"Харшини" - читать интересную книгу автора (Фаллон Дженнифер)

Глава 8


Первым, что вспомнил Тарджа, придя в себя, была мысль: «Р'шейл в опасности». Эта мысль заставила его вскочить — вернее, попытаться это сделать. Он тут же обнаружил, что привязан к постели, на которой лежит. Он был в фургоне и не понимал, как сюда попал, к тому же фургон находился в движении. Фургон подпрыгивал по дороге, трясся на ходу и подбрасывал его в постели. Тарджа закричал.

— Мне кажется, он пришел в себя.

На Тарджу глядел бородатый незнакомец, сидящий на фургонной скамейке. Он попытался вскочить, но веревки сдерживали его движение. Фургон остановился, а сидящий, с участием глядя на Тарджу, опустился возле него на корточки.

— Капитан? Сэр? Вы в курсе, где находитесь?

— Нет, конечно, — прохрипел Тарджа. Он видел только свинцовое небо, борта фургона и лицо защитника перед ним. В горле пересохло, и жажда мучила так, что, казалось, он мог бы выпить целый колодец до дна. — Воды. Дай мне воды.

Боец поспешно притащил кожаную флягу. Ледяная вода обрушилась в пересохшее горло, и Тарджа не смог удержаться от кашля.

— Я под арестом? — спросил он.

— Насчет этого я ничего не знаю, сэр.

— Зачем тогда веревки?

— А! Это? Это чтобы вы не повредили себе, сэр. Как только придет Денджон, мы развяжем вас.

— Денджон? Денджон здесь?

— Да, он здесь. — Тарджа повернулся на этот голос и уставился на лицо друга, глядящего на него через борт фургона. Денджон улыбнулся ему. — С возвращением.

— Что произошло? Где мы? Где…

— Не спеши, Тарджа, — остановил его Денджон. — Развяжи его, капрал.

Получив приказ, солдат быстро распустил узлы на веревках. Тарджа попытался сесть и пришел в ужас от того, каких усилий ему это стоило. Он огляделся и с изумлением обнаружил, что находится посреди колонны защитников, растянувшейся до горизонта и спереди, и сзади. Он не узнавал окружающих мест. Это были уже не травянистые холмы севера, а, скорее, покрытые редким лесом плоскогорья центрального Медалона. Недалеко на западе возвышались горы Убежища. Тарджа недоуменно потряс головой.

— Как ты себя чувствуешь?

— Слабым, как котенок, — признался Тарджа. — И ничего не понимаю. Что случилось?

— Я потом тебе объясню, что смогу, но не все сразу. Сейчас мы станем лагерем на ночь. Я введу тебя в курс дела за ужином.

— Но где Р'шейл?

Денджон пожал плечами.

— На пути в Хитрию, дружище, как и мы, впрочем. Кстати, я совсем забыл. Она оставила мне это. — Он полез в карман своей красной куртки и добыл оттуда запечатанное письмо. — Она просила отдать тебе, когда ты очнешься. Наверное, прочитав, ты поймешь некоторые вещи.

Он вручил письмо Тардже, вскочил на лошадь и поскакал, командуя остановиться и разбить лагерь. Тарджа сломал печать на письме и жадно раскрыл его, надеясь, что его содержимое прольет свет на происходящее вокруг. Он смутно припоминал сражение. Удар мечом в живот ему, должно быть, приснился, но вот как он оказался связанным в фургоне, под открытым небом, окруженный защитниками, было пока непонятно.

Письмо было написано торопливыми каракулями Р'шейл. «Тарджа, — начиналось оно безо всякой преамбулы. — Если ты читаешь это, значит, ты выжил. Ты был ранен, когда пытался помочь мне, а я пытаюсь тебя спасти. Я воспользовалась харшинской частью своей крови, чтобы залечить твою рану, а демоны сделают остальное. Брэк сказал, что они оставят тебя, когда ты будешь в порядке».

Он дважды перечитал этот абзац. Видимо, он был ранен, и она воспользовалась своей магией, чтобы вылечить его. Но вот что значат эти слова про демонов? Покачав головой, Тарджа принялся читать дальше.

«Я уезжаю в Хитрию с Дамианом и Адриной. Я хочу, чтобы их женитьба покончила с войной на юге, но я должна поддержать Дамиана в Хитрии. И еще мне нужно разобраться там с моим так называемым предназначением. Почему это так важно, я объясню, когда мы увидимся. Основательницы, как я ненавижу это — быть дитя демона! Я так хотела бы остаться с тобой…

Я послала Брэка в Фардоннию, чтобы он сообщил королю Габлету о том, что его дочь скоро станет Высочайшей Принцессой Хитрии. Может быть, это удержит его от захвата страны».

Тарджа улыбнулся. Дамиан и Адрина поженились. Интересно, чем Р'шейл им пригрозила, чтобы добиться этого.

«Да, ты должен знать, что я убила принца Кратина и лорда Терболта на следующее утро после того, как ты попытался спасти меня, так что кариенцы, наверное, теперь злы на меня пуще прежнего.

Мы договорились, что встретимся в Кракандаре. Оказавшись на территории Дамиана, можно будет подумать о возвращении Медалона. С той тысячей людей, что есть у нас сейчас, с кариенцами не справиться, но, если Хитрия поможет, мы заставим этих кариенских ублюдков заплатить за захват Медалона.

Денджон за нас, а с Линстом будь осторожнее. Р'шейл».

Р'шейл убила кариенского наследного принца? Она что, ничему не научилась со времени восстания? Он еще раз перечитал письмо, тщетно пытаясь припомнить хоть что-нибудь — что угодно, — происшедшее с ним в последние недели. Но воспоминания обрываюсь там, на поле битвы, когда он упал раненый, и после этого не было ничего — только черная бесформенная пустота.

Вечером он сидел у костерка с Денджоном и Линстом. У него закружилась голова, когда они рассказали о столкновении Р'шейл с кариенскими жрецами, о ее внезапном решении принять наследный дар крови харшини и обо всем остальном, что произошло за это время.

Они говорили о полученной им смертельной ране, но не могли объяснить, ни почему от нее не осталось следов, ни почему он пролежал так долго без сознания, — только ссылались на Р'шейл, наказавшей им держать Тарджу связанным для его же безопасности. Денджон с трепетом вспоминал выросшего из тел демонов дракона, унесшего Брэка на юг, и беспокоился о том, что не знает ничего о судьбе кариенских пленных, которых они, уходя, оставили.

— Вот так оно все и было, — заключил Денджон, пожимая плечами. — Когда Вулфблэйд сказал нам, что лорд Дженга приказал тебе организовать сопротивление кариенцам, после смерти лорда Терболта и кариенского принца нам показалось благоразумным следовать приказу Лорда Защитника.

Тарджа внимательно посмотрел на освещенное пламенем костра лицо Денджона.

— Я не уверен, что он планировал для нас бегство в Хитрию.

— Мы рисковали головами за тебя, Тарджа. Немного благодарности не повредило бы, — пробурчал Линст.

— Ты, кажется, не слишком доволен происходящим, Линст.

— Доволен? С чего бы мне быть довольным? Но еще меньше мне улыбается попасть под начало этих кариенских ублюдков, поэтому я здесь и готов сражаться бок о бок с сотней таких же дезертиров, как я сам. Знаешь, Тарджа, пока ты не появился, никто из нас даже не помышлял о том, чтобы нарушить клятву защитника. А теперь вокруг просто какая-то кровавая эпидемия. — Он вытряхнул остатки своего ужина в костер и встал. — Мне нужно проверить часовых, хотя я и не понимаю, зачем нам придерживаться дисциплины защитников. Нам ведь не светит вернуться к службе, правда?

Он шагнул в темноту, а Тарджа и Денджон долго смотрели ему вслед.

— Он и раньше был аккуратистом, — заметил Денджон, когда молчание слишком затянулось.

— И многие настроены так же, как он?

— Единицы, — ответил Денджон. — Но в одном он прав. Защитнику не так-то просто отступиться от своей клятвы.

— Я никогда не просил тебя следовать за мной, Денджон.

Капитан печально засмеялся.

— Не просил. Но Р'шейл спалила пол-лагеря, просто взмахнув рукой, потом повернулась к нам, исполненная властью харшини, и спросила, что мы собираемся делать. В тот момент казалось очень благоразумным встать на твою сторону.

Тарджа нахмурился. Его тревожило что-то связанное с Р'шейл, какое-то чувство или ощущение, которого он не мог бы даже назвать. Невнятное беспокойство, маячащее где-то на краю сознания.

— Так далеко ли мы сейчас от Тестры? Вы ведь там собирались перебираться через реку?

Денджон кивнул.

— Осталось меньше недели пути. А теперь, когда ты пришел в себя и поднялся на ноги, сможем добраться и быстрее. Как ты думаешь, ты сможешь удержаться на коне?

— В этот фургон, будь он неладен, возвращаться не собираюсь. Я поеду верхом.

— Хорошо. А то мы многих недосчитались из тех защитников, которых ты оставил на границе. Сейчас нас здесь где-то тысяча триста человек.

— Тысяча триста — это немного против полчищ кариенцев.

— Верно, — согласился Денджон. — Но стоит сосчитать и твоих хитрианских друзей. С их помощью мы можем добиться успеха.

Этой ночью Тардже не спалось. Он так долго пролежал без сознания, что теперь был сбит с толку происшедшими за это время переменами. Он ворочался, лежа на холодной земле, и, наблюдая, как рассвет гасит звезды на небе, пытался унять охватившее его беспокойство. Он снова и снова прокручивал в голове все, что рассказал ему Денджон. Но причина волнения, видимо, заключалась в чем-то другом. Что-то было не так… Что-то, что он не мог даже назвать.

Твердо он знал только одно — это было связано с Р'шейл.

Проведя день в седле, Тарджа в полной мере ощутил, насколько он ослаб за время болезни, но неуемность, овладевшая им, не давала ему отдыха, хотя тело и молило о передышке. Он не понимал, откуда взялось в нем это упрямое чувство, и беспокойство по поводу черной пустой дыры в памяти выросло сильнее, чем он хотел бы это признать.

Мысли постоянно возвращались к Хитрии. Он строил и отбрасывал планы разгрома кариенских оккупантов, и, поскольку Тарджа весьма смутно представлял себе, чем им сможет помочь Хитрия, ничего определенного придумать не мог. Может быть, Дамиан выделит ему пару сотен рейдеров, а может быть — предоставит в его распоряжение всю мощь хитрианской армии. Гадать было бессмысленно.

Он довел Денджона до бешенства, каждый вечер, пытаясь оттянуть остановку на ночлег, убеждая его, что у них есть еще часок до заката. Денджон был изумлен в первый день, терпелив во второй, а на третий посоветовал не лезть не в свое дело.

Но возвращение Тарджи к жизни и впрямь подняло боевой дух солдат. Его знали как подающего надежды офицера, хорошего парня, кандидата на звание Лорда Защитника. Снова увидев его, в красной куртке, полного энергии, люди, уже начавшие привыкать к новому статусу изгоев, воспрянули духом.

На пятый день, после того как Тарджа очнулся, впереди показалась Тестра. Тарджа предложил выслать вперед отряд — разведать, что происходит в городе. Он не хотел, чтобы в городе видели, сколько их осталось, хотя Денджон и был уверен, что слухи о их дезертирстве не успели еще распространиться так далеко на юг.

— Мы не можем рисковать, входя в Тестру все сразу, — настаивал Тарджа.

— Еще вчера ты готов был ехать всю ночь, чтобы поскорее попасть сюда. А теперь хочешь истратить целый день, любуясь видом на город, пока разведывательная группа вернется обратно, — недовольно заметил Линст.

— Я не хочу ждать, — поправил его Тарджа. — Я просто считаю глупым обнаруживать себя, пока не будет уверенности, что мы в безопасности. Кроме того, в Тестре должен стоять гарнизон. Если они уже знают о капитуляции, то могут захотеть присоединиться к нам.

— Хоть мне и не хочется проводить еще один день на этом берегу реки, — ответил Денджон, — но, боюсь, я согласен с Тарджой.

Линст пристально поглядел на них и пожал плечами.

— Как хотите.

Когда он отошел, Денджон повернулся к Тардже.

— Как ты думаешь, не ведет ли он двойную игру?

— Не исключено, — согласился Тарджа. — Кто сейчас командует в Тестре?

— Антвон, насколько мне известно.

— Я помню его. Едва ли капитуляция пришлась ему по вкусу.

— Одно дело не одобрять капитуляцию, и совсем другое — решиться дезертировать, — заметил Денджон.

— И все же стоит его прощупать. Каждый защитник, которого мы вытащим из Медалона, может стать нашим боевым товарищем.

— Согласен. Но сейчас тебе лучше бы отдохнуть. А то ты совсем не стоишь на ногах.

— Я в порядке.

Ему теперь легко давалась ложь. Соврать было куда проще, чем попытаться объяснить, что он не может уснуть, не может остановить бешеный поток мыслей или закрыться от встающих перед глазами непонятных картин, которые каждый раз застают его врасплох.

С ним что-то произошло. Что-то связанное с Р'шейл и этим ее проклятым харшинским целительством. Но стоило ему подумать о Р'шейл, и в его сознании возникали мириады спутанных и совершенно невероятных воспоминаний. Некоторые из них были реальными воспоминаниями, в этом он был уверен. Другие больше походили на сновидения. В них он видел Р'шейл в своих руках. В них он любил ее — не как сестру, к которой привык, но как любовницу.

Только абсолютная уверенность в том, что испытывать такие чувства к сестре он не может, позволяла ему сохранить рассудок.