на стол бесполезный меч, рухнул обратно в кресло и устало сказал:

— Не нужно мне ничего доказывать, все одно я останусь при своём мнении. Если бы у меня был хоть один свидетель — ты бы уже болтался на виселице. На твоё счастье, никто в замке не видел, как ты топил моего мальчика.

— Я никого не топил.

— Пошёл вон, маг. Видит Бог, я не хочу гневить твой могущественный Орден, но если ты сей же час не уберешься из замка, мои дружинники истыкают тебя стрелами, как бешеного пса.

— Ты устыдишься этих слов, князь, когда я приведу к тебе настоящего убийцу. Прощай, Гавол.

— Убирайся!

Отыскать следы убийцы для истинного мага не составило большого труда.

Загадочный колдун-убийца был настолько уверен в своей безнаказанности, что даже не пытался маскировать отступление. Действительно, чего ему было бояться, он и предположить не мог, что среди колдунов князя отыщется безумец, способный бросить ему вызов.

От следов чародея настолько явственно веяло его специфической магией, что идти по ним Корсару было так же легко, как опытному следопыту по отпечаткам босых ног на мокрой песчаной дорожке.

Корсар даже не шел по следу — он бежал.

Убийца опережал мага на полдня, и, чтобы злодей не ускользнул, тому следовало поторапливаться. Просить коня у князя, считавшего его убийцей сына, было бесполезно. Оставалось уповать лишь на скорость собственных ног. Конечно, вот так, средь бела дня, как какой-то простолюдин, бежать по дорогам Дубнинского княжества для мага второй ступени испытание было не из приятных, но у Корсара не было выбора. Он должен был успеть.

От посторонних глаз бегущий чародей защитился магией.

Неторопливо бредущим по своим делам, разморенным июльской жарой крестьянам пробегающий мимо Корсар своевременно отводил глаза, и им казалось, что рядом только что пронесся легкий прохладный ветерок.

* * *

Бежать по следу убийцы Корсару пришлось без малого пять часов.

След оборвался на берегу океана. Оглянувшись, маг обнаружил за спиной маленькую чёрную деревушку домов в двадцать — в основном одноэтажные кособокие развалюхи. Впереди, примерно в трёхстах-четырёхстах шагах от берега, небольшой быстроходный корабль расправлял паруса, намереваясь развернуться к Корсару кормой. Без сомнений, интересовавший его убийца сейчас находился на палубе этого корабля.

Корсар хищно улыбнулся. Ему повезло, он успел как раз вовремя. Задержись он ещё хотя бы на четверть часа, и убивший сына Гавола чародей оказался бы вне пределов его досягаемости. Теперь же злодею несдобровать. В арсенале Корсара как раз было подходящее к случаю заклинание — созданный им огненный шар, мог эффективно поразить цель в радиусе пятисот шагов. До корабля же было не больше четырёхсот.

«Это судьба!» — мысленно усмехнулся маг и, вытянув руки на уровне груди, скороговоркой зашептал длинную формулу заклинания.

Между пальцами мага вспыхнуло ярко-красное пламя и тут же перетекло в ладони. Корсар свел руки вместе и в тот момент, когда ладони коснулись друг друга, из-под них выпорхнул огненный шар, размером со сжатый кулак, и стремительно понесся над спокойными водами океана, движимый волей породившего его мага.

С легким хлопком шар ударился в борт судна, и с места удара во все стороны тут же хлынули потоки магического огня. В этом гигантском костре, в который за считанные секунды превратился корабль, любому живому существу уцелеть было практически невозможно. Магический огонь Корсара убивал мгновенно и безболезненно — никаких ожогов, язык магического пламени касается живого существа — и тут же от него остается лишь горстка пепла.

Через пару минут всё было кончено. От корабля остались лишь обгоревшие головешки.

Сбежавшиеся со всей древни зеваки были явно разочарованы из собравшейся на берегу толпы в сотню человек, лишь двум или трем везунчикам посчастливилось увидеть, как догорающий корабль ушёл под воду, и теперь они во всех подробностях расписывали перед земляками это незабываемое зрелище.

Двое мужиков притащили из стоящего на берегу сарая небольшую лодочку, запрыгнули в неё и, дружно налегая на весла, поплыли к месту трагедии. Их пример оказался заразителен, и вскоре ещё добрый десяток лодок устремились в погоню за самыми сообразительными…

На Корсара, неподвижно стоящего в самом центре шумной толпы, никто из деревенских жителей не обращал внимания. Он отгородился от людей, наложив на себе отводящее взгляды заклинание.

Из разговоров окруживших его людей, маг понял, что пожар на корабле они воспринимают, как небесную кару, посланную на головы злодеев в отместку за разорительный набег. Оказывается, уничтоженный им корабль принадлежал пиратам, ежегодные набеги которых на эту маленькую деревеньку грозили в очень скором времени превратить местных жителей в нищих. И прощай свобода вольного рыбаря — здравствуй княжеская кабала на долгие-долгие годы. Но мольбы несчастных были услышаны: пиратский корабль сгорел прямо у них на глазах, и теперь никто не посмеет вырывать у них изо рта честно заработанный кусок хлеба!

Невольно подслушанные разговоры людей заметно улучшали настроение мага. Неприятный осадок в душе от того, что вместе с убийцей-колдуном ему пришлось испепелить ещё с полсотни невинных людей, сменился удовольствием от хорошо выполненной работы. Итак, он сдержал данное князю обещание и отомстил за смерть его сына.

Очень аккуратно, стараясь никого не задеть, невидимый Корсар выбрался из толпы и не спеша зашагал вдоль берега.

Корсар удалился на значительное расстояние от рыбацкой Деревеньки, теперь всюду, куда не кинь взор, его окружали лишь безжизненные скалы и океан.

Прогуливаясь вдоль берега, маг мысленно составлял прощальное письмо своему бывшему господину, в котором он сообщал Гаволу о выполненном обещании, а также подробно описывал, каким образом, по его мнению, колдун-убийца проник в замок и напал на юного княжича. Хотя изложенные им объяснения выглядели вполне логично, Корсар не очень-то верил, что эти пустые, не подкреплённые вещественными доказательствами, слова убедят ослеплённого горем отца. Но, что тут поделаешь. Так уж вышло — убийца сгорел, а пепел его утонул.

Погружённый в свои невесёлые думы, Корсар не заметил, как остановился и сел на большой плоский валун. Исполинские океанские волны, разбиваясь о прибрежные скалы, поднимали мощные фонтаны брызг и водяной пыли. Великолепное зрелище завораживало. Шум прибоя убаюкивал. Магу даже показалось, что он задремал, и эффектное явление незнакомца он поначалу воспринял, как начало сна.

На его глазах из бушующего океана вдруг вышел человек. То есть не то чтобы он долго-долго плыл, барахтаясь среди огромных волн, затем близ берега нащупывал ватными от усталости ногами вожделенное дно, а нащупав, пошатываясь выползал на сушу… Нет, всё было совсем не так. На прибрежные скалы обрушился очередной водяной вал, а когда рассеялись брызги и схлынула вода, он, как ни в чём не бывало, уже стоял на краю скалы. Незнакомец быстро огляделся по сторонам и твердой походкой направился к сидящему на камне магу-великану.

Ах да, вот ещё что, странный человек был закутан в белый балахон, низкий капюшон полностью закрывал его лицо, а длинные рукава надежно укрывали от посторонних взглядов руки незнакомца. И что удивительно: несмотря на то, что незнакомец только что вышел из воды, его балахон был совершенно сухим, — полы балахона свободно колыхались на ветру.

— Колдун, сейчас ты умрешь, — это была единственная фраза, сорвавшаяся с уст человека в белом балахоне. Она прозвучала очень буднично, как стандартное приветствие сто лет знакомых друзей. Просто сухая констатация факта и никаких эмоций.

Сонливость мага мгновенно улетучилась. Он вскочил на ноги и, грозно расправив плечи, сам шагнул навстречу приближающемуся врагу. Хотя противник в белом балахоне оказался вдвое его меньше, он и не подумал останавливаться, даже не замедлил шаг.

— Эй, ты кто такой, тролль тебя раздери? — зло рявкнул Корсар, когда тип в белом балахоне преодолел две трети разделяющей их дистанции.

Ответа не последовало.

Неразговорчивый задира остановился в пяти шагах от Корсара.

— Так-то лучше. Давай погово… — начал было маг, но так и не закончил фразу. Потому что в следующее мгновенье его магическую защиту залихорадило от яростной атаки чужой волшбы, и великану стало не до разговоров.

Корсар мгновенно догадался, кто перед ним. Ну ещё бы! Он же целых пять часов бежал по следу его магии! Сомнений быть не могло, сейчас ему противостоял тот самый колдун-убийца. Невероятно, но факт, его колдовской силы хватило даже на то, чтобы уцелеть в испепеляющем огне заклинания второй ступени.

Маг зашептал себе под нос свои лучшие боевые заклинания. Магический поединок начался.

Выискивая у противника слабые места, колдуны обрушили друг на друга град молний, огненных шаров, стрел, водных и воздушных смерчей… Но защита с обеих сторон была выше всяких похвал.

Вокруг двух неподвижно застывших фигур земля ходила ходуном, плавились камни, тряслись скалы, шипела, испаряясь, вода, а они стояли совершенно невредимые — эдакие островки спокойствия в самом эпицентре сошедших с ума стихий.

Противники были достойны друг друга и их противостояние грозило затянуться очень надолго — до тех пор, пока кто-то не свалится совершенно обессиленный. Тогда другой, наверняка тоже выжатый, как лимон, но ещё сохранивший способность кое-как держаться на ногах, сможет просто-напросто размозжить беззащитному врагу голову первым попавшим под руку булыжником.

Корсар не сомневался в собственной выносливости и мастерстве мага, но и противник его отнюдь не выглядел новичком в забавах подобного рода. Чтобы ускорить развитие событий, маг решил воспользоваться своим совершенно очевидным физическим преимуществом и бросился на противника в рукопашную.

В броске правда ему поневоле пришлось слегка раскрыться, и великан получил с десяток очень болезненных ожогов, но всего за пару роковых секунд испепелить мага колдуну в белом балахоне, разумеется, не удалось. А достигнув врага, Корсар смог сполна отплатить обидчику парочкой увесистых оплеух.

Теперь подавляющий перевес в поединке оказался на стороне Корсара. Он был выше «белого балахона» на добрый аршин, и могучие удары его огромных кулаков очень быстро превратили равный поначалу бой в избиение.

Заслониться от мощных кулачных ударов у маленького колдуна попросту не хватило сил. Всё что ему оставалось: уворачиваться, отклоняться и отступать. И все же, несмотря на чудеса его гибкости и ловкости, каждый третий удар Корсара достигал-таки цели. Понимая, что долго он так не протянет, «белый балахон» попытался спастись бегством. Но длинноногий Корсар в два прыжка его догнал, сбил с ног и своей широкой грудью преградил путь к океану — единственному его спасению.

Уже через минуту избиения белый балахон колдуна-убийцы был густо забрызган свежими каплями крови. Одним из ударов Корсар сломал бедняге нос.

Через три минуты прекратилось какое-либо давление на магическую защиту Корсара. Под градом мощных кулачных ударов, мысли в голове «белого балахона» перепутались, и колдовать в таком состоянии он уже не мог.

А на пятой минуте избиения, после очередного, бог весть какого по счету удара, колдун в окровавленном балахоне рухнул под ноги победителю.

Движимый элементарным любопытством, Корсар стащил капюшон с головы жертвы, и тут случилось невероятное…

Едва Корсар обнажил лицо колдуна, блеснула ослепительная вспышка ярко-белого света, и вместо поверженного врага в руке великана свободно заколыхался на ветру пустой окровавленный балахон. Сам же колдун испарился прямо на глазах у изумленного Корсара. И произошло это без сомнения от того, что солнечные лучи коснулись кожи странного колдуна.

«Ну дела! Теперь понятно, почему у него была такая серьезная маскировка», — вслух прокомментировал маг увиденное. И продолжил, но уже мысленно: «Эх, жалко, не удалось заполучить голову бедолаги. Дубнинский князь был бы в восторге. Но ничего, окровавленный белый балахон, от которого за версту веет магий, тоже вполне весомое доказательство. Теперешний главный придворный чародей Гавола колдун вроде бы башковитый, разберется что к чему и доложит обо всем князю, как подобает…»

Корсар вернулся в рыбацкую деревушку и послал гонца в Дубнинское княжество, поручив тому передать два письма: одно для самого князя, а другое для его главного придворного чародея и небольшой сверток, в котором лежал белый балахон колдуна — убийцы княжеского сына.

Утренний нелицеприятный разговор с князем, долгий бег по следу убийцы, сложное заклинание «Испепеляющий огонь» и, наконец, магический поединок с практически равным по силе колдуном — всё это отняло у Корсара уйму сил. Потому, прежде чем отправиться в ближайший портовый город, он решил как следует выспаться и отдохнуть. Ни меди, ни серебра у Корсара не оказалось, и за ночлег он расплатился золотым кольцом. У бедных рыбарей не нашлось сдачи, но щедрый господин в ответ лишь махнул рукой. Ему выделили лучший дом в деревне и предложили жить в нем столько, сколько захочет — хоть месяц, хоть два… Торопиться Корсару было в общем-то некуда, а здесь было тихо, спокойно и очень красиво — лучшего местечка для отдыха и не придумаешь.

Кроме того рыбаки пообещали ежедневно поставлять к его столу свежайшие океанские деликатесы… Маг задержался в деревне ещё на два дня.

Ближайший к рыбацкой деревушке портовый город был основан всего лишь пару десятилетий назад, но разрастался, что называется, не по дням, а по часам. Столь бурному его росту способствовало очень удобное местоположение. Он возник на пересечении основных торговых путей между Большой Землей и островом Розы. Первоначально это была небольшая купеческая деревушка с прекрасно обустроенным портом. Здесь купцы могли переждать непогоду в особо опасные зимние месяцы. Ну а коль скоро, в деревушке, постоянно сменяя друг друга, обретались какие-то купцы, то, само собой, со временем возник рынок, на который потянулись сухопутные караваны со всего материка. Опасаясь набегов пиратских шаек и разбойничьих ватаг, деревушку огородили частоколом и сформировали крепкий отряд стражников из наемников. Когда же количество домов за частоколом втрое превысило огороженные дома, вокруг разросшейся деревни началось строительство мощной каменной стены — с этого момента она превратилась в город.

Город этот имел довольно забавное название — Соленый, доставшееся ему в наследство от крохотной деревушки. Дело в том, что, самые первые дома будущей деревни строились очень близко к океану, и в сильный шторм из-за летящих со стороны океана брызг невозможно было выйти на улицу. В солнечную погоду морская вода высыхала, оставляя на дорогах, стенах домов, окнах, лавочках, крылечках массы морской соли. Конечно сейчас, по прошествии двадцати лет с момента основания Солёного, когда город насчитывает уже более трех тысяч домов, даже при очень сильном шторме от морской воды страдает от силы его десятая часть. Однако название, как было, так и остается. И никуда теперь от него не денешься, Соленый — он и есть Соленый.

Корсар прибыл сюда вечером, с момента его поединка с «белым балахоном» прошло ровно три дня.

Дорожный сундук поджидал своего хозяина в указанной магом гостинице города. О подобной любезности Корсар попросил Гавола, в адресованном князю письме.

Кроме сундука в забронированном на имя Корсара номере, мага ожидали ещё два увесистых кошеля до отказа набитых золотыми кольцами и письмо от князя Дубнинского с выражением благодарностей в адрес своего бывшего главного придворного колдуна и искреннего раскаянья за свой неоправданно резкий тон и оскорбительные подозрения.

За три дня Корсар уже почти забыл о колдуне в белом балахоне, письмо князя вновь пробудило неприятные воспоминания. Чтобы как-то от них избавиться, маг решил пораньше лечь спать и как следует выспаться. Ведь в скором времени ему предстояло совершить двухнедельное морское путешествие, а заставить себя спать на корабле он мог с трудом — тесные каморки кают действовали на него угнетающе, из-за чего Корсар почти все время плавания предпочитал проводить на палубе. Приходилось прибегать к помощи магии и заставлять организм бодрствовать две недели подряд, а такие эксперименты все же желательно ставить как следует выспавшись.

Корсар лёг на кровать, закрыл глаза, и уже через минуту хлипкие стены комнаты сотрясались от его могучего храпа. Он спал и ему снился сон.

Он сидел за большим овальным столом, а напротив него, с другой стороны стола, сидели трое, как две капли воды похожие на убитого им три дня назад колдунавсе трое были в непроницаемых белых балахонах.

Господа в балахонах первыми заговорили с ним.

Оказалось, что они прекрасно осведомлены, как его зовут. Это было странно и подозрительно, ведь сам Корсар готов был поклясться, что видит их впервые в жизни.

Странные существа уговаривали Корсара вступить в какое-то то ли братство, то ли сообщество, точного названия которого маг так и не запомнил. Они наперебой убеждали его, что, раз он погубил их брата-наставника теперь, как честный колдун, просто-напросто обязан напялить балахон убитого и стать одним из них.

Корсар признал за собой винуда их брат погиб от его руки. Но объяснил, что между ними состоялся честный магический поединок, причём именно их брат бросил ему вызов. Так что ни о каком коварном убийстве в данном случае и речи быть не может. Он победил в честном бою и никому ничего не должен!

Балахонщики внимательно слушали пока он говорил и даже согласно кивали, но, стоило ему замолчать, снова стали наперебой упрашивать примерить балахон убиенного братика. Корсар отказывался. Сначала вежливо, потом не очень вежливо, затем и совсем невежливо.

Но они продолжали его уговаривать, по десятому разу талдыча что-то там о судьбе, о том, что он, все одно, никуда от них не денется и для всех было бы намного проще, если бы он согласился добровольно последовать за ними. Если же он продолжит упрямиться, они будут вынуждены применить силу.

Доведённый до бешенства Корсар вскочил из-за стола и, совершенно не стесняясь в выражениях, популярно объяснил «белым балахонам» в каком месте он видел их «заманчивое» предложение и в какой веселой компании…

Проорав последнюю до предела напичканную грязным сленгом фразу, маг почувствовал, что проснулся. Весьма взбодрившись от осознания подобного факта, он направился в ванную комнату, где вылил себе на голову пару ведер холодной воды.

Возвращение на родной остров обернулось для Корсара сущим кошмаром.

После разговора во сне с колдунами в белых балахонах, и их откровенных угроз, Корсар вплел в свою обычную магическую защиту семь дополнительных заклинаний. Подобный перерасход магической энергии на поддержание в постоянной готовности огромного количества боевых заклинаний, плюс невозможность толком поспать в течение четырнадцати дней, могли привести к самым плачевным последствиям. Решив подстраховаться, Корсар шёл на смертельный риск, за две недели плавания он запросто мог умереть от истощения. К счастью он сдюжил. Но по приезде в Красный город магу пришлось долго восстанавливать основательно пошатнувшееся здоровье.

Во время плавания колдуны в белых балахонах неоднократно пытались пробиться сквозь его магическую защиту, но Корсар был постоянно на чеку и успешно отбивал все их атаки. Особенно тяжко ему пришлось в последние дни плавания, когда силы были уже на исходе, а белые колдуны, понимая, что добыча ускользает, усилили натиск. И все же он выдюжил…

В первую неделю плавания белые колдуны атаковали мага только по ночам, и Корсар долгое время никак не мог понять: как же они проникают на корабль? Очередной балахонистый «братец» вдруг появлялся на палубе в нескольких шагах от него, атаковал, испытывая на прочность защиту мага, и, спасаясь от кулаков разъярённого великана, тут же выпрыгивал за борт. И растворялся в ночи. Создавалось впечатление, что докучливые колдуны являются на корабль прямо из океанских глубин, там же они и ищут спасения (кстати, эту теорию подтверждало и эффектное явление из океанской волны убиенного Корсаром балахонщика). Но на второй неделе плаванья белые «братцы» усилили натиск и, вдобавок к ночным атакам, стали тревожить Корсара и днём.

При свете тайна их внезапных появлений и исчезновений быстро раскрылась. Преследуя очередного балахонщика, Корсар увидел маленькую белую лодочку плывущую у самого борта корабля, именно в неё, а вовсе не в бушующий океан, как он думал, спрыгнул белый «братец», спасаясь от его кулаков. В запале погони маг ударил по утлой лодочке багровой молнией, которая по идее должна бала разнести жалкую посудину в щепки, единственное чего он добился, — лишь чуток опалил молочно-белую корму. Сотворить вторую молнию Корсар не успел — очертания лодочки вдруг заколыхались, и прямо у него на глазах она за считанные мгновения превратилась в бесформенное белое облачко. А налетевший тут же легкий ветерок, развеяв туман, не оставил от неё и следа…

Обе стороны, и нападающая, и обороняющаяся, в выяснении отношений друг с другом нисколько не стеснялись в средствах. Но на обилие разноцветных молний и частые порывы ураганного ветра прочие пассажиры корабля и его команда совершенно не обращали внимания — опасаясь паники, Корсар отвёл им всем глаза. Каково же было изумление капитана, когда в порту Красного он обнаружил, что одна из трёх мачт на корабле начисто обломана у самого основания, а палуба покрыта толстым слоем копоти, что большая часть парусов превратилась в жалкие лохмотья, а те, что чудом уцелели, зияют множеством прорех с опалёнными краями. Кроме того, с корабля за время плаванья загадочным образом без вести пропало семеро матросов и пятеро пассажиров (несчастные простились с жизнью, оказавшись на линии магической атаки). Вот такой «замечательный» итог двухнедельного океанского путешествия.

Приключения, произошедшее с магом во время седьмой поездки на Большую Землю год за годом блекли и стирались из его памяти. Очень скоро он напрочь забыл, что на белом свете существуют некие колдуны в белых балахонах, колдовская сила которых практически не уступает магической мощи истинных магов Ордена Алой Розы. Единственное, что он помнил — это странное табу, наложенное на посещение Большой Земли. Оно звучало примерно так: «Ни в коем случае нельзя покидать остров Розы!». Почему нельзя — Корсар уже не помнил, но, подчиняясь своему запрету, отказался от поездок на материк.

Однако девяносто лет — слишком большой срок. На протяжении этой почти бесконечной череды лет коротенький запрет затерялся где-то на задворках памяти. И вот, лишь теперь, к сожалению, только теперь давно забытые воспоминания наводнили мозг Корсара сотнями ярких образов девяностолетней давности.